Возможно, когда-то этот человек был членом какого-нибудь братства - его голос звучал как у жреца на торжественной службе, а слова как будто были взяты из храмовых книг:
- В час великой беды, когда не останется надежды, и не будет иных заступников, придет волчица белая...
- Ну, началось, - вздохнул Сэллер. - Вляпалась наша Галка по самое некуда.
***
Звонкая пощечина, объятья до хруста костей - все это мгновенно вернуло в реальность.
Реальность была усеяна трупами, и я почувствовала, что меня вот-вот стошнит от мысли, что это все сделала я. Сколько же их тут, боги всемогущие?
- Никогда, ты меня слышишь, никогда...
- Никогда, - пообещала я, зная, что не нарушу этой клятвы.
- Зачем ты вообще призвала эту тварь? Ты же могла сделать что-нибудь другое?
- Могла. Но их было слишком много, и я обессилела бы, как Сэл или Нил, но не остановила бы их. А нужно было остановить. И еще - сделать так, чтобы они боялись. Чтобы они запомнили этот день и боялись. Понимаешь? Я была уверена, что справлюсь. Иногда у меня бывает: я не знаю наверняка, но почему-то уверена, что все получится. Только в самом конце... Но я все равно знала, что все обойдется.
- Домой, в Марони. Немедленно. На цепь тебя посажу, если нужно будет...
- Влюбленные, отвлекитесь, а? - подошел к нам Эн-Ферро. - С тобой я потом поговорю, - ткнул в меня когтем, - а сейчас нужно решить, что делать дальше. Туда посмотрите.
Лайс снял с шеи походную подзорную трубу, и мы с Илом по очереди оглядели правый берег Волнавы. Не все имперцы бежали. Некоторым командирам, по-видимому, удалось остановить паническое отступление, и теперь, в странном, самоубийственном, как по мне, упорстве, они формировали отряды для очередной атаки.
- Время мы выиграли, поэтому можем просто отступить. Пока они соберут людей, пока убедятся, что им уже не грозит внезапная смерть. Пока продерутся сюда через горы трупов... Но с другой стороны, их осталось не больше пяти сотен, и магов почти нет. Нас - сотня, но позиция выгодная, и если продумать план...
Голос, перекрывший взволнованный гомон, заставил меня вздрогнуть, а люди вокруг притихли, вслушиваясь в слова уже набившего оскомину маронского пророчества.
- В час великой беды, когда не останется надежды, и не будет иных заступников, придет волчица белая. И преисполнятся трепетом сердца узревших силу ее. И убоятся враги, и бегут в ужасе, ибо огонь и сталь пойдут впереди нее, и сумрак встанет за ее спиной...
- И чем вам не план? - подмигнул Ил. - Значит так: вы тут думайте насчет огня и стали, а Сумрак я беру на себя.
Я не успела ничего возразить.
- Начни вон с тех, темнокожих, - глядя в трубу, указал Лайс.
- Да ты никак расист? - процедил Лар, присматриваясь к намеченным противникам. Или к жертвам?
- Это - рейланские наемники. Они проводят темные обряды и пьют человеческую кровь. Пожиратель их обошел, и теперь они уверены в своей неуязвимости. Нужно бы их немножко разочаровать.
- Понял.
- Ил!
Но супруг уже обернулся Сумраком, ни мало не заботясь, как это будет выглядеть в глазах стоящих в нескольких гиарах от нас маронцев. Зато я оценила - как: особо впечатлительные даже попадали на колени в благоговейном страхе прижав руки к груди.
- И придет волчица! И Сумрак встанет за ее спиной!
Я заткнула уши, чтобы не слышать этот бред.
- Сочувствую, - подошел ко мне Сэл.
- Спасибо. Зато Най-то как обрадуется.
- Это да. А что это твой благоверный удумал?
На рейланцев надвигалась огромная тень. Еще в Марони мы узнали, что Истман заключил союз с каннибалами, говорили, что этот народ не боится смерти и не знает страха. Что ж, сегодняшний день внесет свои коррективы: Лар подошел к вопросу творчески, вспомнив почерпнутые из местных книг легенды разных народов, и теперь к темнокожим детям джунглей пружинистой поступью приближался гигантский дымчато-прозрачный ягуар - одно из воплощений их бога смерти Мхага... Мгахара... Непроизносимое имя, как и все остальные их имена.
- Ты знала, что он так может? - спросил у меня Лайс.
- Понятия не имела, - я отвернулась от реки, чтобы не видеть, кто кровожадный бог сотворит со своими жертвами. - Это Сэл его своей птичкой вдохновил.
- М-да, - протянул Буревестник, - некоторым не дает покоя чужая слава.
