По афише, висевшей рядом с входом, Ребус догадался, что в зале проходит одно из мероприятий, альтернативных саммиту «Большой восьмерки» — «Районная община в действии: Предотвращение кризиса», с бесплатным входом для студентов и неимущих.
— Скорее, для немытых, — пробормотал Кафферти, заметив заросшего густой бородой парня с пластмассовым ведром в руках.
У парня были длинные темные вьющиеся волосы, а на носу очки с тонированными стеклами в толстой черной оправе. При виде вновь прибывших он подошел к ним, тряся ведром. Внутри звякнули монеты, однако их было немного. Кафферти привычным жестом достал из кармана бумажник и вынул пятидесятифунтовую банкноту.
— Пусть послужат доброму делу, — изрек он, протягивая деньги сборщику.
Ребус двинулся внутрь вслед за ним, бросив парню с ведром, что Кафферти пожертвовал за обоих.
Три или четыре задних ряда были свободны, но Кафферти почему-то решил не садиться и остался стоять, расставив ноги и скрестив руки на груди. В зале чувствовалось оживление, хотя аудитория выглядела утомленной, а возможно, просто погруженной в раздумья. На сцене за столом, сооруженным из доски, положенной на малярные козлы, тесно прижавшись друг к другу, сидели четверо мужчин и две женщины, по очереди произносившие что-то в единственный искажающий звук микрофон. Позади них висел плакат, заявлявший, что «КРЕЙГМИЛЛАР ПРИВЕТСТВУЕТ ПРОТЕСТУЮЩИХ ПРОТИВ САММИТА «БОЛЬШОЙ ВОСЬМЕРКИ», а также что «НАША ОБЩИНА СИЛЬНА, КОГДА МЫ ГОВОРИМ В ОДИН ГОЛОС». Голос, который звучал сейчас, принадлежал муниципальному советнику Гарету Тенчу.
— Очень легко сказать, — зычно вещал он, — дайте нам инструменты, и мы выполним свою работу. Но в первую очередь необходимо обеспечить людей этой работой! Нам нужны конкретные предложения по улучшению качества жизни в нашем районе, и именно к этому я и стремлюсь, используя все свои, достаточно ограниченные, возможности.
Однако возможности муниципального советника были вовсе не так малы — в зале, подобном этому, любому на месте Тенча потребовался бы микрофон.
— Да он просто тащится от своего голоса, — язвительно заметил Кафферти.
Сам Ребус убедился в этом давно, когда останавливался послушать Тенча у Маунда. Проповедник кричал не из желания быть услышанным, а потому, что производимые им сотрясения воздуха поддерживали его веру в свою значимость.
— Но, друзья… товарищи… — продолжал Тенч на одном дыхании, — все мы считаем себя винтиками громадного политического механизма. Так как же нам привлечь к себе внимание? Какое может быть кому-то дело именно до нас?Задумайтесь об этом хотя бы на миг. Вот, к примеру, автомобили и автобусы, на которых вы приехали сюда сегодня… Выньте хоть один маленький винтик из мотора, имеханизм встанет. И все потому, что каждый элемент имеет равную с остальными цену — равную значимость… Это справедливо и в отношении человеческой жизни, а не только в отношении какого-нибудь садомазотрона. — Он сделал паузу и улыбнулся собственному каламбуру.
— Самодовольный ублюдок, — шепнул Кафферти на ухо Ребусу. — Будь у него складной хребет, он бы так же любовно себя обсасывал.
Представив себе эту картину, Ребус не смог сдержать смеха. Он попытался выдать его за кашель, но мало что выиграл. Некоторые из присутствующих обернулись, пытаясь понять, в чем дело. Даже сам Тенч остолбенел. Со сцены он увидел, как Моррис Гордон Кафферти хлопает по спине инспектора уголовной полиции Джона Ребуса. Ребус не сомневался, что его узнали, несмотря на то что он прикрыл лицо рукой. Сбитый с мысли, Тенч прикладывал все силы, чтобы вновь завладеть аудиторией, но его прежний запал бесследно испарился в ночи. Он передал микрофон стоявшей рядом женщине, и та, выйдя из состояния, близкого к трансу, начала монотонно и нараспев зачитывать что-то, не отрывая глаз от лежащей перед ней пухлой пачки бумаг.
Кафферти направился к выходу. Ребус почти сразу последовал за ним. Кафферти мерил шагами парковку. Ребус закурил и стал ждать, когда его заклятый враг сам к нему подойдет.
