— Кстати, именно частники больше всего дружат с наемниками, — невесело сказал Москит, стряхивая пепел. Он все еще злился и на себя, и на Ская, и на Кузнеца, и на весь свет. — Помните утренних мальчиков? В кланах уже в открытую говорят, что отстрел самых опытных бродяг давно проплачен. Мол, чистят Зону ребята. Для себя чистят…
Глава 12
«Похоже, — подумал Кузнец, — это задевает их больше всего: кто-то чистит здесь все под себя и ни в грош не ставит их, великих и ужасных профи, сумасшедших счастливчиков, что научились выживать в Зоне, знают все местные секреты и ловушки, ходят через Периметр, как к теще на блины… Вот беда-то — территорию теперь делят серьезные ребята, а их к пирогу не позвали!»
Ксанта поняла проводников по-своему. Ни один не захотел признать, что в их любимой, вдоль и поперек изученной Зоне происходит нечто непонятное. Тишина и благодать, большая война между кланами кончилась, а что может быть серьезнее? Ну да, мутит кто-то воду по мелочам, так это ерунда и возня детсадовцев в песочнице. Вон как мы их ловко на платформе. Даже версия есть — частные вояки. Очень удобная и непроверяемая, зато на нее что угодно списать можно. То-то Москит так за нее ухватился, стоило только Скаю заикнуться.
Что ж, можно ведь и по-другому спросить. Бросить кости, посмотреть, что выпадет, да и ошарашить сталкеров предсказанием позаковыристее. Посмотрим, как будут выкручиваться.
Денис и Скай как раз прикурили по второй, когда она закончила размешивать костяшки.
— О, нет, — сказал Кузнец. — Опять ты за свое. Смотри, Скай: весь вечер на арене — победа научного метода над темным суеверием.
— Тебе бы только хихикать, — сказала Ксанта, потрясая коробкой. — А в прошлый раз я, между прочим, все точно предсказала. Все вышло по-моему: и башня, и огонь, и западня.
— Ну да, — согласился Денис. — Накаркала.
Скай вроде бы и не слушал их ленивую перепалку, но Ксанта чувствовала, что он следит за ней очень внимательно. Ну, пусть смотрит, если такой любопытный.
Она выбросила костяшки, зажмурилась и не открывала глаза, пока не стих дробный перестук покатившихся рун.
— Гм… — сказал Москит. — И что все это значит? Про Автомат и Противогаз можешь не объяснять — слышал уже.
Ксанта пересчитала открывшиеся технознаки, слегка касаясь их пальцами.
Десять из тринадцати. Действительно, Автомат и Противогаз… даже два Автомата! Кофейная кружка, Шестеренка, Солнце, Микросхема, Вопросительный Знак, Штурвал и Молния. Интересно…
— Второй автомат — это, наверное, Скай? — спросил Москит.
— Может быть… — ответила Ксанта рассеянно. — Я пока точно не могу сказать. Сейчас, подожди…
Ведущий ухмыльнулся:
— Смотри, брат, тебя тоже посчитали!
— Главное, чтобы не вычли, — серьезно ответил тот. — Из всей арифметики я меньше всего люблю вычитание — если вычитают у меня, конечно. Сам-то я не против поотнимать и поделить.
Ксанта в этот раз твердо решила не заглядывать в книгу.
«Посмотрим, что удастся вспомнить. Составлю толкование сама, а потом сравню истинный ответ с тем, что получилось. Озвучу только первый, потом, если не совпадет, всегда можно будет откреститься — стояли, мол, над душой, гадала по памяти и перепутала варианты».
От крепкого табачного духа заломило в висках, в голове появился какой-то странный шум. Не то чтобы он мешал, но… Что они такое курят, интересно? Махорочный самосад, что ли?
— В общем, так, — сказала она. — Кофейная кружка — это сотрудник в офисе, помощник, Штурвал — эпохальное решение, Микросхема — новое дело, Солнце — победа, достижение, Вопросительный Знак — что-то непонятное, с двойным смыслом…
— А если, так сказать, все в целом? — напряженно спросил Скай. Он как-то слишком серьезно отнесся к этому гаданию. — Вместе с нашими сталкерскими знаками до кучи?
Ксанта задумалась. Голова, помутившаяся от сигаретного дыма, варить отказывалась категорически, боль и тяжесть с висков уползла в затылок и теперь чувствовала себя там вольготно и безнаказанно.
