Мы с Максом стали деловыми партнерами, но я чувствовала, что с его стороны (как, впрочем, и с моей) это не более, чем тактический ход, и сделала ставку на Антона. План с пираньями придумал он сам. В отличие от брата, Антон доверял мне, так что я выигрывала в любом случае: выйди он сухим из воды, я бы постепенно прибрала к рукам бизнес Максима, а если бы Антона посадили, с его помощью я избавлялась от опасного конкурента.
Антон планировал убить брата недели через три – после того, как Максим заключит одну очень выгодную сделку. Не знаю, что произошло у Светояровых в ночь убийства, но я не верю, что в смерти Макса виновен Антон. В тот момент это было не в его интересах.
– Это могло произойти случайно. Что, если братья поссорились, и Антон, не контролируя себя, столкнул Макса в бассейн с пираньями?
Надин отрицательно покачала головой.
– Я знаю Антона гораздо лучше, чем кто бы то ни было. Он притворялся целых семнадцать лет, и подождать еще несколько недель для него не составило бы труда. Антон не из тех, кто совершает убийство в состоянии аффекта. Он слишком хорошо контролирует себя.
"Насчет этого ты заблуждаешься," – подумала я, вспомнив Светоярова‑младшего, лежащего на земле среди осколков оконного стекла. Мог он броситься в окно специально, преследуя какую‑то непонятную мне цель? Нет, такого просто не может быть.
– Ты выяснила, как погибла Маша? Кто потерял контроль семнадцать лет назад – Антон или Макс?
– С Максимом я вообще не касалась этой темы – это было бы слишком опасно. Антона я однажды спросила, что стало причиной его сначала реальной, а потом мнимой болезни, но он наотрез отказался что‑либо объяснять. При одном упоминании о тех событиях он становился на себя не похож.
– Выходит, не так уж хорошо он себя контролировал?
– У каждого человека есть своя уязвимая точка, – пожала плечами "Черная вдова". – Ткни в нее пальцем – и он развалится на куски.
– А братья Светояровы никогда не интересовались твоими родинками – они должны были напоминать им о Маше?
– Макс вообще не обратил на них внимания. Сомневаюсь, что он мог вспомнить своих любовниц по именам, что уж говорить о родинках на руке девчонки, с которой он был знаком семнадцать лет назад.
Антон, в отличие от брата, сразу их узнал. Впервые увидев мою руку, он побледнел и чуть не потерял сознание. Подозреваю, что из‑за родинок он и влюбился в меня – больше я ничем не напоминала Машу. Вероятно, он решил, что это обычное совпадение – Маша обо мне никому не рассказывала. Она хотела, чтобы наши отношения для всех оставались тайной – ведь нас связало убийство.
Больше я ничего не знаю. Теперь твоя очередь дать кое‑какие объяснения. Как к тебе попала видеозапись?
Я честно пересказала Надин события вчерашнего вечера, начиная с прыжка Антона в окно и заканчивая исчезновением обрывка фотографии и обнаружением пленки. В том, что "мистером Икс" была не она, я не сомневалась – оглушивший меня человек в маске был значительно выше ростом.
"Черная вдова" слушала внимательно, время от времени окидывая меня оценивающим взглядом.
– Почему кассету подложили именно тебе?
Я развела руками.
– Понятия не имею. Также неясно, зачем понадобилась забирать обрывок фотографии. Возможно, она каким‑то образом могла вывести на человека, напавшего на меня. Возможно, этот человек сначала убил Максима, а потом попытался свести с ума Антона. Он должен смертельно ненавидеть братьев Светояровых. У Макса было много врагов, но Антон выглядел совершенно безобидным. Как ты считаешь, этот человек может иметь отношение к Маше Зуенко?
Губы Азаровой дрогнули и приоткрылись, словно хотели что‑то произнести.
– Ты что‑то вспомнила?
Надин меня не услышала. Ее лицо окаменело, от щек отхлынула кровь, остановившийся взгляд, направленный в угол стены, видел что‑то недоступное мне, находящееся далеко за пределами ее роскошного кабинета. Я была готова поставить сто против одного, что она может назвать имя убийцы.
– Надежда! Ты догадалась, кто он?
– Что? – Азарова вздрогнула.
Она смотрела на меня так, словно видела в первый раз.
