— То я сама так захотела!
— Цыть, верещалка, ща порты-то спущу да веником по голой заднице, пока мужиков дома нету.
Наступила пауза, послышался приглушенный шепот, затем услышал за спиной шелест занавески и приглушенное, — ой. Опять невнятный говорок и опосля громогласный выход тяжелой артиллерии.
— Федька! Ирод окоянный, пожрал, ступай, его там парни заждались, а он тут уши развесил, бабьи сплетни слушая. Что ты на меня как филин очами лупаешь, иди отсель, не доводи до греха.
Лета ХХХ года, Апрель 4 день
— Шипит. — Димка отлип от бочки, — Кажется вот здесь. — Ткнул пальцем.
— Сходи в баню, там ещё должно остаться мыльного корня, в ведерко плесни чуток, водой разбавишь, и тащи сюда. Внутрь зальем и заново накачаем, где пенка пойдет там и воздух уходит.
Подросток сорвался с места, скрывшись за дверью.
А я сидел на табурете и смотрел на первый в этом мире ресивер, грубо сделанный из деревянной бочки, окованной железными лентами, но, тем не менее, воздушный резервуар способный выдержать давление.
Димкина работа, верней не его, ему принадлежит идея, исполнение общее.
Неделю назад, посадил его паять подставки, ничего сложного, за маленьким пустячком, слишком быстро заканчивается воздух в кожаном мешке. Подставку с корпусом самовара спаять хватает, а потом надо дергать за рычаг насоса, при этом сняв груз. После обеда, разговорились, он пожаловался, что это очень неудобно, а я возьми да ляпни, что если бурдюк засунуть, куда ни — будь, в бочку, например, можно закачать очень и очень много и тогда хватит надолго.
Ещё на горелку жаловался, дескать, — тяжелая и неудобная. В обще-то Никодим её под себя делал, меня она тоже не устраивает.
Предложил Дмитрию подумать, через два дня он подошел и, остановившись рядом, стоял, переминаясь с ноги на ногу. Я же полировал бочину очередного самовара и сделал вид, что не замечаю. Наконец он все-таки решился и заговорил.
Отключив привод, остановил станок, повернулся и стал слушать, сбивающегося и запинающегося отрока.
Дима предложил взять деревянную сорока литровую бочку, оббить дополнительными обручами и усилить донышки. Но самое главное, в моем рассказе было всего пара слов о том, что высокое давление может разорвать её на части и он самостоятельно предложил предохранительный клапан, обозвал его оберегом, — мол, сберегает от поломки. Машинально исправил, — 'Солдатик'
Они уже знали, что я так называю воинов, стрельцов и не удивился этому.
Витая пружина была ему незнакома, и он соорудил прототип с рычажной системой и грузиками.
Да… Он сумел удивить меня.
Я взял медную проволоку, намотал на оправку, снял и показал, что она пружинит. На куске кожи, угольком нарисовал цилиндр, схематично изобразил пружину, клапан в виде шарика и резьбу.
— Понял?
Он всмотрелся в рисунок, перевел взгляд на свою конструкцию, лицо его скривилось, — У тебя лучше…
— Да брось, то, что предложил ты, имеет одно преимущество, его можно регулировать на разное давление, мой, нет.
И вот проводим испытание, бочку купили старую рассохшуюся, и пришлось почти сутки замачивать чтоб довести до кондиции. Я упорно молчу о своем предложении вставить мешок вовнутрь, пусть сам доходит. До того чтоб накачать максимальное давление не идет и речи, с ручным насосом это маловероятно, даже невозможно. Димка правда уже предложил, поставить рычаг и чтоб мотор дергал, вместо него. Фигушки.
Лень двигатель прогресса, когда человек устал бегать за дичью, он приручил собаку, сделал лук и женился.
Надоест качать вручную, будем изобретать компрессор, а пока и так сойдет.
Во. Приволок ведро. Снимаем клапан, заливаем 'жидкое моющее средство' средневековья, унутрь, разбалтываем по стенкам, и мой помощник начинает дергать рычаг, поднимая давление.
Зашипела родимая, за пузырилась, поперла изо всех щелей пена. Димка, оставил насос, встал рядом, поднес руку к затылку и замер, в молчании разглядывая наш шедевр. Я тоже молчу и жду. Жду когда, наконец, до него дойдет, что решение лежит перед ним на столе, старый кожаный бурдюк, верой и правдой прослуживший туеву хучу времени. У него даже шкура начала протираться там, где он двигался внутри опорной рамки.
