К вечеру третьего дня уборка была в целом закончена. Взводный окинул благодушным взглядом вычищенный до остатков былого асфальта двор, подновленную штукатурку и побелку на уцелевших стенах, сияющее свежевыскобленным деревом крыльцо, надраенные сапожными щетками колеса и радостно выдохнул:
– Лепота-а-а! Точно, орлы?
– Так точно, товарищ лейтенант! – замогильными голосами отозвался пошатывающийся строй орлов, готовых от усталости вытечь из туго зашнурованных берцев. Взвод стоял в полном боевом снаряжении – каски, бронежилеты, оружие, по два боекомплекта на бойца, – и вся эта грозная тяжесть до конца выжимала и без того подорванные болезнью и работой силы.
– Вот самим ведь нравится в чистоте жить, а не в свинарнике! Что у нас было, товарищи? – Мудрецкий пристально вгляделся в лица товарищей, но не нашел никакого отклика своим словам. Вообще мыслей на лицах не читалось. У всего взвода было только одно, но пламенное желание – упасть прямо посреди этого чистенького двора и не вставать минут шестьсот, не меньше.
– Молчите? – продолжил лейтенант. – Правильно, стыдно вспомнить, как жили: во дворе наблевано, техника вся в дерьме, зайдешь в спальное помещение – сразу об кого-нибудь спотыкаешься, всюду чьи-то грязные носки висят... Зато теперь можно сюда даже людей приводить, а не только генералов. Ну как, довольны своей работой? Нравится, я вас спрашиваю? – Мудрецкий нахмурился, выискивая недовольных.
– Так точно, товарищ лейтенант! – простонали химики.
– Вяло, неубедительно. Наверное, что-то у нас не так, не всем пока что здесь хорошо. – Юрий укоризненно покачал головой. – Надо, значит, найти и исправить. Или все-таки всем понравилось?
– Так точно, товарищ лейтенант! – дружно рявкнул взвод.
– Ну вот и прекрасно. – Мудрецкий улыбнулся и еще раз осмотрел свое хозяйство. – Значит, и дальше будем продолжать в том же духе. Вот у нас уже осень началась, дожди скоро, во дворе опять грязь будет. Нравится нам это, товарищи? Нет, товарищи, это нам не может нравиться! Поэтому с завтрашнего утра начинаем раскладывать по двору обломки забора и утрамбовывать, особенно где ямок побольше. Потом приобретем у местного населения цемент, замешаем раствор и аккуратненько все зальем – будет у нас ровненький дворик. Пока застынет, еще и канавки проделаем. Потом можно будет подумать и о восстановлении забора по всему периметру, а также о восстановлении ворот и караулки... Правильно, товарищ Резинкин?
– Товарищ лейтенант, что, мне одному все это делать?! – Витек пошатнулся, чуть не упал, но был вовремя пойман соседями по строю. Резко дернулся сначала в одну сторону, потом в другую – его предложение поработать над забором всем коллективом соседи успели оценить по достоинству.
– Ну почему же, необязательно. – Взводный заметил нехороший блеск в глазах своих подчиненных, их руки, нервно мнущие автоматные ремни, и поспешил успокоить всех: – Конечно, заставлять я никого не буду, так что если найдутся добровольцы – пожалуйста, можете привлекать. Только не за счет службы – ваших помощников я от нарядов освобождать не буду. Да и вас, кстати, тоже, товарищ ефрейтор. Так что потихонечку, в свободное время, дней за десять все сделаем – я не тороплю, мы тут надолго поселились. Вопросы есть?
К удивлению Мудрецкого, с левого фланга раздался уверенный голос:
– Так точно, товарищ лейтенант. Разрешите только один вопрос?
– Давай, Валетов, задавай, куда ж от тебя денешься... Только один и по существу!
– Я быстренько, – заверил Фрол. – Вопрос такой: а рационализация и механизация допускается или обязательно все вручную?
Несколько долгих, очень долгих секунд в душе Юрия офицерское желание занять своих солдат делом до полного упада боролось с врожденным гуманизмом потомственного интеллигента. Наконец в спор вмешалось вполне практичное желание сделать все быстро и хорошо, и победил здоровый прагматизм:
– Допускается. Но за свой счет. Сумеешь организовать без лишних затрат – ваше счастье, нет – будете вручную. И смотри у меня. – Мудрецкий погрозил коммерсанту пальцем. – Чтобы аккуратно! Сделаете хреново – заставлю все разобрать и переделать!
