В воскресенье Бесс позавтракала в своей комнате и вышла только тогда, когда ей показалось, что Прэнтисы уже ушли в церковь. На ней был костюм для верховой езды. Ночью, перед сном, она обдумала свой план на сегодня и теперь собиралась его выполнить.
Сначала конюшня. К ее удивлению, Жак сердечно приветствовал ее:
— О-о, мисс Харт! Рад вас видеть.
Бесс слегка кивнула, соображая, возможно ли, чтобы когда-нибудь он кинулся с ножом и на нее.
— Мистер Лебрэк, я слышала, что Лорд захромал. Как вы думаете, это надолго?
Он нетерпеливо пожал плечами:
— Все интересуются, но ведь я не оракул. — Его благожелательности хватило только на первое приветствие.
— Я бы хотела получить оседланную лошадь, — сказала Бесс, надеясь, что она не выглядит обеспокоенной. — Собираюсь до обеда покататься.
— Да, пожалуйста.
— Я могу подождать снаружи.
— Всего минуту.
Он пошел открывать денник и вскоре вывел красивую черную кобылу.
— Маркита. Очень покладистая, с легким нравом. — Он похлопал лошадь по холке. — Вы на ней чудесно прокатитесь. — Благожелательность вернулась к жокею. Видимо, волну раздражения поднимали в нем вопросы о Лорде.
Бесс старалась держаться приветливо, зная, что он винит ее за разлад с Джинни, и как можно любезнее поблагодарила.
— Мсье Инмэн уже уехал кататься, — сказал Жак.
— О-о? Возможно, я догоню его, — улыбнулась она, вовсе не собираясь этого делать.
Жак подал ей поводья и мягко хлестнул лошадь.
Сообщение Лебрэка о прогулке Джерида вдвойне удивило Бесс: во-первых, она не могла себе представить, как после вчерашней стычки Джерид брал из рук Жака лошадь; во-вторых, изумила светская любезность жокея, осведомляющего ее о местопребывании человека, в которого он вчера чуть не всадил нож...
Она не поехала к озеру, как велела служанке передать Прэнтисам. Намеченный ею путь лежал в Саратогу-Спрингс, на Юнион-авеню.
Бесс пустила лошадь ровной рысью. Ехать было удобно и легко, как и обещал Жак. Из головы не выходила их вчерашняя драка с Джеридом. Что же такого сказал или сделал Джерид, что Жак кинулся на него с ножом?
Она выехала на спринговский Бродвей, не слишком оживленный в воскресный полдень, и быстро миновала его, избегая взглядов знакомых. Процокав по нескольким более узким улочкам, она подъехала к нелепому («в готическом стиле») особняку с башенками и лепными украшениями. Привязав лошадь к коновязи, направилась к массивной входной двери и постучала.
Бетти Боумэн открыла сама. Даже днем она была затянута в черный атлас.
— Какой сюрприз! Надеюсь, вы не ищете работы? — пошутила она, довольная появлением у нее светской барышни.
— Добрый день, миссис Боумэн. Разрешите мне занять несколько минут вашего времени.
— Должно быть, я возвращаюсь в хорошее общество: уважаемая дочь судьи хочет поговорить со мной! — Бетти распахнула дверь, впуская гостью. — У нас пока беспорядок, но вы ведь не упадете в обморок?
— У меня нет этой дурной привычки — падать в обморок.
— Ну да, вы нормальная женщина, а не жеманница, затянутая в корсет. — Бетти оглядела гостью с головы до ног откровенным, одобрительным взглядом. — В конце концов вы начинаете мне нравиться.
Они прошли в гостиную, меблированную красными бархатными кушетками и мраморными столиками, с гигантским зеркалом над фортепьяно. Горничные убирали остатки ночной оргии. Смесь сигарного дыма и ароматов косметики все еще тяжело висела в воздухе.
Бетти испытующе взглянула на гостью, ища признаков нервозности. Но Бесс беззаботно улыбалась, скрывая внутреннее напряжение. Это было ее первое посещение подобного места. Интересно, решится ли она рассказать об этом отцу?
— Шумная была ночка, — сказала Бетти и подмигнула. — Эти железнодорожные дельцы, наводнившие город, — большие транжиры и любят повеселиться с девочками. Пойдемте в мою собственную гостиную.
