– Я тебе покажу, педики бастуют!! - прошипела старуха, развернувшись и изготовившись повторить неудавшееся нападение, - я тебе устрою пустую больницу, щенок чёртов!!! - Судя по её голосу, она, как и Кучко из 709-й, была хорошо обезвожена.
– Петя, убегай! - взвизгнула Лиза. - Я защищусь.
– Я тебя вместе с твоим петушком… - хрипела она, молниеносно выкидывая сжимающую скальпель руку в сторону Петиного лица, -…вылечу! Все внутренности вам херургирую!
Пётр успел отбежать в сторону и даже краешком скальпеля его не задело.
– Не дёргайся никуда отсюда, петух жареный, - цедила старуха, ухмыляясь обезображенным яростью, злобой и отъявленным сумасшествием лицом, - пока тебя в сраку не клюнули! Далеко ты не убежишь - скорая помощь тебя быстренько догонит!
Пришелец вытащил связанную медсестру в коридор, вернулся через секунду, подошёл к окну и задвинул разноцветные шторы.
– Нафига ты это? - усмехнулись ребята.
– Время пришло, - ответил Пришелец. - Все сейчас так делают.
– А в коридоре, чё там? - не выдержали-таки и спросили у него.
– Не скажу, - ответил тот. - Вы мне не поверите, даже если я вам навру.
– Ну скажи! - начали канючить все, кроме, разумеется, понимающей свою беспомощность (любой приёмчик против этого странного новичка окажется нулевым) Жанны.
– Хорошо, - согласился он, - я скажу вам чистую правду, но только с условием. Принимаете ли вы условия?
– Рассказывай, - заинтриговались все, - плевать на всё!
– Тогда моё условие: пусть каждый из вас забожится на защекана, что сегодня вы из палаты не выйдете.
– Божатся только защеканы, - отреагировали ему. - Да и как мы выберемся "через твой труп"? Самбистка, и та не сумела преодолеть барьер…
– Тогда я молчу.
Все поклялись, кто чем мог. Осталась очередь за Жанной.
– А мне что, - подала она саркастический голос, - тоже божиться?
– А как же! - последовал от Пришельца ответ. - Что ты, особенная? В крайнем случае, принесу отрезанный хер Концова, он у него до сих пор стоит от твоих прелестей.
– Да хрен с ней! - последовали возгласы, - пусть хоть сейчас выходит! Всё равно, она нам не даст, не будем же мы насиловать её.
– Нельзя терять людей! - объяснил им Пришелец, как недоразвитым существам. - По углам - по щелям нужно прятаться. Может так только и выживем. Тараканов ведь не давят, если их не видно, а с людьми корабль не полетит.
Все молчали, не перебивая, будто каждый боялся, что рассказчик обидится и прервётся на самом интересном месте, или многие понимали "принцип хорошей книги" - не поймёшь ни смысла ничего, пока всё не дочитаешь до конца (самое главное ведь всегда в конце!).
– Вы, друзья мои, странного с начала моего прихода в больницу, ничего не заметили? - спросил всех (и Жанну в том числе) Пришелец.
– Ну и что дальше? - Вообще, разные ответы последовали.
– А то… - заострил он их внимание, - сейчас будет моя "чистейшая правда"… Мне сдаётся, что мы скоро полетим. Вся больница. В прямом смысле слова, "полетим".
– Что значит "сдаётся"?! - налетели некоторые на него с вопросами. - Ты полагаешь, что мы "полетим", но не до конца уверен?
– Понимаете, в чём дело, - решил он рассказать всё по порядку. - Началось это ещё вчера… Я вам говорю, тут же прервался он, если буду рассказывать правду, то… будет лучше, если я стану врать. Так что не обращайте особого внимания, если услышите нечто донельзя неправдоподобное…
– Да рассказывай, - уговаривали его, - чё мы тебе, не друзья - поверим!
