Хитрюга, мужик! Ловко об"единил себя с рядовым агентом, дал понять: моя судьба — твоя. Меня засекут, тебя, тем более, не помилуют. Если резиденту покажут на дверь, русского его агенту спровадят в камеру… Сравнил, называется!
Гордеев опустился в кресло, стоящее возле журнального столика, сбросил с него «Российские вести» и «Московский комсомолец». С Геннадием Шиловым, он же Ганс Шютцер, нужно быть максимально осторожным, предельно внимательным, как можно короче отвечать на поставленные вопросы, не лезть с советами и предложениями.
Таковы правила «игры».
Хозяин неторопливо накрывал на стол. Появился неизменный шнапс, блюдо с фруктами. Охранник принес любимое немецкое кушанье — сосиски с тушенной капустой.
— Может быть, предпочитаете коньячок? — предупредительно спросил Ганс, открывая бар, набитый фигурными бутылками. — Лично я — за водку, после одной единственной рюмки того же «Наполеона» — страшная тошнота.
— Последую вашему примеру.
Любой, даже самый опытный контрразведчик не увидел и не услышал бы ни одного подозрительного словечка или жеста — благодарный ученик навестил давно не виденного преподавателя, который дал ему путевку в жизнь. Впрочем, подслушивание или подсматривание начисто исключено — не только квартира, но и весь дом тщательно охраняется — использованы новейшие достижения шпионской техники. Типа магнитной защиты, этакого колпака.
— Что нового? — выпив рюмку и подцепив на вилку упругий грибок, наконец, перешел к делу Шютцер. — Удалось?
Вместо ответа Гордеев положил на стол перед боссом замшевый мешочек. Ганс вытряхнул из него дискеты, шевеля тонкими губами, пересчитал их.
— Благодарность и прочая мишура — потом. В начале проверим — не подделка ли, стоила ли овчинка выделки… Так, кажется, говорят на Руси?
Перешли в комнату рядом со спальней. На столе — монитор компьютера. Потирая ноющую поясницу, разведчик уселся на стул. Приглашающе показал на место рядом с собой. Вложил в щель первую дискету.
Прослушивание заняло не менее трех часов. После вычитки каждой дискеты — пятнадцатиминутная остановка, Ганс вслух комментирует прочитанное, определяет важность компромата, не стесняясь Гордеева, беседует сам с собой.
Наконец, информация исчерпана и введена в память компьютера. На всякий случай. Дискеты имеют гнусную способность исчезать, перелетать в другие руки, а вот компьютерную память не украдешь… Впрочем, и такое возможно — замочат владельца и его телохранителей, вывинтят из компьютера жесткий диск с записанной на нем информацией.
— Ну, что я могу сказать — поработали вы классно, как сейчас говорит ваша молодежь, круто. Осталось немного. Посидите в соседней комнате, составьте финансовый отчет… Потом потолкуем о вознаграждении…
Слова босса будто скопированы с неоднократно слышанного ранее. «Финансовый отчет» — полное перечисление понесенных затрат. На подкуп кубанских преступников, организовавших наезд на пассажира стариковского «запорожца». Стоимость железнодорожных билетов, с"естных припасов, даже мороженного, которым Гордеев угостил попутчика. Не забыты пожертвованные продавцам и кассирам сдачи с полтинников и стольников. Учтена немалая сумма, выплаченная «похитителям» Чудина.
Но разве учтешь все? Агент Шютцера круглосуточно дежурил на берегу реки, питался галетами, запивая их водой. Он отлично понимал — с сушм хутор надежно блокирован милицией и николаевцами, единственный выход в мир — Кубань. Вот он, на подобии охотника у лаза в зверенную берлогу, подстерегал девку с хахалем. В какую графу отнести нервные затраты и издевательство над собственным желудком?
Но шеф лишен чувство юмора, ему чужд моральный ущерб агента. Деньги, только деньги! Все должно быть расписано до пфенинга, до рубля.
Николай Николаевич вынул из бокового кармана заранее составленный отчет. Положил на столик и щелчком отправил к хозяину.
