Открыла Спеку филиппинка Корасон Амурао. Он вынул нож и сказал, не повышая голоса:
— Мисс, я не хочу причинить вам никакого вреда. Мне только нужны деньги, чтобы купить билет до Нового Орлеана. Где остальные?
— Они уже спят, — с трудом выдавила филиппинка.
Спек прошел в одну из спальных комнат, затем во вторую и везде разбудил спящих. Он собрал девушек в одной комнате, связал их разорванными простынями и спросил, где они держат деньги. Потом он развязал одну студентку и увел из комнаты. Филиппинка, подумав, сказала:
— Девочки, надо драться. Мы же можем его одолеть!
Но подруги струсили.
— Будет хуже. Вот увидишь, все обойдется. Он же сказал, что ему нужны только деньги. Главное — это не провоцировать его. Если мы будем держаться спокойно, то и он будет спокоен.
Тем временем парень вернулся и увел с собой вторую девушку. Филиппинка, даже связанная, ухитрилась закатиться под кровать и лежала там, затаив дыхание. Всех оставшихся ее подруг Спек уводил одну за другой и методично убивал.
Первую, Глорию Дэви, он задушил обрывком простыни. Второй, Сюзанне Фэррис, нанес девять ножевых ранений в грудь, плечи, в шею и лицо. Третью, Патрицию Матушек, задушил. Четвертая, Памела Вилькенинг, получила удар ножом в сердце. Пятой, Мари-Энн Джордан, досталось пять ножевых ударов. Шестой, Мерлите Гаргулло, садист перерезал горло. Валентина Пэйсон, седьмая, была задушена и уже мертвая получила четыре ножевых удара. Тем же способом Спек расправился с восьмой жертвой — Ниной Шмайель. Самое удивительное, что никто из девушек не кричал и не звал на помощь! Одну из жертв Спек перед убийством изнасиловал.
Когда в пять утра Корасон Амурао осмелилась выползти из-под кровати и, развязав зубами узлы на руках и ногах, вышла из спальной комнаты, то увидела чудовищную картину. Забравшись на узкий подоконник, она разбила окно в комнате и стала пронзительно кричать. Ее крик услышала вся округа.
Прибывшие вскоре полицейские были шокированы.
— Меня чуть не вырвало, — рассказывал сержант Леонард Понни. — Это было как в кинофильме о нацистском концлагере. Трупы лежали всюду: три — в одной комнате, три — в другой, еще один — в коридоре у ванны. В третьей комнате — восьмой труп. Кровь была всюду: на стенах, на простынях, на полу, на патефонных пластинках, на подушках диванов...
Давая показания, Корасон сказала, что по речи убийцы она поняла, что он моряк.
В лаборатории эксперты изучали многочисленные следы, оставленные маньяком. К полудню приметы Спека были разосланы по всем полицейским участкам. Опросив массу учреждений, в бюро по найму полицейские узнали, что сюда обращался парень по имени Ричард Спек, искавший временное место на судне, уходящем в Новый Орлеан. В картотеке береговой охраны нашлась фотография Спека. Корасон опознала на фотографии убийцу.
![Знаменитые убийцы и жертвы. От Каина до Чикатило _67.jpg](https://litlife.club/books/159422/read/images/_67.jpg)
Дом №2319 на окраине Чикаго, известный как общежитие студенток медицинского колледжа «Джеффри Мэйнор хауз». Здесь Ричард Спек совершил чудовищное злодеяние
Ближе к полуночи выяснилось, что какой-то мужчина, похожий на Спека, угрожал проститутке; он был вооружен. Полиция колебалась, сообщать ли имя подозреваемого журналистам. В картотеке ФБР нашлись отпечатки пальцев Спека, полностью совпавшие с отпечатками, оставленными на месте преступления.
16 июля старший офицер полиции Чикаго Уилсон решил обнародовать имя убийцы. Ричард Спек публично был объявлен в розыск.
А что делал Спек в то время, пока его искала полиция? Расправившись с девушками, он как ни в чем не бывало завалился в ночной бар — выпить на те 50 долларов, которые он забрал у студенток. В 1966-м на эти деньги можно было кутить всю ночь и еще осталось бы на «опохмелку». За стойкой бара он разговорился с другим матросом. Узнав, что перед ним коллега, Спек вытащил свой нож и похвалился, что купил его у солдата, воевавшего во Вьетнаме, и что этим ножом были убиты несколько человек. Себя Спек выдал за вьетнамского ветерана, умолчав о профессии моряка. Когда посетители бара стали смеяться над его полупьяной болтовней, Спек вдруг резко протрезвел. Он зашел за стойку и, обхватив бармена сзади за шею, приставил ему к горлу нож.
