Послышался голос Николая:
— Лезь!
В ответ осторожно проныли:
— А если он железякой по голове?..
— Лезь, говорю! Пока ты тут топчешься, он точно, найдет железяку… Да где он ее в такой темноте найдет-то?!
В отблеске света от дежурной лампочки Павел разглядел тень, осторожно выдвигающуюся из-за кожуха. Он подождал, когда тень выдвинулась полностью и оформилась в контур крадущегося на карачках человека, потом ударил. Он метил повыше, в лоб, но понял, что удар не поднимется выше переносья, мешал низкий потолок в виде неровного днища ванны, но тоже неплохо, со сломанным переносьем много не побегаешь… Удар пришелся на руки. Послышался дикий, звериный вопль ярости и боли. Парень выкатился из-под ванны, завизжал:
— Колян, он мне руку сломал!..
— Ничего, — благодушно пробасил Николай, — Гриня тебя заштопает, загипсует, станешь, как новенький… Паша, а Паша? Ошибочка вышла, ты чего сорвался, как полоумный? Вылезай, добазаримся…
Голос у него был слащавый и неимоверно фальшивый, так в западных ужастиках маньяки выманивают запершихся в ванной насмерть перепуганных блондинок, чтобы затем убить их и изнасиловать.
Пора было менять дислокацию, а то еще полезут с трех сторон с фонарями, не отмахаешься, массой задавят в этакой тесноте… Павел бесшумно перебрался на другую сторону ванны, с противоположной стороны все еще слышался слащавый и насквозь фальшивый голос, насквозь фальшивого милого друга Коляна. Вдруг он взревел, как паровозный гудок:
— К телефону! Он уже там…
Павел увидел, как к выходу из машинного отделения метнулась тень, а потому побежал в другую сторону, к лестнице ведущей к люку. Он уже взобрался до половины, когда внизу раздался топот, яростный мат, лестница задрожала, за ним кто-то лез, но Павел повернулся лишь на верхней площадке, под самым люком. За ним лез один из борцов. Павел хорошо видел в темноте, годы странствий по тайге не прошли даром. Он кинул быстрый взгляд вниз, там стояли Николай, и ушибленный, он баюкал левой рукой свою правую. Если она и не была сломана, то ушиблена основательно, так что, на ближайшие пару суток он не противник. Павел дождался, пока лезущий по лестнице борец выпрямится, и вскинул руки, делая вид, будто намеревается вцепиться ему в глотку. Урод, купился на такой примитив! Парень подобрался, приготовившись противопоставить намерению Павла простой, но неимоверно надежный захват за руки с последующим броском через плечи с пятиметровой высоты. Расслабленной ступней, хлестко, Павел врезал ему между ног. От такого удара обычно бывает болевой шок. Точно, лицо парня стало мечтательным, а глаза мутными. Для надежности Павел с разворота врезал ему локтем под ухо, в то место, где нижняя челюсть крепится к верхней. От тяжелого удара парень кувыркнулся через низкие перила, послышался мягкий удар об пол инертной туши и отчетливый треск. Павел злорадно подумал, что Грине добавилось еще работенки.