– Не беспокойтесь, шеф... то есть товарищ лейтенант, – поправился Валетов. – Все будет сделано! Только разрешите с местным населением самому договориться?
– Ладно, – махнул рукой взводный. – Завтра с утра доберемся до деревни, поговоришь. Еще вопросы?
– У меня, товарищ лейтенант. – «Дед» Заботин неторопливо сделал шаг вперед. – Вы сказали, мы тут надолго – это как, до зимы?
– Не знаю, – сознался Мудрецкий. – Похоже, не нужны мы ни подполковнику Стойлохрякову в Чернодырье, ни полковнику Копцу в Шиханах, раз до сих пор не разобрались с этим делом – так что пока остаемся у генерала Крутова в Хохол-Юрте. Может, до зимы, а может, и дольше.
– А как же дембель? – забеспокоился «дед». – Товарищ лейтенант, ведь меньше месяца до приказа! Мне домой пора!
– Ай-яй-яй, рядовой Заботин, как вам не стыдно! Бросать боевых товарищей в такой сложной обстановке... Не ожидал я от вас этого, не ожидал. Ну откуда я знаю, когда тебя домой можно будет отправить? – Юрий развел руками. – Без штаба батальона я тебе все равно документы оформить не могу. Ничего, авось Новый год все-таки будем дома встречать, а если нет – так даже по закону командование может до полугода дембель задержать, по обстановке и служебной необходимости. Вот все вместе и поеде...
Договорить у лейтенанта не получилось. Заботин сделал большую ошибку, выйдя из строя и отдалившись от своих боевых друзей – они не успели его поймать, и «дед» рухнул носом в чисто подметенный кусок асфальта. Не застегнутая как следует каска слетела с головы и покатилась по двору, весело позвякивая на камешках...
Утром пятнистая коробка с гордой надписью «Варягъ» выкатилась на дорогу и направилась в село. Идущие в школу детишки поспешно отбегали в сторону и с интересом следили за невиданной в этих краях техникой. У дома с двумя флагами – зеленым с полосами, чеченским, и российским триколором – броневик остановился, и Валетов шустро спрыгнул на землю. Навстречу уже выбегал обеспокоенный глава администрации.
– Вай, что опять случилось?! А лейтенант где?!
– Здесь я, здесь, куда ж я денусь-то со своей подлодки... – Мудрецкий по пояс высунулся из люка. – Слушай, чего Чирков по рации не отвечает? Он вообще где сейчас?
– Спит сейчас комендант, – уверенно ответил Воха и почему-то усмехнулся. – У него трудная ночь была, много работал, теперь отдыхает. Зачем он тебе нужен, а? Давай я за него буду!
– Ну, если ты за командира с его солдатами поговоришь, тогда давай, – согласился Юрий. – «Деды» во взводе есть?
– «Деды» должны быть везде! – убежденно ответил мэр. – Не знаю, кто у них сколько служил, а контрактники есть. Заместитель Игоря, вот, на первом посту сейчас, возле моста. Сержант Федоров. Дядя Федор, знаешь?
– Вроде знаю, – не совсем уверенно откликнулся Мудрецкий. – Я как-то больше с самим старлеем...
– Я знаю! – обрадовался Валетов. – Мужик нормальный, не сомневайтесь, товарищ лейтенант! Вот, а еще, если доберетесь на первый пост, напомните им – они мне четыре сухпая так и не отдали!
– Жлоб ты, Валет, – поморщился взводный. – У тебя сейчас сухих пайков – шесть ящиков, и все буржуйские, деликатесные, а ты за четыре наших в глотку вцепишься!
– Дело принципа! – важно заявил Фрол. – Если долги не отдавать – это уже беспредел начинается. Опять-таки, товарищ лейтенант, сами говорили – неизвестно, когда мы отсюда, так что запас все равно нужен. Эх, командир, вот уйду на дембель, открою свою фирму – не возьму я вас менеджером! Если товар уже поставлен – как же за него оплату не взять?!
– Никак нельзя, – поддержал солдата мэр. – Если такое начнется – никаких дел нельзя делать. А чего вы от меня хотите?
– Товарищ лейтенант, давайте я тут сам пока поговорю, а то меня «деды» и слушать не станут! – заныл Валетов и чуть заметно мигнул: – Мы с господином мэром общий язык уже нашли, а сержант, он же сразу про срок службы спросит!