– Итак, началось это вчера, - начал он рассказывать безо всяких "обиняков". - Я проснулся. Назовём это "проснулся". Хотя, больше мне чувствовалось, что я родился, потому что не помню, чтоб я перед этим засыпал, или "умирал", если речь идёт о клинической смерти. "Родился" я не один. Неподалёку от меня находилось ещё восемь человек. Таких же как я… В смысле возраста, таких же. И все "проснулись". Поскольку вокруг нас никого не было и друг с другом знакомы мы не были, то тут же сдружились. Начали рассказывать много интересных вещей. И "раз пошла такая пьянка", то один из нас решил "пошалить"; сказал, что знает классный розыгрыш. Показал нам больницу, не объяснил правила игры, только сказал, что всем нам нужно прикинуться новичками и - кто во что горазд; и в разное время, в течении дня, разместиться на всех девяти этажах - по этажу на человека. И вот только теперь до меня начинает кое-что доходить… Такое у меня создаётся впечатление, что нечто свыше - что-то невидимое и могущественное - начинает контролировать все мои действия, потому что одно цепляется за другое, как я заметил. Я веду себя соответственно ребёнку - веду свою собственную бессмысленную, импровизированную игру - а всё вокруг происходит, словно ЭТО-НЕВИДИМОЕ дёргает меня за такие же невидимые ниточки. У меня, например, хорошо развита интуиция, в сравнении со всем окружающим нас человечеством, много силы, отличающейся от всех людей, какими бы тренированными они ни были. Много ещё разных других качеств, долго всё перечислять. И вот я начинаю задумываться, а на Земле ли я "родился"? А не принёс ли мой "эмбрион" космос. Конечно, я понимаю, что с логической точки зрения, всё это "детский лепет", но… я ведь отличаюсь от остальных, как я чувствую. Так вот, что это?
– И ты, своим мощным чутьём чувствуешь, что наша больница должна полететь? - спросили его, решив, что всё что хотел, он рассказал.
– Я вам не могу объяснить то, что я ощущаю, - ответил Пришелец на вопрос, - это может быть долгим и нудным рассказом.
– Ну и расскажи, - предлагали ему. - Ты ведь здорово рассказываешь! Всё равно, судя по твоим рассуждениям, нам тут ещё долго куковать.
– А по-моему, - выразила своё мнение по поводу услышанного Жанна, - ты всё врёшь, новичок. Выпендриваешься перед всеми. Ты ж у них теперь КОРОЛЬ!
– Не будь ты такой стервой, Жанка, - отреагировали ей. - В жизни ведь тяжело тебе будет.
– Ага, - усмехнулся Пришелец, отвечая Жанне, - я помню, Король-Трамвай-шестой.
Жанна прыснула.
– А чё ты к нам таким тормозом пришёл? - поинтересовался у пришельца Сеенко. - Не развился?
– Ну почему же, я развит был с "пробуждения" не меньше чем сейчас. Просто я не понимал ещё, кто вы и как с вами надо себя вести. А потом постепенно стал вашим "зеркальным отражением". Попал бы я к чмырям, был бы чмырём. Но НЕВИДИМКА хоть как не переставал бы дёргать меня за ниточки.
– Ты считаешь, - обратилась к нему Жанна, - что для каждого надо быть его "зеркальным отражением"? Это твоя мудрость? А просто - самим собой - нельзя быть? - "без отражений", вести себя со всеми так как тебе нравится, если, конечно, тебе не нравится быть отражением, но ты выжимаешь из себя все соки. Так нельзя?
– Ты уже всё сказала, - ответил он, - мне нравится быть отражением; особенно я счастлив, когда "зеркало" кривое. Только иногда я сам не понимаю, зеркало ли во мне находится или что-то другое. Вот сейчас, например, начинаю задумываться, а правильно ли я сделал, убив Конькова.
– Так ты его убил?!
– Да, - грустно ответил Пришелец, - по глупости. Дурацкий сон приснился моей молодой-бестолковой черепушке, в которой мозгов ни на грамм, вот я и… решил, что наше общество должно истреблять искривление - уродство, изготовляемое кустарным методом. А сразу, как убил, и задумался.
– А Говлиновича куда дел? - любопытствовал Сеенко, хоть и давно уже догадывался.
– Не будем об этом, - ответил Пришелец. - Безумен я тогда был, как снег…
– Как кто?
– "Снежные кресты" Олега Абазина не читали? Там тоже, - снег с небес выпал среди лета, чувствуя себя стопроцентным инопланетянином, и давай пожирать народ толпами, пока вокруг никого не осталось, кроме двух-трёх компашек. Глупый рассказ. Так вот, снег тот был только сначала безумен. А потом, отлежался на Земле, набрался от неё мудрости и стал дотого нормальным, что автор аж рассказ не дописал, остановившись на самом интересном месте.