Выходит мой текст про саудовского принца, который оказался оманским террористом.
Материал называется «Девушка и Бен», а анонсы на обложке гласят: «Русскую туристку едва удалось вырвать из лап исламского террориста!», «Сумасшедший принц заточил в своем дворце российскую курортницу!» и «Едешь отдыхать — берегись Аль-Кайеды!»
Репортаж получается очень живым и эмоциональным. Шутка ли: сколько я пережила, гостя у Его высочества! А главное — мой текст полностью подтверждается самыми последними сводками информационных агентств, наперебой сообщающих о здержании особо опасного террориста.
Все меня поздравляют: одни с тем, что я осталась цела и невредима, другие — с большой журналистской удачей. По словам опытных репортеров, такие горячие материалы «прямо с колес» обычно не остаются незамеченными. И сделавшего их журналиста могут пытаться перекупить в другие издания или выйти на него еще с каким-нибудь заманчивым предложением.
Особенно сочувствует мне администратор студии Мамка-Лера, ведь она со своими моделями под Новый год побывала почти в той же шкуре, что и я. Только у меня был одинокий арабский принц, а у них — турецкий султан с гаремом.
Хвалят меня все, кроме Айрапета. Главред ворчливо осведомляется:
— А что там с новогодними шатрами? Почему основное задание не выполнено?
Но не зря же я работаю с ним вот уже девятый месяц! За этот срок и родить можно, а не только привыкнуть к странностям босса. Я спокойно отвечаю:
— Почему это не выполнено? Там просто ничего интересного не обнаружилось Докладываю: шатры, действительно, были возведены в пустыне, но недалеко, всего в часе езды от Дубая. Сделано это было для того, чтобы традиционно употребившие в новогоднюю ночь туристы не смущали своим подвыпившим поведением местное население, а также друг друга. С этой целью русский лагерь разбили дальше всех. Но как раз-таки у русских все прошло без особых эксцессов. А вот англичан и немцев наивные арабы объединили в один «пьяный» лагерь — может, из экономии, а может, уповая на их европейскую сдержанность. Но жестоко ошиблись. Остограммившись, эти две нации, видимо, вспомнили свои общие германские корни и слились в едином антироманском порыве. А именно — добрались на верблюдах до французского лагеря, благо он был недалеко, и учинили там пьяную драку. Французы не сразу въехали, так как чинно потребляли свое шардонне и ничего подобного не ожидали. Но постепенно пришли в благородное негодование: их кровь, в которой у каждого француза есть что-то от неукротимых Людовиков, вскипела в праведном гневе — и они отметелили горе-викингов так, что 1 января невиданное доселе число английских и немецких туристов воспользовалось своей медицинской страховкой.
Эту историю в первых числах января рассказали мне молодые дипломаты из нашего посольства в Таиланде. Они как раз только что вернулись из Эмиратов, где встречали Новый год своей небольшой компанией, но в тех самых, «заказанных» мне Айрапетом шатрах.
Главреду нечего возразить, он только смеется. Писать про это мы, конечно, не станем. Ведь это не про нас.
Следующие два месяца проходят почти спокойно. Я начинаю интересоваться женщинами, которых интересует политика. Меня забавляет этот тонкий альянс: всемогущая женственность и кулуарные игры. По моему разумению, как только в игре появляется женщина, любое мелкое разногласие сразу же приобретает статус придворной интриги. Я искренне верую в то, что женская красота — это высшая убойная сила, смертельное оружие, бьющее точно в цель и не ведающее поражений. Как же там еще живы наши дядьки-политики? Или они напрочь лишены основного инстинкта?
Беру интервью у Маши Арбатовой и Ирины Хакамады. Обе оказываются на редкость адекватными, уравновешенными и жутко умными. Преисполняюсь к ним уважения, но «бомбы» из этих интервью, конечно, не получается.
Но мне-то бомбы и не к чему, на постоянной основе они требуются только нашему Дьяволу, «который вечно хочет зла».
Лично мне нравится спокойная жизнь. По настоящему меня волнует только то, что Стас никак не может разобраться со своими производственными проблемами. Судя по его убитому виду, над его бизнесом нависла реальная угроза. Со мной он по-прежнему своими трудностями не делится, хотя в остальном отношения у нас самые теплые. Я знаю только то, что могу понять из долетающих до меня обрывков телефонных разговоров. Муж неустанно ищет пути выхода из кризиса, но пока ничего не получается. Мне его безумно жаль. И жаль, что я не могу ничем ему помочь.
