темно, горела только настольная лампа. Козлов сидел за письменным столом, обложившись какими-то бумагами, среди
которых нечаянно завалялся пистолет «ТТ». - Проходите...
Я все еще не спешил, поэтому мне помогли толчком в спину, от которого я едва не налетел на стол Козлова. Оба
милиционера, доставивших меня в Управление, зашли следом. И аккуратно прикрыли за собой дверь.
Мне показалось, что щелкнула металлическая задвижка. Или она на самом деле закрылась?
- Присаживайтесь, - продолжал любезничать Козлов, и две могучие руки надавили мне на плечи, пригибая к табурету. Я
не стал упорствовать. Меня больше интересовало, какого черта Козлов делает в Управлении в три часа ночи. Ни
Разговорова, ни Гарика не было. Только Козлов, кутающийся в свой плащ и изредка покашливающий. Разжалобить он меня,
что ли, хотел? Пожаловаться на слабое здоровье и низкую зарплату? И в связи с этим попросить немедленно выложить все,
что я утаил от следствия? Кто его знает... При свете дня он держался за спинами Разговорова и Гарика, а тут вдруг начал
играть начальника. Начальник после двенадцати ночи. Просто кошмар какой-то.
- Вы же неглупый человек, Константин, - огорошил меня Козлов. Где-то я уже это слышал на днях... Ах да. От Сидорова.
Тот тоже начинал с таких заявлений, а кончил... Надо будет предупредить Козлова, чтобы не вставал на скользкую дорожку.
- Вы же прекрасно понимали, на что шли...
- На что я шел?
- Не надо из нас делать дурачков, - вежливо попросил Козлов, а двое милиционеров, подпиравших стену справа,
угрожающе на меня посмотрели. Эти тоже не любили, когда из них делали дураков. Надо же. - Вы сначала дали подписку о
невыезде, а потом попытались скрыться из-под наблюдения правоохранительных органов. Вы же понимаете, как может быть
расценен такой поступок.
- Минутку, - сказал я. - Давайте будем придерживаться фактов. - Милиционер у стены презрительно фыркнул: моя идея
ему явно не понравилась. - Что значит «пытался скрыться»? Если бы я хотел скрыться, то и скрылся бы. И не сидел бы здесь
сейчас с вами.
- А, больное самолюбие, - усмехнулся Козлов. - Я в курсе ваших сегодняшних выкрутасов. Вы оставили свою машину у
подъезда и куда-то рванули с дикой скоростью, словно за вами черти гнались...
- Но потом я вернулся домой. Если бы я хотел скрыться, то никогда не сделал бы этого.
- А это вы сделали потому, что поняли: ваше бегство полностью уличит вас.
- Меня?
- А кого же еще? - искренне удивился Козлов. - Не надо думать, что тут перед вами идиоты сидят.
Он повторил это в третий или в четвертый раз, и я понял, что это у него навязчивая идея. Козлов очень не хотел казаться
глупым. И в результате добивался прямо противоположного.
- Всем понятно, что Сидоров один не решился бы на такое дело, - изрек Козлов и посмотрел на меня странно. Наверное,
ожидал, что я побледнею и начну потеть. Я не оправдал его ожиданий. Сенсации не вышло. - Кто-то должен был
организовать это мероприятие. Кто-то более умный и расчетливый, чем Сидоров.
- Неужели я? Просто приятно слышать...
- Не умничайте, Шумов, - строго сказал Козлов. Он нахмурился. То, что его тирады не производили должного
впечатления, Козлову не нравилось. - Вчера вечером вы решили, что дальше оставаться в Городе - слишком рискованно. И
решили скрыться, но затем поняли, что бегство подтвердит все обвинения в ваш адрес. И решили вернуться домой.
- Тут одно из двух, - возразил я. - Либо перед вами сидит гений преступного мира, организовавший налет на «Европу-
Инвест», либо дебил, не способный понять, к чему ведут его поступки. Вы уж решите для себя...
