— А я что, подряжался тебе по любому поводу лекцию читать?! Или ты уже забыл, что обязан меня слушаться беспрекословно, а? Так я сейчас быстро напомню!
Ксанта решила вмешаться, пока не началось мальчишечье месилово. Но ее опередил Скай:
— Остынь, Москит. Парень не наш. И не отмычка, а клиент. Пока еще не понял, что ему безопаснее слушать тебя, а не свое самолюбие. Так что проще раз объяснить…
— Да был уже этот раз! И не один! Сколько можно плясать вокруг него!..
— Не кипятись. Он ведь не понимает даже, почему облажался. — Скай посмотрел на набычившегося Дениса, изготовившегося к драке. — Думаешь, проблема только в том, что ты на не самых опасных тварей кучу патронов истратил? Так, Кузнец?
Денис пожал плечами:
— Нет, наверное, раз вы так взъелись. Объясни уж, будь добр.
— В Зоне твой главный помощник и друг — не ствол, а чутье. Осторожность, нюх и развитое чувство опасности. И дисциплина, беспрекословное подчинение старшему, у него ведь не всегда есть время объяснять каждую мелочь. Иногда секунды достаточно, чтобы положили всю группу. Ты же сам армейскую лямку тянул, неужели не понимаешь?
— Да понимаю я все! Просто эти твари…
— Твари тебя волновать не должны! — вмешался Москит. Он уже немного успокоился, остыл так же быстро, как при Пифе. Наверное, отходчивость все же была чертой его характера. И говорил он уже почти нормальным тоном, оскорбительные нотки не то чтобы совсем исчезли, но заметно поутихли. Теперь его тянуло поучать.
«Лучше бы уж орал, как прежде, — подумала Ксанта. — У Дениски терпение тоже не бесконечное. Он ведь как лучше хотел, а нарвался на ураган презрения. Если решит, что его передо мной опустили — а он обязательно так решит, — то может взорваться. Я же его знаю: сейчас парня потянет на подвиги. Вот только этого нам и не хватало».
— Раз не было команды, то и не стреляй, кто бы вокруг тебя ни прыгал, — продолжал ведущий менторским тоном. — Мутанты — они, Кузнец, разные бывают. Некоторых надо валить изо всех сил, пока ствол не перегреется, а некоторых лучше совсем не трогать, чтобы не разозлились. Да и вообще: начнешь палить на каждый подозрительный шорох — считай, засветился, как новогодняя елка. В итоге к тебе такие твари придут полюбопытствовать, кто это тут шумит, что снорки им и в подметки не годятся. Или птичка патрульная прилетит, с той же целью. Или мародеры решат тебя пощупать. Супермены у нас тут долго не живут, здесь не компьютерная игрушка, если облажаешься, начать уровень заново не получится. Хорошо, если останется что-нибудь похоронить, но даже так не всегда бывает. Здесь главное — выжить, парень, а не доказать свою крутизну. А выжить можно только в одном случае: если научишься свой страх слушать. Или ведущего, если страх слушать пока не научился. И когда кто-то из нас двоих, страх или я, скажет тебе, что надо свалить с тропы и отсидеться в кустах — прыгай в сторону. Целее будешь. А захочешь перед кем повыпендриваться, подожди, лучше потом в Киеве перед девчонками свое геройство распишешь в красках, когда вернешься. Наврешь с три короба, расскажешь, как мутантов от бедра валил пачками. Здесь же без слова ведущего геройствовать не стоит, иначе потом некому о подвигах рассказывать будет…
— Знаешь что? — продолжал заводиться Кузнец. — Возле канавы я тебя уже чуть не послушал! И в башне, когда нас осадили звери, слушал в оба уха, как дурак…
Москит опять стал багроветь, но метастазам конфликта не дал разрастись Скай. Неожиданно он вскинул автомат и почти не целясь дал две короткие очереди в сторону. Раздался жалобный звериный вой, и из зарослей прямо на них выкатился подбитый слепец. Пес обиженно выл и дергал задними лапами, но рассматривать полудохлую тварь не было времени, потому что заросли зашевелились.
— А вот теперь огонь! — рявкнул Москит. — Вали гадов! Патроны не экономим!..
Он срезал длинной очередью еще одну слепую собаку. Вокруг выли, ревели и рычали выпрыгивающие из кустов радиоактивные монстры — десяток, не меньше. Они лезли отовсюду, мешали друг другу, нарывались на пули, но на месте выбитых немедленно появлялись новые — еще более уродливые, кривобокие, смердящие гнилью. Словно сама Зона прислала их мстить за расстрелянных снорков.