— Хоть бы я что-нибудь понял, — покачал головой Ребус, стряхивая пепел.
Кафферти пожал плечами:
— И при этом считаешь себя детективом.
— Так дай хоть какой-то намек, а лучше два.
Кафферти театральным жестом раскинул руки:
— Ребус, это его владения, его небольшое феодальное поместье. Но он спит и видит, как бы раздвинуть границы.
— Ты имеешь в виду Тенча? — прищурившись, спросил Ребус. — Ты хочешь сказать, он вторгается на твою территорию?
— Мистер Адский Огонь во плоти. — Кафферти хлопнул ладонями по бедрам, словно ставя точку в их споре.
— И все-таки я не понял.
Кафферти так и впился в Ребуса взглядом:
— Да все дело в том, что ему взбрело в голову меня оттеснить, потому что, видите ли, справедливость на егостороне. Беря под контроль преступность, он манипулирует ею. — Кафферти вздохнул. — Иногда я думаю, что так действуют почти во всем мире. Не за низами общества нужен присмотр, а за верхами.За людьми, подобными Тенчу.
— Он ведь муниципальный советник. — произнес Ребус. — Как я понимаю, они иногда берут взятки…
Кафферти затряс головой:
— Он жаждет не денег, а власти,Ребус. Хочет управлять.Ты только посмотри, как ему нравится произносить речи. Чем он сильнее, тем больше речей может произносить, — и их будут слушать.
— Значит, пошли к нему своих головорезов: он сразу поймет, с кем имеет дело.
Взгляд Кафферти буквально прожег Ребуса насквозь.
— И это самое умное, что ты можешь предложить?
Ребус пожал плечами:
— Это ваши дела.
— За тобой должок…
— Какой, к черту, должок. Карты ему в руки, если он выведет тебя из игры. — Швырнув окурок, ребус втоптал его каблуком в землю.
— Уверен, что не ошибаешься? — негромко спросил Кафферти. — Уверен, что предпочел бы видеть его на месте режиссера этого шоу? Представителя народа… человека, обладающего политическим влиянием? Думаешь, его легче будет призвать к порядку, чем меня? Значит, ты просто боишься пенсии, а вот с Шивон, я думаю, нам стоит над этим поразмыслить. Как это там говорят? — Кафферти закинул голову, словно говорили где-то наверху. — Лучше иметь дело со знакомым чертом, чем с незнакомым, — провозгласил он.
Ребус скрестил руки.
— А ведь ты притащил меня сюда не для того, чтобы показать Гарета Тенча, — догадался он. — Ты сделал это для того, чтобы емупоказать меня— вот, мы с тобой рядышком, ты похлопываешь меня по спине… великолепно. Ты хочешь внушить ему, что я у тебя на поводке, а вместе со мной и вся уголовная полиция.
Всем своим видом Кафферти постарался показать, что слова Ребуса задели его до глубины души.
— Ты слишком переоцениваешь меня, Ребус.
— Сомневаюсь. Ты мог бы рассказать мне все то, что только что рассказал, не сходя с Арден-стрит.
— Но не вытащи я тебя сюда, ты не увидел бы великолепной комедии.
— Ага, и муниципальный советник Тенч тоже не увидел бы. Лучше скажи, как он собирается финансировать свою кампанию? И где он возьмет группу поддержки?
Кафферти снова развел руки, на сей раз почти на триста шестьдесят градусов.
— Да у него в карманевесь район — как порочная его часть, так и непорочная.
— А деньги?
— Он выговоритсебе деньги, Ребус. В этом деле он мастер.
— Я многое могу выговорить, это правда. — Оба повернулись на голос и увидели Гарета Тенча, стоящего в освещенном дверном проеме. — И меня нелегко напугать, Кафферти, — ни тебе, ни твоим дружкам. — Ребус сделал протестующий жест, но Тенч еще не закончил. — Я привожу в порядок этот район, и нет оснований полагать, что я не смогу сделать то же самое во всем городе. Если твои дружки во власти не удалят тебя из бизнеса, то удалят сами горожане.
Ребус заметил двух крепко сбитых мужчин, стоящих по обе стороны от Тенча в шаге от дверного проема.
— Пошли, — бросил он Кафферти.
Меньше всего на свете ему хотелось предотвращать драку, в которой гангстеру могли намять бока. Однако он понимал, что предотвращать придется. Он схватил Кафферти за локоть, но тот резким движением стряхнул его руку.