Николай согласно кивнул и небрежно отсчитал аванс. Богатющий мужик, без осуждения и зависти подумал племянник старого рыбака, не зря бандюги нацелились на его карман.
Отделавшись от пассажиров, слесарь завел мотор и поплыл на хутор.
Нет, он не жалел оставшуюся на островке девушку, его донимали предчувствия беды с дядькой. Людка, Валерка, по сути, чужие для него люди, согрешили — пусть расплачиваются, свою лепту в их спасение старый рыбак и его старший племянник внесли.
По всем прикидкам дядька сейчас находится на острове, пасет Людку. Пантелей добрался до знакомого островка, спрыгнул на берег. Шалаш исчез, остался прямоугольник вытоптанной травы да разбросанные жерди, ранее составляющие его каркас. Костерище, на котором обычно варилась еда, перекопано.
Значит, все же Димка увез девчонку в Краснодар. Дядька сидит дома и с тоской поглядывает на плавни, поджидает любимого племяша.
Пантелей поспешил к хутору.
Привязав лодку к вбитому в песок железному пруту, не снимая с уключин весел, побежал к знакомой хатенке.
Внешне — все в порядке: калитка закрыта, проволочная петля накинута на столбик, дверь в хату тоже закрыта. Не на замок, конечно — на хуторе Ручьистом отродясь не знали замков. Да и, что воровать в доме бедного рыбака: старую рухлядь, проржавевшие ведра или порванные подштанники?
Вошел в горницу и обомлел. Вот оно то, чего он так боялся!
Посредине на полу — запекшаяся лужа крови. Постель смята, одна подушка валяется на прикроватном коврике, вторая — в ногах, стул с отломанной ножкой лежит в углу… И еще — кровавое пятно… Неужели?…
Заскочил к соседке-старухе — пусто. Что зловредная бабка в преисподнюю провалилась или свезли ее в больничку? Такая же обстановка у инвалидки…
Хутор окончательно обезлюдел. Будто помер.
Растерянный, издерганный пасмурными мыслями, Пантюша завел стоящий под навесом мотоцикл и помчался в город…
33
В Таганроге с перевозчиком расплатился Гордеев. Он же покупал продукты, билеты на поезд, дорожные принадлежности. Казалось, карманы попутчика набиты деньгами, как арбуз семячками, и Николай тратит их, не задумываясь, почти не считая. В железнодорожной кассе отверг немалую сдачу, протянутую ему кассиршей.
— Бог мой, какая мелочевка! Оставьте себе на губнушку…
Покупая на перроне мороженное, выбрал самое дорогостоящее, опять оставил продавщице сдачу.
— Сама побалуйся сладким, девочка, небось свою продукцию только во сне пробуешь…
При этом Николай сохранял барственный вид человека, для которого стольник — ерунда, семячки.
Валерик только таращил глаза и что-то бормотал. В его глазах попутчик вырос до состояния сказочного богатыря. Миллионер? Бред, сейчас миллионеры мелко плавают, подмяв их, на поверхность выбрались миллиардеры, которые вряд ли станут путешествовать без комфорта, подвергая опасности не только свой бумажник, но и жизнь.
Значит, очередной чудак. Сколько пришлось за последний месяц повидать таких наивных чудаков! Начиная со старого рыбака, спасшего совершенно незнакомых ему людей, слесаря Пантюши, угрюмого увальня, рискующего жизнью ради защиты того же Гордеева. И вот — Николай Николаевич. Язык с трудом поворачивался называть попутчика по имени.
Кто же он такой, откуда свалился?
Часа три компьюторщик терпел, потом не выдержал. Покуривая в тамбуре, купленную опять же Гордеевым, «мальбору», с деланным равнодушием спросил.
— Где ты… вы работаете?
Николай рассмеялся.
— Привыкай к «ты», дружок. Я тебе уже говорил: официальность в нашем с тобой положении — опасная штука… Что же касается работы… — он задумался, словно сомневался: стоит или не стоит откровенничать с этим птенцом. — Занятие мое несолидное, зато прибыльное.
— Криминал? — ужаснулся Чудин, но ужас оказался каким-то «сладким». — Не боитесь?
— Сказано, перейди на «ты»! — беззлобно, но довольно строго, прикрикнул Гореев. — Никакого криминала — мне принадлежит пара десятков комков. Вот и все.