— Вот так я убиваю!
Затем он отпустил струхнувшего бармена и вернулся на место.
— Эй, продай мне нож, — предложил матрос.
— О'кей, почему бы и нет, — согласился Спек. За нож он выручил 7 баксов.
Объявление о своем розыске Спек услышал, сидя в очередном баре. Он поспешил укрыться в дешевой гостинице, назвавшись Брайеном. Затем, то ли движимый муками совести, то ли под влиянием алкогольных паров, попытался вскрыть вены осколком стекла. Это у него получилось плохо, и Спек стал звать на помощь. Но поскольку никто к нему не поспешил, Спеку пришлось самому выбираться в коридор. Только теперь кто-то из постояльцев обратил на него внимание и вызвал «Скорую помощь». В больнице в лже-Брайене поначалу не признали человека, которого разыскивает полиция, несмотря даже на приметную деталь — татуировку «Рожденный бунтарем».
Однако один из врачей оказался бдительнее остальных, и Спек был арестован. Его поместили в тюремный госпиталь. Первое время он симулировал потерю памяти. Тем временем у стен госпиталя собралась толпа, жаждавшая самосуда. Даже в палате убийцы пришлось дежурить двум полицейским.
Корасон Амурао, одетая в халат сиделки, была доставлена в госпиталь для опознания. Выйдя из палаты Спека, она сказала: «Это он» — и упала в обморок.
Так как за неимением средств Ричард Спек не мог нанять адвоката, ему выделили общественного защитника — Джеральда Гетти. Адвокат попытался сделать упор на психической неполноценности своего подзащитного, но группа психиатров, обследовавшая убийцу, признала его вменяемым. Хотя, конечно, во время убийств, находясь под воздействием алкоголя, он мог и не отдавать отчета в своих действиях.
Защита добилась перевода суда в другой город, мотивируя это тем, что присяжные из Чикаго отнесутся к делу предвзято.
Судебное разбирательство началось 20 февраля 1967 года. Спек и во время следствия, и на суде заявлял, что ничего не помнит. Создавалось впечатление, что его не волнует собственная судьба. Когда его спросили, убивал ли он девушек, Спек ответил:
— Все утверждают, что я их убил. Если все так считают, значит, это действительно так. Если мне суждено сгореть на стуле, значит, я сгорю.
Когда его упрекнули в том, что он не заявил сразу о давней травме головы и о пристрастии к алкоголю и наркотикам, Спек так же хладнокровно сказал:
— А меня об этом никто и не спрашивал.
Отказ Спека признать себя виновным затруднил задачу защиты, поскольку в этом случае она не могла ссылаться на невменяемость обвиняемого.
В финале процесса присяжным понадобилось всего 49 минут для вынесения вердикта: «Виновен». 5 июля 1967 года судья приговорил Спека к смертной казни на электрическом стуле, но благодаря системе апелляций исполнение приговора отодвинулось на неопределенный срок. В конце того же года Верховный суд США запретил смертную казнь во всех штатах, признав ее противоречащей Конституции. Через девять лет запрет был отменен, но многие смертники, в том числе и Спек, попали в спасительный промежуток.
Впоследствии при анализе крови у Спека была обнаружена лишняя хромосома Y, которая помогла-таки адвокату доказать ненормальность своего клиента и добиться нового судебного разбирательства.
20 сентября 1972 года суд штата Иллинойс отменил смертный приговор Спеку. Два месяца спустя ему вынесли новый приговор: восемь сроков, каждый из которых равен 50 годам. Итого — 400 лет тюрьмы.
Спек провел в тюрьме 19 лет. Он так и не признал себя виновным в совершении тех убийств. Тюремная администрация не имела к Спеку никаких претензий; можно даже сказать, что он был образцовым заключенным. К концу жизни Спек располнел и превратился в меланхоличного увальня. В 1987 году он впервые обратился с просьбой о досрочном освобождении, но не особенно огорчился, когда прошение отклонили. В 1991 году Ричард Спек умер от сердечного приступа накануне своего 50-летия.