— Что ты имеешь в виду? — насторожился парень.
Огорошенный случившимся, заинтригованный туманными выражениями собеседника, Валерка начисто позабыл о родителях, с нетерпением ожидающих беспутного отпрыска, о матери-сердечницы, об отце, штурмующем сейчас милицию и уголовный розыск. Все заслонил человек с шрамом на лбу. Строгий и добрый, ласковый и сердитый. От которого прямо зависит сама жизнь неопытного парня.
Собеседники дошли до тенистого бульвара, присели на свободную скамью.
— Не нравится мне интерес, который проявляют бандиты к скромному компьюторщику. Стремление поживиться отпадает — что можно вытянуть у человека, сидящего на зарплате? Значит, существует более весомая причина. Признайся, ты ни в чем не замешан?
Выдать недоумевающую гримасу, отрицательно помотать одуревшей башкой? Слишком скромная плата за спасение от пыток и, возможно, от смерти. Это — с одной стороны. А с другой — открыть тайну спрятанных и почти проданных дискет казалось невероятной глупостью. Ибо она, эта глупость, взрывала их с Людкой мечту на обеспеченную жизнь где-нибудь на амурских берегах.
Что выбрать: благородство или почетную подлость?
Валерка ограничился пожатием плечами, которое можно расценить, как угодно — от признания до отрицания.
— Ты, конечно, имеешь право промолчать, — обиженно покривился спаситель. — Видимо, я не заслужил откровенности. Ну, что ж, переживем. Меня радует твое спасение, постараюсь больше не вмешиваться. Живи как знаешь.
Гордеев поднялся со скамьи, потянулся.
— Подождите, Николай Николаевич, — всполошился Чудин, ухватившись за его руку. — Извините… У меня, действительно… Впрочем, по порядку…
Не прошло и десяти минут, как Гордеев оказался посвященным в компроматную тайну. Во всех тонкостях, начиная от необычной для политика такого ранга, как Молвин, доверчивости по отношению к простой секретарше, и кончая хищением дискет с изложением страшных секретов.
Одно только скрыл обалдевший парень — место, где он хранил бесценный клад. Да и то был уверен — откроет. Еще один легкий нажим Николая — во всем признается, все выложит.
— Покупатель нашелся?
— Да. Помощник советника Президента Молвин… Владелец компромата…
— И когда ты собираешься передать ему дискеты? И, главное, как?
— Еще не решил… Думаю…
— Могу тебя огорчить, птенец ты этакий, задуманная продажа не состоится. Просто тебя похоронят вместе с Людмилой. Теперь мне понятна заинтересованность мафии скромным компьюторщиком. То, что я тебя освободил — случайность, основанная на жадности похитителей. Узнает босс — не сносить им головы. И тебе — тоже… Впрочем, до тех пор, пока у тебя не выудят дискеты, за свою жизнь можешь не волноваться.
— Что же делать?
Гордеев задумался.
Мимо беседующих прошли две женщины с колясками. В них спали младенцы, которых еще не коснулись мерзкие щупальцы современных проблем. Как же завидовал им одуревший парень, как ему хотелось возвратиться в прошлое, где — никаких забот и тревог, за исключением — набить желудок и освободить его!
— Есть один выход, — нерешительно начал Николай Николаевич и умолк.
— Какой? — воспрянул духом Чудин.
Снова этот непонятный человек приходит к нему на помощь, снова протягивает утопающему спасательный круг!
— Не уверен, что ты согласишься, зато знаю другое. Рано или поздно, преступники докопаются до места захоронения твоих дискет. Ведь для продажи ты должен извлечь их из тайника, не так ли? А они сядут тебе на хвост, не пропустят ни единного движения, приспособят зарубежную технику. Сядешь на унитаз — засветишься на экранах мониторов, установленных за несколько километров от твоей квартиры. Станешь ласкать в постели женщину, ту же Людмилу, кто-то будет подтирать слюнки, следить за каждым вашим движением. Пойдешь к другу — проследят. Видишь вон ту деваху?
На соседней лавочке миловидная девчонка активно целовалась с парнем.
— Обычная картинка…
— Если не считать, что партнера девахи я недавно видел рядом с золотозубым… Нисколько, не сомневаюсь, что телка выпорхнула из того же гнезда. Вот как тебя пасут! Через час босс этой парочки будет осведомлен о нашем с тобой свидании.