Рассказывай сказочки для младенцев, иронически подумал Валерка, мастерски изображая внимание и восторг, комки — прикрытие, нечто вроде театральных кулис, за которыми — грабежи, разбой, возможно, убийства. Те самые убийства, о которых, роняя слюнки, повествует телевидение. Дерзкие, удачные, выгодные. По твердому убеждению парня нельзя такие деньжища заработать честным путем.
— А вообще, лучше тебе не спрашивать о профессии и источниках доходов. Меня — можешь, от других получишь занозины. Ты, паря, не инспектор налогового управления и не сыщик из уголовки — обычный ощипанный птенец, боящийся потерять последние перья из фазаньего хвоста.
Странно, но обидчивый парень на этот раз стерпел унизительный выговор, промолчал. Перевесило непонятное уважение, испытываемое им к этому немолодому человеку со шрамом на лбу.
В поезде Валерка чувствовал себя довольно неуютно. Видимо, на него здорово подействовали передряги последних нескольких недель, особенно — последняя: схватка на заправке. Повсюду ему чудились преследователи, следящие за каждым шагом.
К примеру, семнадцатилетняя девчонка с нижней полки, чем она не наводчица преступной шайки? Глаз с него не сводит, беспричинно краснеет, кокетливо смеется. В голову не приходило — понравился симпатичный парень, вместо этой простой мысли — боязливые предположения.
А чем не пособник бандитов, золотозубый мужик третий раз заглядывающий в купе с настырным вопросом: нет желания расписать пульку? Будто беглецам больше нечем заняться, как корпеть за картами. К тому же, приглашения, как заметил Чудин, адресовались только к обитателям его купе, другие «преферансист» проходил мимо.
Или толстый, отдувающийся бизнесмен, постоянно торчащий возле окна? Типичный бандитский босс.
В голове мигом «сколочена» подходящая версия. Главарь банды, наводчица, шестерка. Преступная компашка, решившая охмурить, возможно, и замочить богатого мужика и его хилого попутчика?
— Не дурачься, Валерка, — попросил-приказал Гордеев во время очередного перекура. После того, как Чудин посвятил его в свою «версию». — Ты ведешь себя так, будто играешь в казаки-разбойники. Не время и не место.
— Но нас же выслеживают! — почти закричал «птенец». — Тот же золотозубый…
— Вижу. Прошу тебя, сделай вид — ничего не знаешь и не понимаешь. Лучше займись соседкой, она, кажется, глаз на тебя положила. Жирного мужика я знаю — владелец модного казино в Москве. Золотозубый, видимо, мелкий жулик, зарабатывающий на хлеб с коньяком игрой в карты. Которые, наверняка, крапленные. Вот и подкатись к соседке…
— К наводчице? — снова ужаснулся «сыщик».
Гореев развел руками. Типичный пацан, романтическая натура, все ему чудятся погони и перестрелки, шпионы и наводчики. С такими настроениями недолго, на самом деле, напороться на неприятность. Типа схватки на заправке.
— Не послушаешь моего совета — покину тебя. На первой же остановке сойду и дождусь следующего поезда.
Напуганный перспективой остаться в жалком одиночестве, Валерка поджал павлиний хвост. В соответствиит с рекомендациями попутчика занялся соседкой по купе.
Конечно, это далеко не Людка — тощая, с маловыразительным лицом, до тошноты кокетливая девица. И все же, ухаживание скрасило медленно бредущее время, заставило позабыть о многочисленных опасностях. Даже золотозубый, в четвертый раз предложивший расписать пульку, уже не вызывал подозрений. Гордеев прав — обычный карточный шулер, зарабатывающий немалые деньги.
Девица хихикала, выпячивала худосочные грудки, смахивающие на незрелые яблочки, обещающе щурилась. Разве дождаться, когда Николай уснет, и завалить телку, равнодушно, без малейшего намека на мужское желание, подумал Чудин. Отказа, похоже, не предвидится.
Не решился. Ограничился поцелуями и беглыми поглаживаниями. Девушка ожидала большего. Дышала на подобии кузнечных мехов, вертелась, словно сидела не на тюфячке — на гвоздях. Короче, изображала бурную страсть.