- Не надо умничать! - громко сказал Козлов и хлопнул по столу ладонью. - Когда будет нужно, мы все решим! А ты
подумай, что чистосердечное признание облегчает участь...
- Чью участь? Участь следователя, у которого нет никаких доказательств? - спросил я. То ли от того, что хотелось спать,
то ли от того, что Козлов с самого начала мне не слишком нравился, но ночное собеседование стало меня раздражать. И я
перестал сдерживаться. Наверное, это было ошибкой.
- А я тебе очень советую - по-хорошему - признаться! - повысил голос Козлов. Следующей стадией должен был стать
истерический крик. Мне не хотелось при этом присутствовать. Неожиданно даже для самого себя и тем более для Козлова я
встал с табурета и подошел к двери.
- Дурацкий разговор, - сообщил я Козлову свое мнение. - В следующий раз приглашай меня днем, при свете. Или ты
боишься при свете?
- Это ты сам бойся! - прошипел Козлов и выскочил из-за стола. Он протянул ко мне свои длинные руки, и это было так
неприятно, что я понял: еще немного - и Козлов получит по рукам. И другим частям тела. В то же время я соображал, что
бить морду милиционеру в кабинете Управления внутренних дел в присутствии еще двух ментов - очень сомнительная идея.
Так и боролись во мне эти два желания - бить или не бить. А Козлов все размахивал у меня перед лицом руками, что-то
выкрикивал... Я вдруг понял, что он пьян. Не то чтобы вусмерть, но запашок присутствовал.
- А я говорю, что ты подпишешь! - проорал он мне в ухо, схватил за руку и потащил к своему столу. Я оттолкнул его.
Слегка. Он не упал, только чуть пошатнулся. Сделал удивленные глаза и повернулся к своим коллегам, которые стояли у
стены и ждали повода. Дождались.
- Ребята, - изумленно проговорил Козлов, будто ему и в голову никогда не приходило, что кто-то может его тронуть.
Ребята немедленно откликнулись. Я подумал, что стоит поберечь голову, и обхватил ее руками сразу же после того, как
меня свалили с ног. Но ребята хорошо подготовились к мероприятию. Бить человека у них получалось лучше, чем следить.
По голове они не лупили, старались попадать по корпусу. Минут через пять мне устроили перерыв.
Козлов опустился на колени и подсунул мне под нос какой-то листок бумаги.
- Подписывай, гнида, - сказал он и схватил меня двумя пальцами за ухо. Я понял, что у Козлова нестриженные ногти. У
меня сразу же пропало желание общаться с таким нечистоплотным человеком.
- Не хочешь? - с удивлением и раздражением спросил Козлов. - Ну так ведь... ну тогда все сначала...
Ничего другого я не ожидал. Козлов хотел выглядеть умным. Но с фантазией у него было слабовато.
Я даже не понял - то ли я потерял сознание от боли, то ли уснул, устав считать удары. И то и другое одинаково вероятно.
Глава 14
Линолеум на полу был чудо как хорош. Какие-то изощренные сплетения синих и красных линий, странные формы,
чарующие глаз... В нормальном положении - то есть стоя - ничего подобного и не замечаешь. Топчешь такую красоту
ботинком, и все. Так что Козлова стоило поблагодарить за то, что приобщил меня к прекрасному. Но только за это. За
остальное мне хотелось его убить. Я чувствовал себя так, как, должно быть, чувствует себя отбитый до прозрачности кусок
мяса на разделочной доске. Осталось только посолить, поперчить и бросить на раскаленную сковороду.
Я лежал на полу кабинета, и вставать мне не хотелось. Наверное, потому, чтобы не падать снова. Я рассматривал
линолеум, потом перевел взгляд левее и тщательно оглядел забрызганный грязью мужской ботинок примерно сорок второго
размера. Грязь выглядела свежей, и я сделал заключение, что на улице по-прежнему мерзкая погода. Тем более не было
причин вставать с пола.
Потом я немного запоздало сообразил, что в кабинете гораздо светлее, чем в тот момент, когда мной играли в футбол