Очень хотелось домой, в Марони. Пусть даже на цепь. Я знала, что сил хватит на то, чтобы прямо сейчас открыть портал и оказаться рядом с Дэви. Вот только дождаться Ила, и можно идти.
- Тэр Алез, - негромко окликнул капитана Эн-Ферро. - Вы можете угомонить своих людей? Сейчас нам нужны бойцы, а не толпа пускающих слюни религиозных фанатиков.
Капитан в прищур оглядел бывшего подчиненного, на мгновенье задержал взгляд на длинных изогнутых когтях и кивнул. Чую, им с братишкой еще предстоит серьезный разговор. А пока Лайс подозвал к нам Брайта и стоявшего в стороне Нила.
- Мы и так сделали больше, чем собирались, но пока удача на нашей стороне, думаю, отступать не стоит. Пока Сумрак развлекается, нужно что-то решать с огнем и сталью. Говорю сразу: я почти на нуле. Что у вас?
- У меня меч, - усмехнулся Брайт.
- У меня два, - поддержал Ромар.
И у меня меч, раз на то пошло. Да и силы еще остались - на пару несложных плетений хватит. Но сейчас хотелось отдохнуть. Хотя бы просто присесть. Я огляделась, и взгляд наткнулся на окаменевшее лицо каэрского лучника. Молодой, симпатичный парень: русые волосы до плеч, голубые глаза. Еще недавно он был дома со своей семьей, с родителями, а может быть, уже с женой, такой же юной и симпатичной. А потом его призвали на эту ненужную ему войну, и она плакала, обнимая его на прощанье. Но он улыбнулся в ответ, поцеловал ее и обещал, что обязательно вернется...
Все они обещали кому-то, что вернутся. А теперь под трупами не видно земли. И это не чума, не ядерная бомба, не ковен некромантов - это я...
- Галла, что такое? - схватил под руку Лайс.
- Откат, - неуверенно произнес Нил.
- Поздновато для отката...
Кажется Сэллер сориентировался первым и стал так, чтобы загородить меня от строящихся в ряды охотников, но этого было мало, и Эн-Ферро накрыл нас небольшой иллюзией.
Правильно. Ни к чему поверившим в чудо людям видеть, как новоявленную маронскую волчицу выворачивает на траву желчью и остатками завтрака...
В этот раз Беата вызвала Салзара сама. Кажется, впервые. Но случившееся на переправе у Старого форта стоило того, чтобы отказаться от собственных правил. В свете этого события даже тот факт, что имперским войскам все же удалось вторгнуться на территорию Кармола, казался незначительным.
Да, несколько тысяч воинов армии Истмана перешли Волнаву в двадцати парсо ниже по течению от того места, где их соратники потерпели сокрушительное поражение. Слишком большой участок границы был брошен на произвол судьбы. А магов, способных в одиночку противостоять нескольким полкам, было немного. Точнее, как выяснилось, всего один. Одна. И теперь, пока король и его генералы были заняты обсуждением дальнейших действий, решая, как распределить силы, чтобы и остановить продвижение имперцев в глубь страны, и не потерять еще удерживаемые позиции, тэсс Беата расспрашивала Ворона о молодой, мало кому до сегодняшнего дня известной женщине. Выяснить удалось немного: некромант как будто не желал делиться информацией. Да, личная ученица покойного магистра Марко. Да, саатарская полукровка. Да, чрезвычайно способная. И, да-да-да, прошлогодние слухи, в очень урезанном варианте достигавшие Азгара, имеют под собой реальные основания.
- Так вот что задержало вас тогда в Марони, - поняла магичка, сквозь зеркало и сотни разделявших их парсо всматриваясь в лицо пожилого мастера Смерти.
Вряд ли это Марко научил ее формуле призыва Пожирателя. Был и другой учитель, тот, кто знает об омстике куда больше универсала-стихийника. Недаром теперь черные глаза Ворона сияют от гордости. А он и не отрицал. Напротив: это - единственное, о чем он говорил без утайки, даже подчеркивая, что лично поспособствовал сегодняшней победе. В остальном же был сдержан, и после всех расспросов Беата знала о тэсс Галле Эн-Ферро эл Хашер не намного больше, чем в начале этого разговора. Ей это не понравилось. Нет, узнать-то она узнает: в маронское отделение Ордена уже передан официальный запрос, написано личное письмо герцогу Катара - скоро у нее будет полная информация. Неприятны были интонации Салзара, с какими он вспоминал об этой особе, теплые, какие-то дружеские или даже родственные. И неприятно было осознавать, что ее все-таки задевает то, что Ворон говорит так о какой-то чужой девушке, а не о ней. Как будто уже смирился и даже нашел замену...