Движуха начинается у нас в первых числах марта.
Начинает ее мое «Счастье дачника». В помпезном антикварном вазоне с альбиццией, наконец, произрастает давным-давно засеянная мною садово-огородная рассада.
Одним прекрасным утром главред в своем кабинете начинает истошно вопить, срочно требуя меня, валидол и карету скорой помощи. Мы забегаем к нему вместе с Ритой.
Картина Репина. Айрапет горестно застыл с лейкой в руках над своей коллекционной кадкой, а в ней, радостно поднимаясь ему навстречу, дружно колосятся здоровые и неприхотливые зерновые, злаковые и овощные всходы.
Похоже, там присутствует даже рожь! Или что-то в этом духе. Надо же, а я и не знала, что в «Счастье дачника» входят зерновые культуры! Мне его продали, как «овощное ассорти». Ну, ничего, хлеб — всему голова. Пригодится.
Ритка не выдерживает и громко ржет.
— Тебе смешно? — трагически вопрошает Айрапет. — Это надругательство!
— Ну почему же, — вступаюсь я. — Теперь у вашей Альбиши подобралась отличная компания, ей будет веселее в кадке торчать. А то все одна, да одна… И вам хорошо: смотрите, вон у вас теперь своя морковка, репа, петрушка и сельдерей. Все свое, прямо к столу.
— Вон!!! — кричит Айрапет в ярости.
Мы с Риткой поспешно вышмыгиваем из кабинета, пока он не метнул в нас лейкой.
Где-то через час главред снова призывает меня к телу. Он по-прежнему пребывает в шоке. Но теперь вместо лейки теперь в руках у него рулетка. И с ней он шустро бегает вокруг своих свеженьких, веселеньких и зелененьких садово-огородных ростков.
— Я догадываюсь, кто это сделал! — заявляет он, впрочем, уже без особого гнева. — Но я сейчас не об этом. Ты будешь смеяться, но моя Альбиша правда выросла! На целых два сантиметра!
— На радостях, наверное, — предлагаю я свою версию. — Ведь теперь у нее есть товарищи по кадке. А в одиночестве и дерево загибается.
Сравнение Айрапету явно нравится.
— Точно! — радуется главред. — Но только моей Альбише нужны не друзья, а соратники! Ей нужна хорошая команда единомышленников! Такой правильный ботанический пул.
— Ну, тогда, может, ананасов ей подсадим? — предлагаю я. — Или кокосов? А то она же все-таки пальма, а не береза.
— Нет-нет, никакой экзотики под боком ей как раз не надо. Это ж конкуренция! Ей лучше попроще, но побольше. Тебя я, так и быть, прощаю. А ты, может, картошечки ей подсадишь, а? Или огурчиков? Ты же умеешь! Это просто необходимо сделать — теперь, когда мы убедились, что редкое, нежное и экзотическое растение лучше всего восходит на фоне самых простых и неприхотливых культур! Оказывается, моей Альбише просто нужна была группа поддержки! И ты это как-то угадала!
— Да чего уж тут гадать! У растений все, как и у людей, — скромно говорю я, а про себя горжусь. Все-таки в душе я мичуринец. Или хотя бы юннат.
— Точно как у людей! — главред оживляется так, будто мы с ним только что изобрели велосипед. — Вспомни: видные политические фигуры тоже лучше всего восходят на фоне серой народной массы! Им тоже яркие конкуренты ни к чему, вот они их и душат!
Интересно, что это Айрапет вспомнил про политиков? Да еще и озаботился политическим ростом? Обычно он к этой сфере крайне равнодушен и в целом аполитичен.
Это быстро выясняется. Оказывается, как раз накануне Айрапет тусанулся с большими политическими шишками. А конкретнее — он бился с ними на палках. А еще конкретнее — на киях.
Дело в том, что некоторое время назад наш Дьявол не на шутку увлекся русским бильярдом. И стал регулярно посещать любительские турниры в каких-то модных закрытых клубах. Свой кий за несколько тысяч долларов он полюбил почти также нежно, как свою альбиццию.