А это что? Милый друг Коля вытянул вверх руку. Вот мразь! Пистолет… Павел, как подброшенный пружиной взметнулся вверх, к люку, мгновение — и он выкатился на теплый кафельный пол. Вот козел! Не выстрелил. А то бы пуля в крышке люка явилась неплохим вещьдоком для ментов…
Вскочив на ноги, он пробежал по бортику, подпрыгнул, ухватился за стойки и вскарабкался на галерею. Снизу, из ванного зала уже несся громовой рык Николая. Он матерился так, что стекла в витражах дребезжали. Дверь с галереи была открытой, и тот парень, что стоял у телефона, уже бежал по лестнице. Павел демонстративно вышел на площадку. Парень его увидел, замедлил бег, внимательно прокачивая взглядом, потом подобрался, принял боксерскую стойку и ринулся вперед. Павел сделал вид, будто испугался, попятился, приглашая его подняться на площадку, тоже принял боксерскую стойку, но так неловко, что вызвал у парня кривую злорадную ухмылку. Ох уж эти спортсмены… И этот не нашел ничего лучше, как заехать левым прямым Павлу в челюсть, но тут же Павел понял, что это финт, чтобы заставить его раскрыться, он и раскрылся, но вовремя нырнул под правый крюк, поймал боксера на захват и с наслаждением швырнул с маху через плечи на ступеньки. Он прокатился по всему пролету, считая ступеньки и боками, и головой. Не спеша спускаясь за ним, Павел проговорил:
— Вашему Грине работы теперь на всю ночь… Если, конечно, не буду я вас ментам сдавать… — он после паузы раздумчиво договорил: — Если я вас, козлов, как котят в бассейне не утоплю…
Он пинком подкатил инертную тушу к краю площадки и катнул вниз. Бедолага пересчитал и эти ступеньки, но ему уже давно было все равно, он, видимо, в момент броска хорошо приложился головой. Вырубленный боец надежно привалил дверь из раздевалки, в которую уже ломился Николай. Сквозь щель Павел увидел пистолет, а потому ни мгновения не медля, врезал по двери изо всех сил ногой. Край двери пришелся Николаю как раз по брови и по скуле. Раздался такой вой, будто десятку львов хвосты прищемили. Павел подумал, что он начнет стрелять через дверь, а потому незамедлительно ссыпался вниз по лестнице. Вот козлина вонючий! Опять не стреляет! Если кто-то из двух зашибленных Павлом испустит дух, то ментам предъявить будет нечего. Гильз и пуль не хватает, как воздуху…
Через вестибюль ушибленный борец тащил за шиворот зашибленного борца. Увидев Павла, кинулся наперерез. Павел без затей провел свою коронную серию; правой в челюсть, левой в печень. Ушибленный улегся рядом с зашибленным, а Павел взбежал по лестнице, нырнул в раздевалку, и затаился в душевой, в одной из кабинок, приготовил баллончик. Теперь можно было и с милым другом поговорить. В узком проходе вдоль душевых кабинок пистолет бесполезен. Так что, не дальше чем через полчаса вся компания будет упакована, и можно будет пригласить Димыча.
Шли минуты, но никто не шел. Обострившимся слухом, Павел уловил звук захлопнувшейся тяжелой двери парадного входа. Держа наготове баллончик, он пробежал душевую, раздевалку, выскочил на лестницу, прислушался, присутствия людей в фойе не оущущалось. Однако он взбежал на галерею, и, перегнувшись через перила, поглядел в витраж. Внизу была картина, достойная эпического полотна… Какой там эпос… Сценка из итальянского боевичка — "Подвиги Геракла". Николай шел от двери, неся подмышками двух зашибленных, ушибленный, шатаясь, тащился на своих ногах.
— Ушел, козлина… — констатировал Павел разочарованно. — Но тактика оказалась достойной Наполеона с Бонапартом и Александра Никифоровича Македонского… Или, Филипповича?.. Боксеров давить борцовскими приемами, а борцов глушить — боксерскими…
Спустившись вниз, он запер дверь, сходил и в машинное отделение, проверил служебный вход, насторожил систему сигнализации, потом пошел в фойе, взял из кладовки ведро, тряпку, помыл залитую кровью лестницу, порядочная лужа крови натекла и в машинном отделении под лестницей.
Павел довольно усмехнулся:
— А хорошо я этих козлов отделал. Теперь не давать им больше инициативы в руки, нападать самому… Надо разозлить их… — и тут он вспомнил.
Гриней звали еще одного его приятеля. Еще будучи студентом мединститута, он получил квалификацию мастера спорта по борьбе самбо и дзю-до, несколько лет подрабатывал в бассейне по вечерам, дежурным врачом. Уволился лишь в прошлом году. Видимо нашел более доходную подработку, дежурным врачом в банде Николая… Он еще с института был приятелем Николая. Где и как они познакомились, Павел не знал.
Поставив ведро на место, Павел проговорил:
— Ну что ж, для начала завтра навестим Гриню…
Павел не стал строить версий относительно участия в этой истории Алексея. Надо было сначала убедиться, действительно ли он исчез, и если он исчез, то с чистой совестью и спокойной душой сдавать полковнику Николая вместе со всей бандой. Натасканные на убийство волкодавы всю эту дилетантскую кодлу разделают в два счета, а Павлу больше и рук марать не придется.
Чтобы обезопасить себя, Павел набрал знакомый номер. Трубку подняли почти сразу, знакомый голос произнес коротко, уже не по военному: