– Так точно, живой, товарищ Полста первый! Хорошо слышу! Прием! – Мудрецкий спешно прижал тангенту, чтобы аккуратно и без последствий выпустить наружу ехидный и настойчивый смешок. Он уже понял, какую новость ему сообщат, и не ошибся.
– Ну тогда слушай. Сейчас к тебе подъедет машина... Какая у тебя, белая «Нива»? Вот, значит, подъедет белая «Нива». Это машина местной администрации – да ты знать должен, что я тебе говорю! В общем, сдавай дела замкомвзводу, бери тех бойцов, что у тебя сегодня потерялись, и езжай сюда. Разбираться будем, кто тут куда пропадал. Еще вопросы есть?
– Так точно, товарищ генерал! – Горестный вздох Юрий скрывать не стал. – Один из пострадавших – как раз мой замок. Или его брать, или кому я должен командование сдать? Прием!
– Вот же ядерная мать! – совсем по-химзащитному выругался Полста первый. – Ладно, бери второго, одного свидетеля мне хватит, я не прокурор какой-нибудь. Я своим солдатам верю, а офицерам – тем более. Как меня понял, Тридцать пятый?
– Понял вас, хорошо понял! – обрадовался Мудрецкий. – Разрешите выполнять приказание?
– Давай, давай, работай! Люблю понятливых и шустрых, – благодушно отозвалось начальство. – Все, связи конец, сейчас и так увидимся...
– Конец связи, – пробормотал Юрий, снимая шлемофон. Встал во весь рост на броне, окинул взглядом свое беспокойное хозяйство, набрал побольше воздуха: – Пр-ростако-ов, Лар-ре-ев, Рези-инки-и-ин! Ка-а мне, бегом!!! Значит, так, зарин-зоманская гвардия: меня вызывает лично их превосходительство генерал Крутов, так что вы остаетесь без любимого отца-командира. За меня, как положено, остается Простаков. Ларев, не можешь переодеться, хоть отряхнись, сейчас будешь перед двумя генералами сразу выступать, со мной поедешь. Резинкин, через десять минут, если кто-то сюда заглянет, мотор «шишиги» должен валяться отдельно. Не весь, но хотя бы частями. Она у нас не на ходу – что у нее сдохнуть могло?
– Не знаю, товарищ лейтенант, это ж смотреть надо! – мигом сообразил Витек. – Может, фильтры здешняя пылюка забила, а может, и карбюратор мыть пора. Сейчас посмотрим, сразу-то не видно...
– Вот-вот, можешь до завтра смотреть, – одобрил взводный. – Поставь ее у крыльца, мордой вперед, чтобы «зушка» на ворота смотрела... туда, где были ворота, терминаторы хреновы! Железками греметь Кисляка оставь, а сам в «бээрдээму» лезь, на пару с Валетовым. Простаков, Багор с Замором чтобы у тебя далеко от своей зенитки тоже не уходили, мало ли что – вдруг местные захотят товар назад потребовать, пока меня не будет. Ну, вроде бы все. Рацию я прихвачу, так что орите громче, если что. Вот, чуть не забыл – Ларев, тащи два плаща от «ОЗК», бегом!
Обмывать чистой водой и заворачивать бутылки в прорезиненный плащ Мудрецкий не доверил никому. Когда перед остатками забора требовательно бибикнула «Нива», он как раз бережно укутывал последнюю «полторашку» с трогательной надписью «Буратино» на полустертой этикетке.
– Вот так. И посмотрим, кто тут у нас деревянный, а кто останется с длинным носом, – ворчал Юрий, аккуратно связывая в узел рукава химзащиты. – Да иду я, Воха, иду уже!
За рулем оказался не мэр. За рулем оказался его племянник – да в таком виде, что Мудрецкий и не сразу его узнал. Борода аккуратно подстрижена, буйная шевелюра приведена в порядок, вместо импортного камуфляжа – опять-таки буржуйского пошива, но вполне цивильный и, судя по виду, оч-чень дорогой летний костюмчик. Только золотые зубы остались теми же самыми.
– Это у тебя что? – Закир покосился на два булькающих узла, которые тащил за своим командиром Ларев.
– Это то самое. Ты вообще как сюда попал? – запоздало удивился Юрий. – Ты же сейчас должен со своими где-нибудь сидеть!
– Зачем в лесу, когда такие гости приехали! – сверкнул улыбкой боевик. – Надо немножко дяде помочь. Вот видишь, он сейчас за руль сесть уже не может – меня послал.
– Он что, уже начал?.. Хотя да, если гостям налил, то и сам должен. Не знаешь, он в аптеку ездил? Купил что надо?
– Ездил, купил, даже при мне выпил. Слушай, зачем эти таблетки? – с большим интересом спросил Закир. – Чтобы бодуна не было, да?
