— Пистолет? — Санта закинул голову и расхохотался. — Эй-ей-ей, парень, тебе он не понадобится. Смотри, я же безоружен. — Он вытащил из огромного кармана, так хорошо знакомого Джереду, горсть карамелек, леденцов на палочках, пару игрушечных машинок, Санта-Клауса в качающемся кресле и положил все это Джереду на стол. Потом качнул игрушечного Санта-Клауса. — Вот этот мне самому нравится, — сказал он, улыбнувшись.
Однако Джеред продолжал следить за ним без улыбки. Тогда Санта вывернул другой карман, сел и, стащив сапоги, показал ему ноги в носках с рождественскими елочками. Снова надев сапоги, Санта встал и потопал ногами.
— Ну как, все в порядке, сынок? А теперь давай приступим к делу.
Джеред все еще был настороже.
— Хочешь завербовать меня?
— Не совсем так. Это касается моего маленького друга, девочки, с которой я познакомился в Квайет-Бруке. Ее зовут Молли. — Веселый блеск в голубых глазах Санта-Клауса померк. Он сложил гостинцы обратно в карманы. — Ты нужен в Квайет-Бруке, сынок. Тебе нужно срочно ехать. Я бы и сам поехал, но всем помочь не могу. Сутки слишком короткие.
Только теперь Джеред догадался, что перед ним тот самый «настоящий» Санта, о котором говорила Молли. Только что он делает в Топике? И в его конторе? И как он может знать, что происходит в шестидесяти милях отсюда? Джеред хотел выставить его за дверь, но предчувствие чего-то необычного, связанного с появлением в его жизни Молли, остановило его.
— А что с Молли? — спросил он.
— Грустная история, — покачал головой Санта. В глазах его, смотревших на Джереда поверх очков в металлической оправе, была тревога. — Я ей не раз говорил, что не смогу исполнить ее рождественское желание, но она продолжает в меня верить, и это может обернуться для нее бедой. И для твоей жены тоже, если она выйдет в такую погоду. А она со своим добрым сердцем вполне способна это сделать. Но я ничем не могу помочь. В Квайет-Брук тебе надо ехать самому.
В груди Джереда уже рос страх.
— О какой беде ты говоришь? — спросил он, подумывая, не позвонить ли в полицию.
— Той, что грозит Молли. — Санта просунул руку под шапку и вытащил сложенный лист бумаги. Развернул его и стал читать. — «Дорогой Санта». — Он остановился и посмотрел на Джереда. — Это я. — Встретив хмурый взгляд Джереда, кашлянул и продолжал: — «Мне нужно передать тебе очень важное рождественское пожелание. Приходи сегодня вечером в парк. Я буду тебя там ждать». — Санта вновь посмотрел на Джереда поверх очков. — Это не все, что здесь написано. Но я прочел самое главное. Я вынул это письмо из почтового ящика Санта-Клауса, когда проходил утром мимо магазина Дентона, но прочитал его только недавно. Поэтому и пришел поздно. Тебе надо поторопиться.
Часы пробили четверть одиннадцатого. Глаза Санта-Клауса расширились.
— О господи! Я должен успеть вернуться на Северный полюс. Женушка ждет. Говорит, дела идут медленно. — Он подвигал бровями и спрятал бумажку в карман.
Джеред потряс головой, глядя вслед Санта-Клаусу, который торопливо шел к двери. Не иначе, ему все это снится.
Санта остановился, еще раз посмотрел на него и укоризненно покачал головой.
— Теряешь время. Если сразу поедешь, сможешь предотвратить беду. И к Рождеству получишь, что захочешь.
— Это невозможно, — ответил Джеред. Но дверь уже захлопнулась, и мужчина исчез.
Джеред бросился к двери, распахнул ее и выглянул наружу. Но успел только заметить, как за углом в пелене падающего снега мелькнула и исчезла красная куртка. Джеред побежал по бульвару. Порыв ветра прибил к его ноге клочок бумаги. Джеред остановился и отбросил его, но вдруг увидел на нем странную рождественскую елку с кучей разноцветных подарков под ней, ту самую, которую показывала ему Молли, когда он сам изображал Санта-Клауса.
Джеред подобрал бумажку и вернулся в офис, чтобы разглядеть ее при свете. Он смог разобрать только слова «парк», «приходи» и «Санта». Было не похоже, что это писал ребенок. Но ежа и подпись «Молли» не оставляли сомнений.