Позади Ксанты, оставшейся за спинами отчаянно матерящихся и палящих во все стороны мужчин, внезапно затрещали ветви. Она развернулась на сто восемьдесят градусов и увидела в полуметре от себя высунувшуюся из зарослей гротескную морду демона, увенчанную четырьмя кривыми, торчащими в разные стороны клыками. Кричать времени уже не было, поэтому девушка прямо от бедра, даже не вздернув оружия, дала длинную очередь. «Узи» действительно повело в сторону, как и обещал Денис. Ствол оказался направлен слишком низко, поэтому первые пули из почти целиком ушедшей в кусты очереди хлестнули чудовище по ногам и груди. Кабан отчаянно взвизгнул, взбрыкнув и едва не достав Оксану страшными клыками. Москит тут же отшагнул назад и всадил очередь в оскаленную морду твари. Переполошившийся Кузнец добавил жару, и нашпигованный пулями кабан упал на передние ноги. Мутант еще некоторое время дергался, яростно пытаясь ползти вперед, без ног, с развороченной грудью — все равно, лишь бы добраться до врага и разорвать его, в то время как Денис и Ксанта продолжали рвать его свинцовым дождем, а Москит снова поддержал Ская, удерживавшего противоположное направление.
— Контролер! — выдохнул ведущий, когда звериный натиск ослаб. — Шел параллельным маршрутом, услышал выстрелы и решил, что мы напали на него. Вот и натравил на нас свое стадо…
Наверное, Кузнец сейчас должен был чувствовать себя последним идиотом. Впрочем, именно так он себя и чувствовал. Но на раскаяние и оправдания не было времени — мутанты снова начали наседать. Теперь они перли с двух сторон. Очередной слепец корчился у самых ног Ксанты с перебитой спиной, другая тварь выла в стороне, вылизывая распоротый пулями бок. Девушка стреляла не переставая и уже ощущала нешуточный азарт схватки. Да, все эти гниющие тела, смрадные пасти, изуродованная плоть вселяли страх, хоть она и видела мутантов раньше, на биостанции. Но бесконечная череда нападений и перестрелок притупили остроту ощущений, оставив лишь дикий, неконтролируемый адреналин охотника.
Это продолжалось всего несколько секунд — а может, целую вечность. Потом боек «узи» сухо щелкнул, автомат захлебнулся, и сколько Оксана ни давила на спуск, больше ей выстрелить не удалось. Во время боя она, в отличие от опытных вояк-мужиков, патроны не жалела, поэтому магазин быстро опустел. Она принялась в панике шарить по карманам бронежилета — был же, был ведь еще один! — с ужасом глядя, как на оставшегося без поддержки Дениса, тут же загородившего ее собой, с удвоившейся яростью наседают свирепые чудовища. Скай покосился назад, но с его стороны дела были еще хуже, поэтому он не решился бросить Москита, чтобы поддержать Кузнеца.
Выстрелы и вой продолжали сотрясать воздух. Так и не найдя запасного магазина, охваченная отчаянием Ксанта раскачивалась из стороны в сторону, обхватив руками гудящую голову. Она совершенно не представляла, что может сделать в сложившейся ситуации, как помочь ребятам. Голова заболела внезапно и очень сильно, словно специально дожидалась самого неподходящего момента. Мощный тревожный пульс бился в затылке. Мысль о том, что верный Дениска может погибнуть из-за нее, выворачивала сознание, заставляла Ксанту рычать от бессилия. Она готова была врукопашную броситься на хищных мутантов, душить их голыми руками и рвать зубами, но тело не подчинялось ей — казалось, все физические силы уходят на то, чтобы справиться с невыносимым, оглушительным барабанным боем внутри черепной коробки, спустя несколько мгновений окончательно заслонившим собой реальность.
Наверное, она плакала от отчаяния. Кажется, даже дико кричала, поэтому не сразу поняла, что Москит позади нее орет не своим голосом:
— Уходят! Глядите, уходят!
Ксанта с трудом разлепила глаза, возвращаясь к действительности. Оказывается, она еще и крепко зажмурилась, как последняя дура. Груда искалеченных трупов никуда не исчезла, но живых мутантов поблизости больше не было. Зато в кустах царили панический треск и шевеление — твари, которых собрал невидимый контролер, мчались прочь не разбирая дороги, словно за ними гналась сама смерть. Приказы хозяина внезапно перестали иметь для них силу условного рефлекса, и перепуганные звери, только что захлебывавшиеся от страстного желания разорвать врага в клочья, теперь улепетывали прочь с жалобным визгом.