— Что случилось, сержант? — подав документы, поинтересовался сидящий рядом с водителем. — Кого-нибудь ищете?
И тут Валерка узнал его. Господи, как же он был прав в поезде, зря многоопытный Гордеев укорял своего спутника в мальчишестве! Впереди сидел любитель преферанса, золотозубый мужик из соседнего купе.
Сидящий в Чудине страх расправил крылья и зашуршал ими.
— Обычная проверка, — коротко ответил милиционер. — Права? — перешел он к окошку водителя. — Что же вы не сказали раньше? — укоризненно покачал он головой. — Машины Алминистрации Президента мы не проверяем… Можете ехать.
Очередная новость! Похитители безбоязненно раскатывают по Москве на машине самого Президента? Плохо это или хорошо? Наверно, хорошо, радостно подумал Валерка, видимо, никакие это не бандиты и не похитители — разладилась компьютерная система в Администрации и потребовался опытный специалист. Вспомнили про Чудина.
Страх улегся, только изредка, напоминая о себе, покалывал парня острым жалом.
Он не знал, что пред"явленные патрулю документы получены бандитами у Николаева, который в свою очередь добыл их при посредстве Молвина. Правда, разворотливому и хитрому помощнику советника Президента было неизвестно для какой цели он передает двоюродному брату «корочки». Тот об"яснил: чисто коммерческие дела, никакого криминала, машины, перевозящие товары, часто останавливают даже обыскивают. Теряется дорогое время, банк терпит убытки. Следовательно, теряет прибыль вкладчик Молвин…
Иномарка поворачивала то вправо, то влево, разворачивалась и мчалась в обратном направлении. С тем, чтобы снова развернуться. Пассажиры угрюмо молчали. Золотозубый работал языком за всех — анекдоты, пикантные историйки, откровенные повествования о ночах, проведенных с женами известных артистов и политиков сыпались из него, как крупа через прорехи в мешке.
Напарники анекдотиста изредка подавали подбадривающие смешки. Похищенный помалкивал — ему было не до зубоскальства.
Наконец, машина остановилась возле под"езда одной из жилых башен.
— Прибыли, ваше превосходительство, — оповестил пленника главарь. — Иди за мной.
Можно было бы и не приказывать — сопровождающие снова взяли Валерку под руки и повели в под"езд. Зашли в лифт. Загораживая широкой спиной кнопки, золотозубый нажал на одну из них.
Обычная московская квартира. Для семьи со средним достатком. Три комнаты, две — смежных, одна — небольшая — с отдельным выходом в кухоный коридорчик. В нее и завели пленника.
— Похавать нет желания? — заботливо спросил главарь.
— Спасибо, сыт. Давайте поговорим — мне домой нужно…
— Придется потерпеть до утра. Базарить с тобой будет босс, сейчас он занят… Не штормуй, дружан, все образуется. Обедать станешь вместе с предками…
Обещание — малоприятное, до завтрашнего обеда мать с ума сойдет, «скорую» придется вызывать. Отец поставит на уши всю московскую милицию.
— А ускорить нельзя?
— Банкует босс, я — шестерка. Он цынканет — мы выполняем… Ништяк, обойдется… Если не хочешь спать, может распишем пулечку? По гусарски — втроем: я, ты, и Водила?
Отказываться не менее опасно, чем соглашаться. Валерка слышал — преступники легко меняют свое настроение. От дружбы и любви до варварских пыток и убийства. Лучше не рисковать.
— Не умею играть в преферанс — не приходилось.
— Мигом научу, — обрадовался главарь. — Капусту имеешь?
Валерка развел руками — откуда? Оставшихся от гордеевского дара триста или четыреста рублей для похитителей — не деньги. Они, наверняка, прокручивают миллионы.
— Тогда — спи, — разочаровался золотозубый. — Набирайся силенок для базара с боссом.
Какой там сон, когда голова кругом идет!
Прежде всего, почему его задержали? Потом — что за босс, с которым предстоит «базарить»? По какой причине его не пытают, вообще не задают ни одного вопроса? По мнению Чудина, бандиты просто обязаны привязать голого парня к стулу или к столу, поставить на пузо раскапленный утюг, загнать в задницу электропаяльник. То-есть, поступить по всем правилам, принятым в бандитском сообществе.
