- Пошли, - сказал Холлис. - Вы приносите несчастье. - И он покачал головой.
Мы сели в машину.
На обратном пути никто из нас не проронил ни слова. Пока он смотрел на дорогу, я вынула из кармана деньги и положила их между нами на сиденье, у мотеля выскочила из машины, хлопнула дверцей и одним движением отперла дверь. Холлис молча уехал. Вероятно, ему было о чем подумать.
Я приложила ухо к стене и услышала шум. Толливер в своем номере - должно быть, включил телевизор. Я подождала еще минуту… И хорошо, что не вошла. Через секунду я поняла: Толливер не один. Наверняка с ним Джанин, официантка. Толливер пользовался большим успехом у женщин, зато меня мужчины не слишком замечали, и иногда меня это злило. Думаю, дело было не во внешности, а в состоянии души.
Я вздохнула, мне захотелось то ли показать язык, то ли пнуть стену, то ли сделать еще что-нибудь столь же ребяческое.
Сегодня на несколько мгновений мне почудилось, что я заинтересовала Холлиса Бокслейтнера как женщина, но нет: я понадобилась ему лишь в качестве профессионала.
Надвигалась гроза.
Я взяла роман и попыталась читать. За окном потемнело, через десять минут пришлось включить лампу. Громыхнуло.
Я заставила себя прочитать две страницы; мне очень хотелось отвлечься, а самый лучший способ - с головой уйти в книгу.
На заднем сиденье нашего автомобиля стоит ящик со старыми книжками в бумажных переплетах. Прочитав книгу, мы оставляем ее в номере для следующего постояльца. Если книга в очень хорошем состоянии, мы сдаем ее в магазин. Во всех городах, где нам приходится бывать, мы обязательно заходим в лавку букиниста и пополняем наши запасы. Я прочитала уйму литературы, о которой раньше понятия не имела. И то, что книги эти уже давно не бестселлеры, меня не волнует.
Толливер не такой всеядный, как я. Любовные романы его не интересуют (он считает, что они слишком предсказуемы), зато он охотно читает все остальное. Вестерны, мистику, научную фантастику и даже нон-фикшн, не гнушаясь ничем.
В данный момент я читала потрепанную книгу Ричарда Престона «Горячая зона». Она оказалась одной из самых страшных, которые я когда-либо читала. Сейчас, чтобы не думать о громе за окном, я предпочитала бояться распространения вируса Эбола, о котором писал Престон.
Прежде чем вновь отправиться с Престоном в африканскую пещеру, я взглянула на часы и подумала, что официантка покинет комнату Толливера примерно через час. Может, к тому времени, как сюда докатится гроза, Толливер уже будет один.
Положив открытую книгу на стол, я включила беспроводной фен и стала причесывать волосы. Время от времени я поглядывала в зеркало: несмотря на бледное и усталое лицо, выглядела я вроде бы неплохо.
Внешне мы с братом совсем не похожи, если не считать черных волос и карих глаз. Толливер кажется человеком жестким, скрытным, недружелюбным, рябые щеки и широкие костистые плечи придают ему очень мужественный вид.
Однако боятся люди именно меня.
Снова громыхнуло, теперь гораздо ближе. Вирус Эбола, как я ни старалась, больше не мог привлечь моего внимания.
Должно быть, шериф уже забрал из леса тело Тини Хопкинс и сейчас направляется с ним в Литтл-Рок. Я могла держать пари: он радуется, что успел до дождя. Ему не понадобилось на это много времени, поскольку место преступления уже известно.
Наверняка даже самые ленивые полицейские принимали участие в поисках. Я гадала, нашли ли они что-нибудь и входил ли в поисковую группу Холлис. Надо было расспросить его, когда мы ехали в машине. Может, он и сейчас там, в лесу.
Но какое, собственно, мне до этого дело? Я уеду, прежде чем начнется расследование.
Я нервно постучала пальцами по столу и почувствовала, как задрожали ноги. Выключила лампу и погасила свет в ванной.
Я должна с этим справиться. На этот раз не поддамся.
