— Да… — растерянно промямлил тот, и, уже ступая на крыльцо, решился, — а разве… не для старейшин мы делали такие окна?
— Фигу этим старым ведьмам, а не окна! — в сердцах рыкнул Сен, сообразив, наконец, что так мучило парнишку, — так ты решил, что вас из этого дома вытурят? Не переживай, никуда и никто вас не посмеет прогнать! Я еще рядом пару домов придержу для таких, как вы, чтоб поближе были. А про окна не волнуйся, мы делаем такие пластины из шкурок медуз, их в этом море навалом. Сам завтра увидишь. Скоро во всех домах такие поставим, а вам первым — чтоб малыши не простыли.
Пацан только ошалело кивнул, глядя как высокая фигура этого… мужика… тает в вечернем сумраке.
А вот со свиданием Арсению не повезло. Ненаглядная, оказывается, отыскала четырех одаренных способностями гаран, причем одну девчонку в своем собственном доме, и свидание превратилось в банальный урок. А позвала его так далеко потому, что не решилась ставить рискованные эксперименты вблизи от домочадцев.
Правда, на этом уроке Арсений выяснил несколько довольно любопытных деталей о своем новом таланте и на первой пробе сил удивил и обрадовал учительницу вполне приличным умением ставить стену. И это немного смирило его с крушением надежд.
Однако, топая после урока в собственный дом, в компенсацию за несбывшиеся мечты правитель решительно подхватил учительницу под руку, чтоб не споткнулась в темноте. И не отпустил до самого крыльца, несмотря на робкие намеки о каком-то особом магическом зрении.
И на ярко сиявшее в полнеба алмазное кольцо, ввергнувшее в законный ступор высыпавших на улицу новичков.
Довольно ухмыльнувшись своей маленькой хитрости, позволившей почти десять минут безнаказанно прижимать к себе строгую ведущую, Арсений встал с кровати и шагнул к окну, Хир спал на той, что ближе к двери. Осторожно потянул ставни…
Черт! Так вот почему он уже выспался, а на улице еще серо.
Дождь.
Неизвестно откуда набежавшие тучи плотно обложили все небо и старательно поливали окрестности поселка неторопливым моросящим дождем. Такой, обычно если и зарядит, то надолго.
И откуда только принесло? Судя по ровному закату и чистому вечернему небу, ничего подобного можно было с утра не ждать. Нужно будет и про это у дракона узнать… вообще много чего нужно узнать, а он опять, как назло, не появляется. И тут Арсений, наконец, вспомнил про рыбаков, так и оставшихся возле круга.
Черт, намокнут ведь новоселы… хорошо, что вечером, когда закат уже догорел, пришла оттуда еще довольно большая группа. Воины, охранявшие по приказу Парбин вход в поселок, пытались вызвать Арсения, для произнесения торжественного слова, но правитель, занятый в тот момент изучением основ магии, только отмахнулся.
— Парбин же слышала, что я говорил первым рыбакам?! Вот пусть и толкнет речь. Да передайте, чтоб не забыла предупредить, уходить назад никому нельзя. А то начнут сейчас разведчики туда-сюда бегать. Пускай на месте решают, всё что нужно, я им еще там объяснил. Продолжай, Рида.
Однако остальные так и не пришли… хотя он почти до полуночи просидел на праздничной веранде. А теперь погода словно решила показать им всю степень своего неодобрения.
Стоп, стоп, стоп! Погода, значит?!
— Аджарррр! — в голосе правителя зазвучала знакомая предгрозовая кротость, — признавайся, это ты?!
Пальцы землянина давили на камень в центре амулета.
— Ну и что ты так кричишь? — дракон уже сидел в собственном кресле, которое, к радости Хира, так и не убрал из их спальни, — Я — это я, а в чем еще нужно признаваться?
— Ты специально нагнал дождь! — Обличающий палец землянина укоризненно вытянут в сторону невозмутимого дракона.
— Хир, раз проснулся, то вылезай из-под одеяла и одевайся, — не обращая внимания на этот обвиняющий жест, обратился дракон к меховому кокону, талантливо изображавшему неживой предмет, — а как умоешься, я отдам тебе гостинец и расскажу что-то очень интересное.
Одеяло вмиг отлетело в сторону, только тощие ножки мелькнули, а в следующий момент Хир торопливо натягивал на себя подогнанные Урсой манхи. И украдкой косил глазом в сторону дракона, пытаясь рассмотреть, где же там гостинец.