'Господи, да, разуй ты глаза, чадо'
Чадо услышало глас, отняло руку, от многострадального затылка и перст указующий уткнулся в стол.
— надо его засунуть.
— Кого, куда?
— мешок, из него ведь воздух не выходит…
— Выходит, это просто не так заметно. Мы не клали его в воду и не проверяли, и если ты именно его запихнешь в бочку, толку от этого не будет
— Это почему?
— Что с ним происходит, когда ты его накачиваешь?
— Он раздувается и становится круглым.
— Вот, — Я поднял палец кверху, — А бочка внутри больше чем этот шар, он просто лопнет внутри.
Димка наморщил лоб, задумавшись. Потом улыбнулся, — Надо размером с неё, новый пошить.
— Слава богу, возьми с полки пирожок, с мясом не бери, а с рисом мне оставь. Думал, не догадаешься.
Он недоуменно посмотрел на меня, перевел взгляд на стол, на меня, на бочку, снова на меня и на его лице нарисовалась обида, — Ты ведал?
— Да.
— А…
— Это знаю Я. Но мне важно, чтоб ты сам додумался и измыслил.
— но зачем?
— Меня не будет рядом с тобой и что? Сидеть ждать, когда придет добрый дядя Федор, и все само заработает? Хренушки, учись думать. Шорнику поручим сшить кожаную бочку, двойным швом, в него заложим смолы, она после накачки, заткнет все маленькие отверстия и в первый раз накачивать надо будет горячим воздухом. Вот так, мой юный Кулибин. А сейчас, отложим все в сторонку, нам ещё сегодняшний урок доделать надобно.
'Любое обучение строиться по принципу — учитель показал, ученик исполнил. Но иногда нужно обучаемого ставить в такие условия, чтоб он сам доходил до нужного решения, это ' Утиный тест' бросить в пруд, смотреть с бережка как он барахтается, и кусать губы думая, — выплывет, или утонет…'
Лета ХХХ года, Апрель 6 день
— Федор, завтра со мной поедешь. — Никодим отломил кусок хлеба, забросил в рот и стал жевать.
— Куда?
— Да что ж ты кудахчешь, дороги не будет.
Никодим живущий последний месяц на телеге, странствуя между Глухово и домом, стал раздражительным. Устал мужик, чай не мальчик, мотаться каждый день черте куда. Можно подумать мы здесь не устали, из взрослых здесь трое, я, Сидор и Антип. Чтоб закрыть дыру в штате, пришлось пацанам увеличить рабочий день, клятвенно обещая, что летом у них будет отдых.
Антип новичок, да и супруга у него родила, девочку. Ножки как водиться обмыли, а у новоявленного папаши прибавилось хлопот, здесь десять часов отбарабань, ноги в руки и домой, жене помогать по хозяйству. Так что ему ещё требуемую форму ещё набирать и набирать.
Сидор с его полутора ногами, справно может трудиться только на сидячей работе. За последний месяц мы сделали на два самовара меньше, чем хотелось, но есть плюс, это на пять больше чем раньше. И три из них, сделаны за счет уменьшения толщины стенок, разговаривал с Никодимом и предложил ещё немного сбросить цену.
Он согласился и даже кивнул пару раз на мои умствования по поводу торговли с оборота. А когда сели считать расходы, я уже и сам отказался от этой идеи.
Почти все уходило, оставался самый минимум на расходники, проклятая стройка. Уже и не рад был, что все это затеял.
— А все-таки?
— В холопий приказ идти надо. Кто мне тут байки сказывал? Я туточки Архипку Шадровитого на улочке повстречал, сговорились сего дня, холопов переписать надо. Ты мне там нужон будешь.
— И он согласился? — удивился я.
— А зачем ему такая прорва нарду? Ты, верно сказывал, её же кормить надо, да на землю сажать. А земельки лишней нету.
— Помню наш разговор и твой ответ, и даже не упомню, сколько их там.
— Сорок душ будет, мужиков и баб, детишек почти три десятка, ну и старики со старухами.
— Погодь, ты меня совсем запутал. Сколько всех вместе?