— О, вы начинаете исправляться! — воскликнул Шютцер, бегло просмотрев бумагу. — Как говорят немцы, зер гут… Да еще как исправляетесь! — добавил он, вчитавшись в цифры. — Никаких выделенных фондов мне не хватит при таком «исправлении»… Круто, слишком круто!
— Дискеты стоят дороже, — напомнил Николай Николаевич. _ Сейчас в России ничего на общественных началах не делается. Рынок он и есть рынок.
Напоминание пришлось разведчику не по вкусу. Он нахмурился и поторопился приступить к завершающему этапу переговоров — гонорарному…
35
Тайная продажа за рубеж новейших танков разыграла у Николаева аппетит. Он понимает, не может не понимать: возможность поживиться, используя творящуюся в России неразбериху, — временная. Лавочку рано или поздно прикроют. Поэтому нужно торопиться, хватать, набивать мошну. То-бишь, счета в зарубежных банка, скупать виллы и дома, заводы и фабрики.
Не без дружеской подсказки Шютцера зародилось идея — купить целый комбинат. Используя двоюродного брата, Сергей Степанович узнал стартовую цену предприятия. По сравнению с действительной его стоимостью — мизер, баснословно дешево. Похоже, власти торопятся сделать процесс капитализации необратимым. Чувствуют, как под ними шатаются троны и кресла, ехидно кривятся трещины на потолках и стенах, опасно раскачиваются трибуны и микрофоны. Вот-вот все рухнет и провалится в черную пропасть.
Впрочем, черт с ними, с властями. Какой быть стране — социалистической, капиталистической или той и другой сразу — Николаева не беспокоит, он больше думает о собственном будущем, нежели о будущем государства.
Конечно, совет Щютцера-Шилова — чемодан с двойным дном, он меньше всего заботится о благостоянии давнего агента. Просто банкир узнал — неподалеку располагаются подземные старты баллистических ракет большой мощности. Вот куда протянул загребущую лапу резидент немецкой разведки!
Зря пыжишься, с насмешкой подумал Николаев, сейчас разгромленная Россия никого не тревожит, по уровню оборонноспособности она находится ниже самой захудалой африканской страны. Возникнет опасность нападения — предприимчивые энергетики отключат энергию, нищие связисты — связь, промышленность без предоплаты перестанет отгружать запчасти к ракетам, другая отрасль перекроет дыхание с поставками топлива.
И — все. Незачем посылать авианосцы и армады ракетоносцев, запускать дорогостоящие ракеты, подвергать опасности жизнь солдат и офицеров — русские сами себя разгромят. На коленках приползут за подачками — подкормите, не дайте умереть.
Так зачем, спрашивается в детской задачке, утруждать себя разными шпионскими внедрениями, слежкой, анализом грунта и воды?
Впрочем, это дело Шютцера, пусть старается. Главное, его подсказка о покупки комбината легла в удобренную почву и уже стала давать ростки.
Двоюродный братишка озадачен — шурует в Администрации Президента на подобии кочегара в котельной. Его можно понять — Николаев отстегивает помощнику советника столько баксов, сколько раньше тому не снилось.
Одно плохо — нет других связей, которые бы страховали «братскую». Подсидят Егорушку, выпихнут пинком под зад — куда деваться бедному родственнику?
В прошлом месяце попытался пооткровенничать с видным деятелем. Так и так, дескать, частное предпринимательство дышит на ладан, лично он, Николаев, готов подпереть начинания правительства мощным финансовым плечом. И не только правительство, но и отдельных его представителей.
— Вы что взятку мне предлагаете? — закипел чайником, поставленным на сильный огонь, какой-то второй заместитель третьего чиновника. — Немедленно обращусь в прокуратуру!
— Что вы говорите? Какая там взятка? Элементарная благодарность за хлопоты и помощь…
— Скажите спасибо — нет свидетелей… Еще раз появитесь с гнусными предложениями — запишу на магнитофон… Завтра же попрошу генерального прокурора заняться вами и вам подобными…
Пришлось отрабатывать задний ход. Самый настоящий идиот! Сергею Степановичу досконально известно — берет и берет немало. Соратник по бизнесу, с"умевший протолкнуть неплохое дельце с путевками и визами, божился и даже называл солидную сумму в сто тысяч баксов.