Они прошли через огромный холл, устланный коврами, и Бетти отперла дверь в свои апартаменты. Ее гостиная оказалась небольшой комнатой, тесно заставленной вычурной мебелью. Бесс осторожно присела на стул, обитый бледно-голубой тканью. Многочисленные юбки Бетти зашуршали, когда она опустилась в кресло и устроилась в нем поудобнее, скрестив ноги. На столике рядом с креслом стоял серебряный сигарный ящичек. Бетти достала из него тонкую сигару, срезала кончик и зажгла, как заправский курильщик. Глубоко затянувшись, она спросила:
— Итак, что я могу для вас сделать, мисс Харт?
— Ну...
— Не ходите вокруг да около. Прямо к делу, сладость моя!
Бесс сосредоточилась, стараясь не думать о том, где она находится и с кем беседует.
— Миссис Боумэн, когда мы познакомились, вы обещали рассказать все, что знаете о Джериде Инмэне. Вот почему я здесь.
Бетти затянулась, сузив глаза и как будто размышляя, стоит ли доверия сидящая перед ней леди. Бесс встретила ее взгляд без улыбки, сама приглядываясь к хозяйке дома. Еще не нарумяненная, с сединой в волосах, Бетти выглядела усталой и немолодой — скорее к пятидесяти, чем к сорока. Ее жизнь, думала Бесс, нелегка, даже если свою профессию она выбрала по собственной воле.
— Вы все еще встречаетесь с Инмэном? — спросила Бетти.
— Я?.. Но мы всего лишь знакомые. Постояльцы одного и того же гостеприимного дома.
— Вы сбежали вместе с ним с бала, — укоризненно заявила Бетти, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. — Это неприлично для барышни и неразумно для дочери судьи. Почему и зачем?
— Разве это имеет отношение к делу? Вы по собственной инициативе вызвались просветить меня, и я воспользовалась вашим предложением.
— А почему я должна вам рассказывать, если вы не хотите ответить даже на самые простые вопросы?
— Он отвез меня обратно в коттедж Прэнтисов, только и всего, — сказала Бесс, пожимая плечами. — Я переутомилась, танцуя без перерыва в первой половине вечера, и на вторую у меня не хватило сил. К тому же я не сбежала, а ушла, предупредив об этом Прэнтисов. Вот исчерпывающий ответ на ваши простые вопросы «почему?» и «зачем?».
Не раз участвовавшей в горячих дискуссиях Бесс нужны были лишь считанные секунды сосредоточенности, чтобы запустить внутренний механизм ни к чему не обязывающей, не рассчитанной на искренность риторики.
Но Бетти Боумэн не была удовлетворена.
— Он отвез вас, хорошенькую и молоденькую, и вы отправились отдыхать в свою комнату в этом огромном пустом коттедже? — саркастически спросила она. — Я женщина полусвета, моя сладость, и я отлично знаю потребности мужчин, уводящих своих дам с бала раньше времени.
— Не понимаю вас, миссис Боумэн: вы приглашали меня для того, чтобы рассказать что-то важное о человеке, которого я плохо знаю, или для того, чтобы выслушать мою исповедь о предполагаемых грехах, прошлых и настоящих? — надменно спросила Бесс, уже выпрямляясь, чтобы уйти.
— Хорошо, перестанем говорить о вас, перейдем прямо к делу. — Бетти зачем-то вскочила, ее сигара прилипла к нижней губе. — Джерид Инмэн — плохой человек! В этом суть. Если судья и его дочь будут поддерживать его, они навредят не только себе, но и всему обществу. Инмэн красив, тут я вас понимаю, но что вы знаете о нем?
— Ничего. Я вам честно призналась в этом с самого начала.
Бетти перебралась на кушетку.
— Я расскажу. Не возражаешь, если буду называть тебя Бесс?
— Пожалуйста, если вам так удобнее.
— Хорошо. У меня есть дочь твоего возраста. Так вот, я не желала бы ей влюбиться в такого человека, как Инмэн, и даже оказаться с ним рядом. Он приносит только беды. — Она скинула туфли и вытянула ноги, лежа на кушетке. — Лет пятнадцать назад я знала одну женщину моего возраста. Они с мужем и дочерью только что приехали в Сакраменто. Муж был игроком, но неплохим человеком. Даже чертовски хорошим человеком, лучше многих, и уж тем более — лучше Джерида Инмэна.
— Не надо навязывать мне свои оценки, Бетти. Мне нужны факты, — сказала Бесс холодно.