– О чем ты сейчас подумала? Кого ты подозреваешь?
– Не понимаю, о чем ты.
"Черная вдова" вновь овладела собой. Взгляд ее сделался жестким и колючим.
"Сейчас она выпроводит меня из кабинета", подумала я.
Подтверждая мое предположение, Надин резким движением поднялась на ноги.
– Извини, но…
Раздавшийся за дверью возмущенный крик секретарши прервал ее на полуслове. Дверь распахнулась от резкого толчка, и в кабинет влетел высокий взъерошенный кавказец в дорогом темно‑синем костюме, бледно‑голубой рубашке и черном галстуке с вызывающе большой золотой булавкой. За его спиной маячила заламывающая в отчаянии руки долговязая мымра.
– Надежда Анатольевна, ради бога, простите! Я предупредила, что к вам нельзя, но он оттолкнул меня и ворвался. Охранник на минуту отлучился в туалет, а одна я ничего не могла поделать. Вызвать службу безопасности?
Не обращая внимания не стенания секретарши, кавказец нацелил на хозяйку кабинета длинный узловатый палец.
– Ты! – яростно прорычал он. – Лживая сука! Подставить меня решила? Бессмертной себя считаешь или самой умной? Ты хоть понимаешь, во что вляпалась?
Только сейчас до меня дошло, что взъерошенный горец с диковатым блуждающим взглядом – не кто иной, как Гоги Дрочиладзе, тот самый скандальный кинопродюсер, что сцепился в "Мэриотт Грандъ отеле" с Максимом Светояровым, положив тем самым начало Великой Жанночкиной Любви.
Строева величала Дрочиладзе не иначе как "чеченской прачкой". Благодаря средствам массовой информации, подавляющее большинство российских граждан – от прыщавых подростков до сотрудников правоохранительных органов было в курсе того, что Гоги занимается отмыванием денег для чеченской мафии. Сия сомнительная слава оказывалась лучшей рекламой для боевиков этого на редкость предприимчивого и беспринципного грузинского полукровки.
– Не надо охрану, – сказала "Черная вдова". – Все в порядке. Выйди и закрой дверь.
Секретарша исчезла.
– Сука, – с еще большей яростью повторил джигит. – Подставила меня, тварь! Надеешься и на этот раз выйти сухой из воды? Не выйдет, и не рассчитывай. Ты за это ответишь.
Надин с подчеркнутым спокойствием подошла к столу, достала из портсигара тонкую коричневую сигарету, не торопясь прикурила и с презрительным видом выпустила дым в лицо продюсеру.
– За что это я должна ответить?
С лицом Дрочиладзе произошла очередная метаморфоза. Ярость теперь сочеталась на нем с недоверчивым изумлением, приближающемся к восхищению. С подобным выражением мог бы взирать полуграмотный пьяный ковбой на японского самурая, торжественно вспарывающего себе живот по причине, совершенно недоступной пониманию вышеупомянутого ковбоя.
– А ты действительно крутая телка! – покачал головой продюсер. – Даже у мужиков не видел подобного хладнокровия. Любой нормальный человек на твоем месте давно забился в самую глубокую нору на противоположном конце земного шара, а вход в нее залил трехметровым слоем цемента.
– Может ты объяснишь, наконец, о чем идет речь? – ледяным тоном осведомилась Азарова.
– Твою мать! – Гоги широко распахнул глаза и с размаху звезданул себя ладонью по лбу. – Так вот в чем дело! Ты ничего не знаешь! Ты до сих пор ничего не знаешь! Выходит, и тебя тоже кинули!
Продюссер истерически захохотал. Его булькающе‑клокочущий смех больше напоминал рыдания.
Изящная ручка Надин взлетела и резко опустилась, впечатавшись в щеку Дрочиладзе.
– Прекрати истерику, паяц! Объясни, наконец, в чем дело?
– Не в чем, а в ком. В Светоярове. Твой партнер кинул тебя. Вся цепочка подставных фирм, которую вы организовали, приказала долго жить, а денежки, вложенные в операции моими друзьями утекли в неизвестном направлении, так же как и состояние твоего любовничка. Не удивительно, что им поужинали пираньи. Честно говоря, Макс легко отделался. Ты будешь мечтать о такой быстрой и легкой смерти.