Черт возьми! Верить всему этому или нет? Логичнее всего было бы позвонить Шейле и попросить ее проверить, дома ли Молли, хотя он понимал, что Шейла, конечно, не обрадуется его звонку.
Он набрал номер Шейлы. Занято.
Позвонил в офис шерифа. Короткие гудки. Минут десять Джеред снова и снова набирал номер. Наконец оператор сказала, что линия, наверное, повреждена из-за бури. В Квайет-Бруке это случалось часто.
Джеред встал и пошел за курткой. Он понимал, что приходивший к нему мужчина не мог быть Санта-Клаусом, ведь Молли — ребенок, верящий в рождественские чудеса. Он не представлял себе, какого подарка она ждала, но, наверное, чего-то важного, раз осмелилась выйти в темноту.
Джеред надел куртку, потушил свет и запер контору. Но не ради того, чтобы исполнить желание Молли. Если бы он и хотел сделать кому-то подарок, так это Шейле, а в машину сел исключительно потому, что девочке одной, ночью, в парке грозила опасность; потому, что, как ни мечтала Шейла видеть свой городок идеальным, он таковым не был. Письмо Молли к Санта-Клаусу попало в руки постороннего человека. Он знал, что Молли пойдет в парк. И он же упомянул имя Шейлы, намекая на какую-то беду.
Джеред выехал со стоянки. Ему очень не хотелось ехать, но все нарастающая тревога гнала его вперед. Здравый смысл требовал: надо проверить слова Санты. И немедленно.
Порыв ветра дохнул в лицо Шейле снегом. Она плотнее укуталась в шарф, посветила фонарем в темноту парка и снова позвала Молли.
Кругом была тишина. Конечно, выходить в такую погоду, при плохой видимости, когда каждый шаг по льду грозил падением, ей бы не следовало, тем более что чуть ли не половина населения города уже вышла на поиски пропавшей девочки. Но тут она вспомнила, что два дня назад Молли спрашивала, как пишутся слова «парк» и некоторые другие, и решила действовать.
Да и тоска по Джереду гнала Шейлу из дому. Она не испытывала никакой радости от праздника, никакого успокоения от рождественских гимнов. Ее все еще терзала мысль, что все ее попытки вернуть Джереда к полноценной жизни в кругу семьи оказались тщетными. А может, она не права? Надо любить его таким, какой он есть, а не придумывать идеал. Неудивительно, что он уехал, боясь сделать ее несчастной, считая, что он недостаточно хорош для нее.
Она всегда стремилась сделать все по-своему. Ну что ж, это хороший урок. Поняла наконец, что иногда лучше ничего не менять и дорожить тем, что имеешь.
Как любовью, которая у нее была…
— Молли! — крикнула Шейла опять, и ветер подхватил и унес вместе со снегом ее слово. Она боялась за девочку, боялась, что упадет и навредит будущему ребенку. Но больше всего ее терзала мысль, как глупо она вела себя с Джередом.
Пара слезинок упалана шарф. Шейла тряхнула головой. Нет, плакать нельзя. Сейчас ей надо быть сильной и справляться с болью, как всю жизнь справляется Джеред — уж в этом-то он может быть примером. Если Молли здесь, она ее найдет. Или лучше вернуться в машину и отказаться от поисков? И борьбы.
От борьбы за свое счастье.
Нет, этого Шейла делать не собиралась. Она будет бороться за Джереда. Докажет ему, что дороже его для нее никого нет, постарается убедить, что и она, и ребенок будут счастливы только рядом с ним. Она уверена, что он любил бы их больше всего на свете, хотя и по-своему.
— Молли! — крикнула Шейла громче, почувствовав прилив сил. Она решила, что поищет девочку еще немного, убедится, что ее здесь нет, и поедет в Топику, умолять Джереда принять ее обратно.
Когда она осторожно обходила качели, послышался слабый крик о помощи. Но это мог быть и порыв ледяного ветра. Она еще раз позвала Молли, ответа не последовало.
Похоже, это игра ее воображения. Она так хотела найти девочку, что ей почудился ее голос. Снег слепил глаза, но Шейла все же решила пройти в дальний конец парка, где был овраг, и поискать Молли там.
И вдруг снова услышала голос, зовущий на помощь.