- Хммм, - сказал Зевс. - Говорят, устами младенца глаголет истина. Так что я полагаю...
- Все за, - сказал Гермес.
Все боги подняли руки.
- Эмм, спасибо, - сказал я.
Я повернулся, но прежде чем успел уйти, Посейдон воскликнул,
- Почетный караул!
В то же мгновение циклопы вышли вперед и выстроились в две линии от тронов до двери, организовав проход для меня. Они вытянулись.
- Все приветствуют Персея Джесона, - сказал Тайсон. - Героя Олимпа... и моего старшего брата!
Глава 21
Блэкджек улетел
Аннабет и я были на пути к выходу, когда я увидел Гермеса у стены во дворе дворца. Он смотрел на сообщение Ириды в дымке от фонтана.
Я посмотрел на Аннабет.
- Встретимся у лифта.
- Ты уверен? - потом она изучила мое лицо. - Да, ты уверен.
Гермес, казалось не заметил, как я подошел. Изображения в дымке менялись так быстро, что я с трудом понимал их. Новости смертных по всей стране пестрели сценами с разрушениями Тифона, крушениями, оставленными нашей битвой на улицах Менхэттэна. Президент созывал совещание, мэр Нью-Йорка, несколько военных машин ехали по улицам Америки.
- Удивительно, - пробормотал Гермес. Он повернулся ко мне. - За три тысячи лет я так и не разобрался в силе Тумана... и людском невежестве.
- Спасибо, я полагаю.
- О, не твоем. Хотя вероятно я должен удивляться - отказаться от бессмертия...
- Это был верный выбор.
Гермес с любопытством на меня взглянул, затем вернулся к сообщениям.
- Посмотри на них. Они уже решили, что Тифон был слишком большим ураганом. Не то, чего бы я хотел. Они не смогут вообразить как все статуи в нижнем Манхэттене сошли с пьедесталов и развалились на кусочки. Они продолжают показывать выстрел Сьюзан Энтони в задыхающегося Фредерика Дугласа. Но я думаю, они и этому найдут логическое объяснение.
- Насколько все плохо в городе?
Гермес пожал плечами.
- На удивление не плохо. Смертные конечно в шоке. Но это Нью-Йорк. Я никогда не видел настолько упругого общества. Думаю они вернуться к нормальной жизни через несколько недель, конечно с моей помощью.
- Вашей?
- Я посланник богов. Моя работа- наблюдать за тем, что говорят смертные и по необходимости помогать им находить смысл в том, что случилось. Я успокою их. Поверь, они свалят это на безумное землетрясение или вспышку на солнце. На что угодно кроме правды.
Он говорил горько. Джордж и Мария вились вокруг кадуцея, но молчали, что наводило на мысль о том, что Гермес очень очень злился. Наверное, мне следовало промолчать, но я сказал:
- Я должен извиниться перед вами.
Гермес осторожно посмотрел на меня.
- И почему это?
- Я думал, что вы были плохим отцом, - признался я. - Я думал, что вы бросили Луку потому что знали о его будущем и ничего не сделали, чтобы предотвратить это.
- Я знал о его будущем, - несчастно сказал Гермес.
- Но вы знали больше чем просто плохую штуку - типа он повернется ко злу. Вы понимали, что он сделает в конце концов. Вы знали, он сделает правильный выбор. Но не сказали ему об этом, не так ли?
Гермес смотрел на фонтан.
- Никто не может вмешиваться в судьбу, Перси, даже бог. Если бы я предупредил его о том, что произойдет, или попытался как то повлиять на его выбор, я бы только сделал хуже. Молчать, быть в дали от него... это было самой тяжелой вещью, которую я когда-либо делал.
- Вы должны были дать ему найти собственный путь, - сказал я. - и сыграть свою роль в спасении Олимпа.
Гермес вздохнул.
- Мне не следовало злиться на Аннабет. Когда Лука приходил к ней в Сан-Франциско... вобщем, я знал что она сыграет роль в его судьбе. Я предвидел это. Я думал, что она сможет сделать то, чего не смог я, и спасет его. Когда она отказалась идти с ним, я едва сдерживал гнев. Мне следовало лучше знать, что я злился на себя.
- Аннабет спасла его, - сказал я. - Лука умер героем. Но пожертвовал собой, чтобы убить Кроноса.
- Я ценю твои слова, Перси. Но Кронос не мертв. Ты не можешь убить Титана.