– Почти что так. У моего вина похмелье несколько специфичное, анальгин не поможет, – уклонился от прямого ответа Мудрецкий. – Так, боец, узлы на заднее сиденье, сам рядом, и придерживай. Ну что, поехали, что ли? Да, а мы в ту же аптеку не успеваем?
– Уже нет, там киоск закрыт уже, – пояснил золотозубый бородач. – Только завтра с десяти будет.
– Поздновато... Ладно, свой запас есть, сейчас прямо и примем, чтобы успело дойти. – Юрий вытащил из внутреннего кармана белую бумажную полоску и выдрал из нее четыре небольшие желтые таблетки. Горестно посмотрел на них, вздохнул: – Прощай, родная микрофлора... Так, Ларев, держи-ка и ты три, на всякий случай. Не бойся, почти не отрава, только горькие. Запей из фляжки-то!
Солдат помялся, опасливо покосился на лекарство, но все-таки подчинился приказу. Судорожно глотнул, отдышался, поплотнее закрыл флягу.
– Черт, как бы не протекло... – озабоченно потянул носом Мудрецкий. – Поехали быстрее, а то потом машину не отмоешь!..
Белая «Нива» вернулась только поздно ночью. Тихо горели над пристанищем химиков огромные южные звезды, среди прогревшихся за день и не успевших остыть камней верещали сверчки. От Терека тянуло речной свежестью и рыбой. Тоненько ныли комары. Мудрецкий, пошатываясь, выбрался из машины и ухватился за дверцу, чтобы не упасть.
– Ф-фу, блин, эт-то н-надо было т-так уж-ж-жраться. – Юрий с наслаждением втянул в себя прохладный воздух. – Блин, до сих пор б-блевотиной пахнет. Т-ты прикинь, а, З-закир? Вот ни-ко-гда... – Лейтенант помотал пальцем, с изумлением посмотрел на свою руку. Растопырил пятерню, по одному загнул пальцы и несколько успокоился. – Ни-ка-да б-больше не б-буду пить с – ик! – ...нералами. А-асобливо с бу-уевыми... не, не так. Ху... Не, во – с бо-е-вы-ми!
Выбравшийся следом Ларев был почти трезв и этим фактом весьма расстроен.
– Какие там боевые, товарищ лейтенант, – с плохо скрытым презрением заметил он. – Вы вон получше держитесь. На что у нас подполковник Стойлохряков пьет, но и то не блюет, и точно уж после этого на пол не падает, а уж про Шиханы я и не вспоминаю... А Дубинин этот – не знаю, заметили, нет – вообще не то что до сортира не дошел – штаны снять не успел. Дерьмищем так и несло, даже спецназ чуть не стошнило, когда утаскивали...
– Несло – эт-то се-ррьезно. Когда н-несет – эт-то др-рисентерия, – уверенно заявил Мудрецкий и потихоньку начал обходить открытую дверцу, намереваясь переместиться к капоту. – Слышь, как теб-бя... Закир, во! Скаж-жешь там, чтобы все с хлоркой у-убирали. Над-до пр-ровести дрис-и-ин-фек-цию, понял, нет? Как в аптеке! Не смож-жете сами – с ут-тра пр-риезжай, поможем. М-мы хы-ми-ки, нас ентому учат. Учили. И не только эт-тому. Слышь, З-закир, зар-раза бород-датая! Пойдем, че-то подарю!
– Слушай, дорогой, шел бы спать, да?! – Племянник мэра был полон нескрываемого отвращения к офицерскому, генеральскому, а заодно уж и рядовому составу всех федеральных сил подряд. – Солдат, помог бы своему командиру, а то не доползет! Или пароль не скажет, пристрелят еще, потом на меня скажут! И автоматы не забудь!
Ларев повесил на шею два «калашникова» сразу, поднырнул под вялую руку лейтенанта, оторвал вторую от машины, потащил выбывшего из строя командира к своим. За спиной хлопнула дверца и заворчал мотор. Через несколько секунд лучи фар подсветили опушку леса и темный прогал дороги между деревьев, «Нива» на прощание фыркнула, полностью поддерживая чувства своего водителя, и укатила обратно в Хохол-Юрт.
– Пр-ристр-релят... М-меня, своего ка-амандира... Тоже буевого... Не, погоди, как там? – Мудрецкий помотал головой, и от этого нехитрого движения в голове встала на место нужная мысль. Мысль, которая должна была занять это место просто сразу же, как только взводный распахнул дверцу. От этой жуткой мысли по спине лейтенанта пробежал не просто холодок – арктический мороз, изгнавший почти все последствия обильного возлияния. – Ларев! Часовые-то где?! Нас же еще сразу спросить должны были!