— Что же делать? — обреченно повторил Чудин, умоляюще глядя на спасителя. — Подскажи…
И Гордеев подсказал. Единственное, по его мнению, средство — доверить хранение дискет ему. У бизнесмена — достаточное количество тайников, до которых не докопаются самые умелые и знающие бандитские шестерки. Когда Чудин наладит контакт с покупателем, Николай самолично принесет компромат по адресу, который ему укажет «владелец». Без проблем.
— Но вас тоже могут… убить?
— Руки коротки у киллеров, — скупо усмехнулся Гордеев. — К тому же, признаюсь, наконец, я не только занимаюсь куплей-продажей… Распространяться на эту тему нет необходимости. Пока — нет.
Значит, подозрения были верны, возликовал про себя Валерка, начиная успокаиваться, его покровитель связан с мафией. И все же умело нарисованная и раскрашенная картина слежки изрядно подкосила его самоуверенность. Отсюда — умоляющие взгляды на собеседника, тон голоса, похожий на всхлипывания смертельно раненного щенка, подрагивание пальцев рук.
— Поэтому и предлагаю свои услуги? Хотя, признаюсь, не очень-то хочется подставлять свою голову, — Николай вздохнул. — Ничего не попишешь, такой уж у меня характер.
Недавняя нерешительность покинула Чудина. А кому, спрашивается, он может еще довериться, если не человеку, неоднократно доказавшему свою доброту и силу? Они с Людкой находятся в плотном кольце врагов, без посторонней помощи им из этого кольца не выбраться.
— Но для того, чтобы передать вам дискеты, я должен пойти к тайнику. А меня в это время…
— Мало ты ценишь своего друга, — пренебрежительно отмахнулся Гордеев. — Погляди на скамейку напротив, видишь двух мужчин, разгадывающих кроссворд? Мои телохранители.
— Может быть мы сейчас и пойдем? — заторопился Валерка. — К чему терять дорогое время… Не волнуйся, Николай, завтра же займусь покупателем…
— Я вовсе не волнуюсь.
Через час заветные дискеты — в кармане Гордеева.
Распрощавшись и еще раз пообещав в самое ближайшее время избавить друга от опасного замшевого мещочка, Валерка побежал к остановке автобуса. Бежал и радостно думал о невероятной удаче. Если бы не покровитель, проследили бы бандюги компьюторщика, захватили дискеты, а их владельца спровадили на тот свет…
Гордеев в сопровождении двух телохранителей медленно пошел по бульвару. Вышел к перекрестку, остановился возле телефона-автомата.
Абонент ответил сразу же.
— Вас слушают?
— Мне — Ивана Герасимовича.
— Простите, кто говорит? Представьтесь.
— Бывший его ученик. В Москве — проездом, хотелось бы повидаться.
— Иван Герасимович сейчас — на заседании Ученого Совета. Освободится приблизительно в семнадцать. Что передать?
— Поклон и благодарность от Никанорова.
Парольные фразы излишне громоздки, но ничего не поделаешь — в чужой монастырь со своим Уставом не ходят. Хорошо еще, что встреча назначена на пять вечера, в прошлый раз ответили: в командировке.
Ровно в семнадцать Гордеев позвонил в квартиру на окраине Москвы. После очередного обмена условленными фразами, ему открыли. Бомбообразный телохранитель провел посетителя в гостиную.
Шютцер изучал газеты. Именно, изучал, а не читал, будто в статьях и коротких, в несколько строк, заметках находился ответ на мучающие его вопросы. А может быть и находился? Не секрет, что разведчики больше пятидесяти процентов информации выуживают из периодики.
При появлении Гордеева резидент отложил «Советскую Россию», приветливо поднялся и, протянув обе руки, пошел гостю навстречу,
— Здравствуйте, Николай Николаевич! Редкий гость, я уже начал, признаться, забывать. Присаживайтесь. Видите, приходится читать макулатуру, — презрительно показал он на разбросанные вокруг газеты. — Раньше было проще — прочитаешь пяток изданий и все становится ясным. Сейчас одна газета врет, вторая опровергает, третяя ставит под сомнение. Пока докопаешься до истины — семь потов сходит. А докапываться необходимо — такая уж у нас с вами работенка…