Вместо пыток и допросов, парнишка лет семнадцати с синяками под испуганными глазищами принес задержанному ужин. И не просто воду с ломтем хлеба — варенную курицу с кетчупом, несколько разрезанных пополам помидоров, зеленый лук. Дымящееся в расписной чашке кофе, вазочка с черной икрой.
— Это… мне? — заикаясь задал Валерка глупейший вопрос.
— А кому же еще? — удивился малолетний бандит. — Больше, вроде, здесь никто не сидит. Хавай, кореш, да укладывайся. Слыхал, завтра с тобой станут базарить.
Снова его нацеливают на завтрашний непонятный разговор. Если станут расспрашивать о дискетах — ни слова не скажет, собственный язык проглотит. Ибо компромат — единственное средство для того, чтобы выбраться из карусели повседневности, почувствовать себя Человеком.
Чудин последовал благому совету, после обильного ужина стащил с ног босоножки и, не раздеваясь, улегся на жесткую тахту. Провертелся на ней часов до трех ночи и вдруг будто в черную пропасть провалился — заснул без сновидений.
Пробуждение — продолжение фантастического сна. Открыв глаза, он сразу же их закрыл. Будто ослеп.
В дверях — золотозубый, рядом с ним — Гордеев…
34
Когда недавние попутчики вышли из под"езда башни, Валерка недоуменно огляделся. По его мнению, их должна ожидать, если не колесница, доставившая спасителя прямо от Божьего престола, то хотя бы «линкольн».
— Вызывать машину не было времени, — коротко об"яснил Гордеев. — Узнал, что ты попал в беду и бросился на помощь.
— А как удалось узнать, куда меня увезли? — машинально поинтересовался Чудин, хотя считал, что спаситель — некто вроде экстрасенса — все обязан знать.
Гордеев ответил многозначительной улыбкой.
— У каждого человека, дорогой друг, имеются свои секреты. Тем более, у бизнесмена. Предпочитаю их не разглашать… Лучше поговорим о тебе.
Друзья медленно шли по теневой стороне улицы. Солнечные лучи, пронизывая листву, рисовали на асфальте загадочные фигуры. Прохожих мало, время ранее, первая волна — работяг — уже схлынула, вторая — чиновничья — еще не зародилась. Только мамаши и бабушки раскатывали в колясках своих младенцев да старики-пенсионеры с тоской просматривали газетные развороты.
В душе недавнего пленника распевали звонкоголосые птицы, исчезли мучающие его страхи, он снова обрел уверенность и надежду. Ему удивительно повезло — волшебница-судьба свела с таким сильным и богатым человеком, как Гордеев.
— Что ты имеешь в виду?
— Мне удалось вытащить тебя из бандитского логова, как, надеюсь, ты сам понимаешь, с помощью денег. И — немалых. Похитители назначили зверский выкуп, пришлось раскошелиться…
Да, кто я вам? — едва не заорал компьюторщик, окончательно потеряв способность мыслить и оценивать. — Сват, брат, незаконорожденный сын? Почему выкладываете миллионы, для чего или для кого?
Но эти вопросы жалили сознание компьюторщика не так болезненно, как другие, набросившиеся на него на подобии безжалостных пчел.
Почему, спрашивается, похитители обратились с требованием выкупа не к родителям, а именно к попутчику? Каким образом узнали его адрес либо номер домашнего телефона? Какими невидимыми нитями Гордеев связан с мафией?
Парень не решался задавать эти вопросы в лоб, боялся даже намекнуть на их существование. Понимал: обидеть Николая — потерять его поддержку, а эта потеря невозместима. Особенно, когда бандиты неизвестно по какой причине положили на него глаз.
— Надеюсь, ты понимаешь сложнось создавшейся ситуации?
— Понимаю, — кивнул ничего не понимающий Валерка. — Постараюсь отработать.
— Ты? Отработать? — рассмеялся Николай, останавливаясь. — Да тебе всей жизни не хватит. Чудак-человек, неужто не понимаешь, что и у бизнесменов бывают привязанности и душевные порывы? Или — считаешь всех нас оглохшими и ослепшими, вместо сердца — золотой насос? Ты пришелся мне по душе — вот и вся разгадка моих действий. Что же касается потраченных денег — их возместят мои комки… Сейчас нас с тобой должно тревожить совсем другое.