— Если выражаться языком толкователя, то звучать будет примерное так, — проговорила она, тщательно подбирая слова. — Служебное рвение подчиненных может привести к непредсказуемым результатам, вам придется брать инициативу на себя и проявить свой талант в новой области, которой вы раньше не занимались. А теперь дышите своим табачищем в другую сторону, и так голова раскалывается.
Кузнец, добрая душа, немедленно затушил сигарету, Москит выдохнул дым в сторону и помахал рукой, отгоняя его подальше, однако не преминул уточнить:
— Про табачище — это тоже из толкования?
— И к кому это относится? — тихо спросил Скай. — Кто из нас должен проявить талант?
— Не знаю, — честно ответила Ксанта. — Наверное, я.
Ведущий рассмеялся. Кузнец и Скай улыбнулись.
— Ты неправильно предсказываешь, — сказал помощник проводника. — Надо как в гороскопе: «Завтра вас ожидают многочисленные проблемы и нерешенные задачи, но, умело используя свой опыт и знания, вы сможете добиться успеха в работе». Вот как надо — что бы ни случилось, плохое или хорошее, все окажется верно.
— Тьфу на вас! — Ксанта собрала костяшки с рунами. — Смейтесь, смейтесь, балбесы. Вот как проявлю инициативу — чертям в аду тошно станет!
Москит задрал обе лапы вверх:
— Лучше не надо. Инициатива и служебное рвение у нас тут плохо заканчиваются.
— Тебя послушать, — вступился за Ксанту Денис, — так в Зоне абсолютно все плохо заканчивается.
Ведущий помрачнел, сказал угрюмо:
— Именно так и есть. Ты это… прости, что чуть не отправил тебя в канаву. Не проследил, моя вина.
— Ладно, — пробурчал Кузнец, глядя в сторону. — Проехали. Все живы, все здоровы, никого не убило.
— Ну, если все перекурили и наигрались, пора выступать.
Пока мужчины завязывали рюкзаки и прятали окурки, Ксанта улучила момент и незаметно глянула в толкователь.
Ну вот, опять ошиблась. Перепутала странички с вариантами предсказаний. На самом деле выпавшая комбинация означала спорные перспективы в бизнесе и рискованные начинания, которые принесут плоды и неплохую прибыль. По смыслу немного похоже, но никакого служебного рвения подчиненных и никакой личной инициативы.
Странно. Страницы не соседние, между двумя вариантами полкниги, да и руны совершенно разные. Как она могла перепутать? Не иначе, усталость виновата. Усталость и нервное напряжение.
Одно хорошо: перестало ломить виски и затылок, и наконец-то затих глухой шум в ушах.
К середине дня с севера приползли мрачные серые тучи, и от яркого солнца не осталось и следа. Словно кто-то закрасил небо казенной краской, закрасил неумело, но на совесть, не оставив ни одного просвета. Настроение у всех испортилось, Москит зло порыкивал на ведомых, Кузнец и Скай молчали. Ксанта и не пыталась их разговорить — новый маршрут, по которому двигалась группа, оказался тяжелым.
Гнилая кочковатая равнина поросла бурой осокой, кое-где доходящей до пояса. Острые края длинных, как македонские копья, листьев кололись даже сквозь одежду. Отмершие стебли почернели и сочились какой-то слизью. Ведущий запретил их трогать, и Ксанте пришлось долго копаться в сумке, разыскивая перчатки.
Судя по всему, раньше здесь тянулись колхозные поля, но без должного ухода они быстро пришли в упадок. К тому же с запада то и дело подступала вода — там, за горизонтом, как коротко объяснили проводники, лежало нелюбимое сталкерами легендарное Болото. Закованная в узкие гребенки очистных дамб Припять с каждым годом разливалась все шире, топи надвигались на Милитари, отвоевывая все новые и новые пространства. Ровные, словно по линейке прочерченные ряды полей давно размыло, дренажные канавы затянуло тиной, гниющими водорослями и какой-то зловонной мерзостью, которую Москит велел обходить за километр во избежание несчастных случаев.
Осока расступалась перед людьми неохотно: шелест листьев, хруст раздавленных стеблей, чавканье под ногами сливались в глухой монотонный шум, от которого Ксанте становилось не по себе. Как будто кто-то нашептывал бесконечную скороговорку на неведомом языке, заглушая все другие звуки.