Ранульф пристально смотрел на слабеющую на его глазах Моргану, поддерживаемую лишь чувством собственного достоинства. Его брови сошлись в одну прямую линию, он откинулся в кресле, а она, затаив дыхание, ждала. Когда он заговорил после показавшейся бесконечной паузы, слова оказались не теми, какие она ожидала услышать:
— Леди Моргана устала, и суд не может продолжаться. Проследите, чтобы ее проводили в ее комнату со всей подобающей учтивостью. А завтра утром будет вынесен приговор.
Напряжение прошедших суток и неожиданное чувство облегчения, голод и недостаток сна доконали Моргану. Она упала без чувств у ног Ранульфа.
Глава четырнадцатая
Прежде чем толпа поняла, что произошло, Ранульф вскочил и подхватил Моргану на руки. Он отнес обмякшее тело жены в ее опочивальню и положил на кровать. Комната слабо освещалась огнем камина, который он приказал разжечь ранее, и толстой свечой у кровати в витом железном подсвечнике. Ранульф стоял над неподвижным телом Морганы, не сводя глаз с бледного личика с темными тенями под закрытыми глазами. На его лице невозможно было прочитать никаких чувств. Он никогда не думал, что дорога из Лондона приведет к подобному концу.
Когда в комнату поспешно вошли Бронуин и леди Уинифред, он повернулся к своим людям:
— Охраняйте ее хорошо.
— Она не убежит от нас, милорд.
Стражники встали в коридоре по обе стороны двери с обнаженными мечами. Когда дверь за ними закрылась, Бронуин задвинула засов. Ее глаза покраснели от рыданий, и она была напугана почти до беспамятства.
— Что они говорили и делали, если не секрет? После того, как я покинула зал?
Леди Уинифред тяжело вздохнула.
— Что она пыталась убить сэра Ранульфа, купив яд у знахарки в деревне и подав его в кубке с вином.
Мгновение Бронуин стояла как громом пораженная.
— В... в его кубке с вином? О нет. Нет! — Она повернулась, стремительно подбежала к двери и отодвинула засов. — Я должна поговорить с сэром Ранульфом. Немедленно! Произошла ужасная ошибка. Это был не яд, а любовный напиток. Я сама купила его у знахарки... и это я налила его в вино.
Леди Уинифред подбежала к девушке, чтобы остановить ее.
— Если ты пойдешь к нему, тебя обвинят вместе с леди Морганой. Они скажут, что ты сделала это, чтобы помочь своей хозяйке, и вы погибнете обе.
Справедливость этих слов потрясла Бронуин, но не поколебала ее решимости.
— Неважно. Я не допущу, чтобы она расплачивалась за мою вину. Я не смогу жить после этого!
Леди Уинифред была слишком расстроена, чтобы дальше убеждать девушку. Бронуин распахнула дверь и выбежала. Один из стражников снова закрыл дверь, а леди Уинифред подошла к кровати. Моргана очнулась, ее тусклые глаза неподвижно смотрели на балдахин над головой. Жена кастеляна слабо улыбнулась.
— Как вы напугали меня, дитя. Вы не хотите поесть? Немного супа и пару кусочков жареной птицы?
Но Моргана не пошевелилась, и взгляд ее оставался неподвижным.
— Если бы я могла поговорить с ним... объяснить ему. Они твердят о яде, кто-то отравил его мозг, настроил против меня.
Пожилая дама протянула руку, и Моргана ухватилась за нее.
— Найдите его! Заставьте его прийти ко мне! Пожалуйста, ради Бога!
Леди Уинифред не хотела оставлять Моргану одну в таком состоянии, но Бронуин не вернулась, и она начинала беспокоиться. Вероятно, девушка тоже уже под стражей. Слишком много странного и необъяснимого происходит в последние дни во взбудораженном замке. Пора ей самой докопаться до истины. Элва поможет, она обещала собрать сплетни среди слуг... они всегда лучше знают, что творится вокруг.
Леди Уинифред взглянула на изможденное, мертвенно-бледное личико.
— Хорошо, миледи. Но сначала вы должны подкрепиться едой и хорошим элем, выкупаться и переодеться: вы вся в грязи, а волосы — как солома.