За ударом грома последовала яркая вспышка молнии. Я подпрыгнула. Фен у меня был беспроводной, и все равно я его отключила, вынула из розетки телевизионный провод и уселась на кровать, на блестящее зеленое скользкое покрывало. Снова гром, а за ним - молния. Я задрожала, скрестила руки на животе. За окном зашумел ливень, забарабанил по крыше нашего автомобиля, бешено обрушился на дорогу. Еще одна молния. Я невольно тихонько вскрикнула.
Дверь в смежную комнату отворилась, вошел Толливер с полотенцем, обернутым вокруг талии. Его волосы еще не высохли после душа. Я заметила движение в его комнате и увидела официантку, натягивавшую одежду. Лицо ее было сердитым.
Толливер уселся на кровать рядом со мной, молча обнял меня за плечи. Я тоже молчала. Только тряслась с каждым проблеском молнии.
Глава третья
Сарн оказался непростым городком. Я буду рада, когда мы отсюда уедем. Спустя два дня нам следовало быть в Эшдауне, и мне не хотелось нарушать договоренность; я пыталась по мере сил быть настоящим профессионалом.
Бывало, мы сидели в нашей квартире в Сент-Луисе по две недели кряду, а потом один за другим начинались звонки. Поскольку мое рабочее расписание совершенно непредсказуемое, нам следовало быть ко всему готовыми. Мертвые могли ждать вечно, зато живым было недосуг.
Шериф позвонил мне на следующее утро около семи. Обычно в это время я совершаю пробежку, однако накануне я была не в себе из-за грозы. Прежде чем взять трубку, я взглянула на часы.
- Тело Тини находится в лаборатории в Литтл-Роке, - сообщил шериф.
Его голос, несмотря на ранний час, звучал устало.
- Можете забрать свой чек в офисе Пола Эдвардса. - И с этими словами шериф повесил трубку.
Он не добавил: «И больше никогда сюда не приезжайте», но я и так отлично все поняла.
Вошел Толливер, одетый и готовый к завтраку своей любимой трапезе. Я как раз вешала трубку, брат, взглянув на меня, сказал:
- Не вините гонца… Опознание, насколько я понимаю, дало положительный результат?
Я кивнула.
- Ну никак не пойму! Каждый раз одно и то же: меня зовут найти некое тело. Я его нахожу, а люди злятся и дают мне чек с таким видом, будто я должна была сделать эту работу бесплатно.
- Мы могли бы делать это и бесплатно, - по жал плечами Толливер, - если бы с нами расплачивалось правительство.
- Да уж, правительство меня просто обожает!
Меня замучили налогами. Не то чтобы я возражала против их уплаты, но мои доходы были непостоянными, к тому же трудно было объяснить, кто я такая. Я называла себя консультантом. Таким образом мне пока удавалось выворачиваться, но рано или поздно все могло измениться.
Толливер улыбнулся.
Я натянула футболку и свитер и, поскольку собиралась провести день в разъездах, надела джинсы. Одежда меня не слишком интересует, за исключением голубых джинсов. В этом случае я очень разборчива. Сейчас на мне были самые любимые, протертые в некоторых местах.
- Заедем к Эдвардсу, а чек получим по дороге из города.
- Надо его быстро обналичить, - сказал я, наученная горьким опытом.
Снова зазвонил телефон. Мы переглянулись, и я сняла трубку.
- Мисс Коннелли, - услышала я женский голос. - Харпер Коннелли?
- Да?
- С вами говорит Хелен Хопкинс. Я мать Салли и Тини. Вы можете ко мне приехать?
Это была теща Холлиса. Интересно, рассказал ли он ей, что я обнаружила на кладбище?
Я закрыла глаза. Мне очень не хотелось ехать. Но она была матерью двух убитых молодых женщин.
- Да, мэм, могу.
Она продиктовала мне адрес и спросила, не могу ли я приехать к ней через полчаса. Я сказала, что буду у нее через час.
У нас ушло больше часа, потому что сначала надо было выписаться из мотеля, погрузить вещи и позавтракать. Обслуживала нас Джанин, официантка, которую брат развлекал накануне. Она еле таскала ноги. Джанин сердито поглядывала на меня и старалась ненароком прикоснуться к брату. Это было жалкое и неприятное зрелище. Уж не думает ли она, Что я силком заставляю брата ездить с собой по всем Штатам? Уж не вообразила ли она, что стоит мне чуть ослабить хватку, и Толливер останется в Сарне, устроится на работу в магазин и сделает из нее честную женщину?