- Тогда...
- Я не знаю, - проворчал Гермес. - Никто из нас не знает. Обратился в пыль. Рассеялся по ветру. При удачном стечении обстоятельств, его дух станет таким слабым, что не сможет снова обрести сознание, а тем более тело. Но не ошибайся на счет его смерти, Перси.
Мой желудок сделал сальто.
- А что насчет остальных Титанов?
- Прячутся, - сказал Гермес. - Прометей прислал Зевсу сообщение с кучей извинений за поддержку Кроноса: "Я только пытался уменьшить ущерб" бла-бла-бла. Он не станет высовывать голову еще несколько веков, если умен. Криос бежал, и гора Отрис лежит в руинах. Океаниус вернулся в глубины океана, когда стало ясно, что Кронос пал. Тем не менее, мой сын Лука мертв. Его смерть доказывает, что я не заботился о нем. Я никогда этого себе не прощу.
Гермес провел кадуцеем через туман. Сообщения-картинки рассеялись.
- Когда давно,- сказал я. - Вы говорили мне, что самое тяжелое в том, чтобы быть богом это не иметь возможности находиться рядом со своими детьми. Вы так же сказали мне, что ты не можешь оставить семью, как бы тебе того не хотелось.
- И теперь ты понял, что я лицемер?
- Нет, вы были правы. Лука любил вас. В конце концов он осознал свою судьбу. Я думаю, он понял почему вы не помогали ему. Он вспомнил о том, что важно.
- Слишком поздно для него и для меня.
- У вас есть другие дети. Ради Луки признайте их. Все боги могут сделать это.
Плечи Гермеса опустились.
- Они пытаются, Перси. Мы все пытаемся сдерживать свои обещания. И может быть теперь мы сможем больше. Но мы, боги, никогда не были хороши в сдержании клятв. Ты был рожден из-за нарушенного соглашения, правда? В конце концов мы становимся забывчивыми. Как всегда.
- Вы можете измениться.
Гермес засмеялся.
- После трех тысяч лет, ты думаешь, боги смогут изменить своей природе?
- Да, - сказал я. - Я так думаю.
Гермес выглядел удивленным.
- Ты думаешь... Лука действительно любил меня? После всего, что произошло?
- Уверен в этом.
Гермес уставился на фонтан.
- Я дам тебе список моих детей. Есть мальчик в Висконсине, две девочки в Лос-Анджелесе. И еще несколько. Ты последишь, чтобы они добрались до лагеря?
- Я обещаю, - сказал я. - И я не забуду.
Джордж и Марта извивались вокруг Кадуцея. Я знаю, что змеи не умеют улыбаться, но они казалось пытаются.
- Перси Джексон, - сказал Гермес, - пожалуй, ты мог бы нас научить паре вещей.
Еще один бог ждал меня на пути с Олимпа. Афина стояла посреди дороги, ее руки были скрещены и выражения ее лица заставило меня подумать о-оу. Она сменила доспехи на джинсы и белую блузку, но не стала выглядеть менее воинственной. Ее серые глаза сверкали.
- Итак, Джексон, - сказала она. - Ты остался смертным.
- Эм, да, мэм.
- Мне известны твои мотивы.
- Я хочу быть обычным парнем. Хочу расти. Получить, знаете, опыт обычной средней школы.
- И мою дочь?-
- Я не могу бросить ее, - признал я, мое горло пересохло. - Или Гроувера, - добавил я быстро. - Или...
- Избавь меня. - Афина сделала шаг ко мне, и я почувствовал как моя кожа зачесалась от приближения ее ауры. - Я однажды предупредила тебя, Перси Джексон, что, чтобы спасти друга, тебе придется разрушить мир. Возможно, я ошибалась. Кажется, тебе удалось сохранить и то, и другое. Но подумай хорошенько, как ты будешь вести себя с ней дальше. Я дала тебе презумпцию невиновности. Не облажайся.
Чтобы доказать свои намерения, она вспыхнула столбом пламени, опалив края моей рубашки.
Аннабет ждала меня в лифте.
- Почему от тебя пахнет дымом?
- Долгая история, - сказал я. Мы вместе спустились на улицу. Никто не проронил ни слова. Музыка была ужасной- Нил Диамонд или что-то в этом роде. Мне следовало попросить богов еще о том, чтобы они сделали музыку в лифте получше.