Моргана медленно встала и посмотрела на себя в зеркало. Зрачки расширены, глаза горят на бледном, заострившемся лице. Настоящая ведьма!
— Вы правы, леди Уинифред, и я благодарю вас за совет. Я должна как можно лучше выглядеть для предстоящей беседы.
Она — из рода Гриффинов и не поддастся скорби и отчаянию. Лишенная власти и защитников, она будет бороться до конца тем единственным оружием, которое у нее осталось.
Поужинав, Моргана выкупалась в теплой воде, ароматизированной восточными маслами, и надела чистое белье, затем выбрала одно из любимых Ранульфом платьев — из сукна цвета слоновой кости, на зеленом шелку. Она расчесала волосы, но оставила их свободными, надела на голову тонкий золотой венец с большими квадратными изумрудами. Этот венец принадлежал ее бабушке, первой леди Моргане, и он придавал ей уверенности. Она должна встретить мужа как равная — наследная хозяйка замка Гриффин, а не беспомощная жалкая узница. Ей надо думать не только о себе.
Когда Моргана была готова, леди Уинифред отправилась искать Ранульфа. На пороге она остановилась и повернулась к Моргане.
— Не отчаивайтесь. Я не отступлю, пока милорд не согласится увидеть меня, сколько бы ни пришлось дожидаться аудиенции.
Дверь закрылась за женой кастеляна, и Моргане оставалось лишь ждать. Но она не могла бездействовать и заметалась по комнате, напряженно думая. Если Ранульф совещается с Десмондом и сэром Диллисом, пройдет какое-то время, пока леди Уинифред сможет передать ее просьбу.
Время ползло ужасающе медленно, отмечаемое лишь звоном колоколов аббатства святого Тристана. Моргана открыла украшенный рисунками молитвенник, полистала его, но не смогла сосредоточиться. Она взяла лютню, но ее пальцы не смогли извлечь ни одного звука.
От напряжения всех сил во время болезни Ранульфа, от заключения в донжоне, голода, бессонницы и неутихающей тревоги Моргана упала духом. Казалось, наступил конец мира... во всяком случае, ее мира. Надо успокоиться и все обдумать. Что-то странное творится вокруг нее. Над ней нависла угроза, в этом нет сомнений. Угроза наглая, открытая и в то же время хитро замаскированная. Но откуда она пришла? И как рассудит ее дело Ранульф? Безусловно, человек, так внимательно слушавший простого селянина или недовольного солдата, выслушает собственную жену! Однако, как он мог поверить в ее виновность!
Прошел час, другой. С какой бы стороны ни рассматривала Моргана свое положение, ясной картины не получалось. Она потерла лоб, пытаясь привести в порядок путаные мысли. Прогрохотавший вдали гром привлек ее к окну. Небо было чистым, сверкали звезды. Звук раздался снова, громче и совсем близко. Моргана изумленно повернулась.
Фламандский гобелен, висевший между глубокими оконными нишами, заколебался, и сильный поток холодного воздуха принес с собой терпкий запах моря.
Ранульф сидел в комнате брата Льюиса среди его рисунков и планов, держа в руке полный кубок вина, рядом стояла огромная кружка с крепким элем.
— Никакие слова леди Морганы не могут изменить фактов, — коротко ответил он на мольбы леди Уинифред.
Пожилая дама не отступала:
— Если бы вы только увиделись с ней, милорд. Лишь на минуту. Ради тех клятв, которыми вы обменялись перед Господом и людьми.
Ранульф нетерпеливо отвернулся.
— Это ничего не изменит.
— Умоляю, милорд. Она сходит с ума от горя и совершенно подавлена. Я... я опасаюсь за ее жизнь и рассудок.
Ранульф изучал свои сцепленные руки, как будто на них был выгравирован мудрый совет. Леди Уинифред пыталась представить, что происходит в его мозгу. Биение синей жилки на шее доказывало, что он борется с каким-то сильным чувством. Пусть он бывает холоден и тверд, как сталь, но сейчас она молилась лишь об одном: чтобы он смягчился и поговорил с леди Морганой.
Наконец Ранульф поднял голову.
— Советую вам дать ей успокоительное. Я увижусь с леди Морганой завтра, когда ее приведут в зал суда. Так будет безопаснее.
— Вы говорили с Бронуин?
— Я не смог избежать этого.