Однако, ничего такого не обнаружив, печально вздохнул, и с разочарованной мордашкой поплелся умываться.
— Тебе нужно перестать его баловать, — проворчал Арсений, насмешливо наблюдая, как на возникшем после ухода малыша столике появляются плетенки с фруктами и сладостями.
Наученный прошлым опытом, дракон больше не создавал серебряной и фарфоровой посуды, которую самому же потом приходилось уничтожать. Однако кувшины и кубки, выточенные из красивого голубоватого камня, похожего затейливыми прожилками на малахит, оставлял. На полке за его спиной уже стояло три штуки, и Арсений, поразмыслив, смекнул, стало быть, такой минерал имеется в ближайших горах, вершины которых поднимаются за лесом.
Вот и сейчас вслед за фруктами появился изящный кувшин, даже не заглядывая в который, правитель мог точно сказать, что там молоко. Хир всей своей неуемной душонкой больше всего любил не редкие фрукты и никогда не пробованные сладости, а простые, но так редко доступные ему продукты, молоко, яйца, мясо.
— Белка не хватает, — обязательно сказала бы мать, и, вспомнив ее голос, Арсений помрачнел.
Что-то все чаще ему вспоминается дом, родители… особенно мать. Может, сказывается влияние ситуации, никогда раньше он и представить себе не мог, что наступит такой момент, когда родители окажутся в недостижимой дали. Нет, теоретически знал, но всегда старался сразу отбросить нехорошие мысли, следуя старой поговорке, не буди лихо, пока оно тихо.
— Ну, так что там про дождь? — мгновенно поймав волну глухой тоски, нахлынувшей на эмиссара, заторопился вернуть его к прерванному разговору дракон.
— Зачем ты так с ними? Ну запуганные, ну упрямые и недоверчивые. Но ведь, люди же, не скотина! И палаток непромокаемых, с надувными полами и подогревом, у них нет! А есть меховые одеяла, которые сейчас промокнут, а где сушить?! Ведь огонь им под дождем не развести!
— Огонь они развели… в моем круге, возле алтаря, — возмущенно пожаловался Аджарр, — еще с вечера! И спать туда же набились все, кто посильнее, со своими ближайшими подручными! Нам через несколько часов на ритуал идти, там Ророл сквозь метель ведет большую толпу из дальнего поселка, а я должен силы тратить, чтоб портал очистить! Еще не хватало, чтоб они на алтарь котлы ставили, силу перекрывали!
— Так этот ты их оттуда шуганул на улицу… небось, явился во всей красе… — догадался Арсений, — представляю, как перепугал! А чтоб больше не наглели, нагнал дождика, поторопить с решением!
— Немного не так… — притворно обиделся змееглазый, — не сам явился, а иллюзию создал. Я в твоем мире скачал, как вы говорите, кучу информации, но сразу разобраться было некогда, сам помнишь. Хорошо, что у нашей расы мозг немного по-иному, чем у людей работает. Все полученное попадает в подсознание, там понемногу усваивается и потом становится доступно по мере надобности. Я как раз вчера вечером выяснил, почему ты меня не испугался, там, в пещерах. Посмотрел ваши изображения драконов… фильмы и картинки… я такого сам бы испугался, увидев первый раз. Понятно, что на фоне зубастого страшилища, размером с летающего слона, я выглядел как зубочистка против кинжала.
— Кто такой летающий слон? — полный восторженного ужаса голосок неизвестно когда вернувшегося Хира, заставил дракона покрепче стиснуть губы.
Да что же это с ним творится? С каких это пор его все чаще тянет поболтать и даже пошутить с простым человеком? В конце-то концов, дракон он, или не дракон?! Да… разумеется, дракон… но как оказывается, приятно, когда абсолютно уверен, что собеседник воспринимает тебя не как всемогущего бога или курицу, несущую золотые яйца, а как равное себе существо, с которым можно спорить и даже ругаться.
— Хир! Если ты будешь подслушивать разговоры взрослых, я перестану с тобой дружить, — строгий голос землянина вернул мысли дракона к происходящему, — и вот еще что. Мне сейчас некогда присматривать за твоими друзьями, особенно за Манист. Поэтому я хотел попросить тебя, как друга… проследи, чтоб они не придумали какой-нибудь опасной глупости. Вроде похода за чаячьими яйцами или охоты на нутрий. Или еще чего-то подобное. И давай, топай за ними, некрасиво трескать фрукты в одну харю. Если дети узнают — сразу перестанут тебя любить… просто за то, что ты умный и добрый.