– Некоторые вещи действительно сбываются, - подала свой робкий голосок Нашина, - как у Пушкина, например… у Высоцкого, или как у Нострдамуса. Только нужно для этого родиться по воле божьей, и - самое главное - преодолевать все преграды и не зарыть свой талант.
– Надо же! - усмехнулась Инга, - Машина что заговорила! А с виду не скажешь…
– Она всё верно говорит, - перебил её Пришелец, обращаясь больше к Пете. - Ты зарыл свой талант тем, что выкинул на помойку "Пришельца"…
– Да это же не я! - по-детски заоправдывался тот, - это мать моя его выкинула на…
– А это никого не волнует, - сурово заявил ему Пришелец. - Ты в мусорное ведро не полез, только потому, что папа с мамой тебя ремнём отучили лазить по помойкам и подбирать на улицах всякую дрянь. А настоящий автор, одарённый богатой интуицией, летел на самолёте в то время как мама твоя выкидывала "Пришельца". Ты можешь в это поверить? Чутьё его не подвело; он нашёл твой дом. И - поверишь / нет - он незаметно залез в мусорную машину, она как раз в это время забирала мусор, и пацан тот едва успел…
– Так он был пацаном? - перебил его Петя.
– Да, твоим двойником, - ответил Пришелец. - Он всю дорогу, пока грузовик не доехал до Горностая, рылся в темноте, искал наощуп твою тетрадь с "Пришельцем". А ты…
– Чёрт! - выскочила на своей одной ноге из-за угла дверного проёма лестничной площадки Лиза (где-то она нашла пару больших газетных листов и заслоняла ими нужные части своего тела), - да я же видела этого пацанишку! - Пока она подходила ближе, она вовсю старалась игнорировать восхищения вслух Паши Тидорова, с которым она училась в одной школе (он-то эту школьную белую ворону быстро узнал, хоть и учился тогда в третьем классе, а она в восьмом; после того, как она закончила школу, она часто натыкалась на этого балагура и всякий раз он её безнаказанно высмеивал перед друзьями и являлся в её глазах Паршивцем 1), - Я тот день запомнила на всю жизнь. Он залазил в мусоровозку, я видела! Но только он не был похож на Петьку.
– Значит ты не того видела, - отреагировал её брат.
– Того она видела, - произнёс Пришелец, - просто к лицу не пригляделась как следует.
– Так он не поворачивался ко мне лицом! Но я-то помню, что за несколько дней до того, мать с отцом выпороли моего брата, за то что он возникал, что мать убиралась в его комнате и выкинула в мусорное ведро его тетрадь…
– Ну вот, видишь, - обратил Пришелец внимание Петра на то, что не остался голословен, - можно, оказывается, верить мне на слово. Не всегда враньё доносится из моих уст.
– Так значит тот пацан, мой двойник, изменил твой характер? - задумчиво произносил Пётр, пока сестре его предложили накинуть халат. - Он заново переписывал весь мой рассказ, превращая тебя из вруна в настоящего инопланетянина…
– Ладно, хватит болтать, - прервал Петра Пришелец, - а то так до послезавтрашнего утра проболтаем…
– Хорошо, - согласился с ним тот, направляясь в сторону 708-й палаты, - давай, неси мне какую-нибудь тетрадь, попробую написать что-нибудь.
– А по-моему, она там есть, - заметил Пришелец вслед подходящему к 708-й Петру, - я вчера заходил туда и там на столике… кто-то, наверное, забыл и ручку и общую тетрадь.
– Ну и отлично, - проговорил Пётр, толкая дверь и заходя в палату.
– Может ты оделся бы для начала? - крикнул ему Пришелец, перед тем как тот толкнул дверь, - а то не прилично как-то… да и прохладно, осень.
– Ничего, - ответил Петя, толкнув дверь, - я не закомплексованный, и не стесняюсь того, что естественно, а когда телу холодно, то мозг начинает лучше работать.
Он вошёл в палату и захлопнул за собой дверь.
В палате действительно был столик и на столике этом и в самом деле лежала общая тетрадь и рядом с ней ручка. Выходит, опять Пришелец не обманул.
Пётр сел за стол, открыл тетрадь… А там уже было кое-что написано… Причём, места свободного в тетради этой не было. Вся была заполнена корявым детским почерком с грамматическими ошибками.
После заглавия, ПРИШЕЛЕЦ, шёл текст примерно такого содержания:
"Располагалась детская больница на окраине города; высокое девятиэтажное здание стояло в приличном удалении от жилых мест, внутренне чем-то напоминая собой лагерь…, если учитывать, что рядовым прохожим пройти мимо данного лечебного учреждения будет явно не по пути…" и т.д. и т.п. (см. "Пришелец" сначала)
Пётр читать всё это не стал, а решил показать эту находку Пришельцу, который, если ещё не зашёл в палату, то продолжал стоять в коридоре, дожидаясь Петю.
Он поднялся с заправленной койки (странно, но в этой пустынной палате все восемь коек были заправлены, словно палата была вовсе не пустынна, а наполнена невидимыми детьми… или ещё не "придуманными" детьми), взяв в руки тетрадь, и… почувствовал, что в палате он не один…
Из-под его койки выбирался какой-то юнец.
– Пацан, - проговорил Петя как по привычке, - ты чё…
Но когда Петру обнажилось лицо этого пацана…
– Не торопись выходить, - сказал ему пацан голосом Пришельца, если не обращать внимание на то, что сам он был абсолютной копией Пришельца.
– Это ты написал? - кивнул Петя на тетрадь, которую положил на стол, как только увидел лицо этого юнца и кое о чём догадался.
– Не важно, - ответил тот, извлекая из кармана скальпель. - Я не как та вялая старуха, которую ты боксировал на первом этаже. Понимаешь, о чём я?
– Не совсем, - признался Петя, всем своим видом показывая, что не собирается ничего делать - никаких резких движений, никаких глупостей.
– Ты должен посидеть здесь немного, - объяснила ему копия Пришельца, - пока я выйду в коридор. Понял? Сидеть и не выходить, даже если срать захочешь. И в тетради ничего не чиркай, а не то руки поотрезаю.
И Пришелец вышел из палаты.
– Ну чё, ребята, - обратился к собравшимся Пришелец, как только Петя захлопнул за собой дверь 708-й, - по палатам? Там его и дождёмся. Он долго будет писать. Искусство суеты не терпит. Но до вечера управится, так что больница наша не успеет превратиться в инопланетный космический корабль и улететь куда-нибудь на солнце.
Все, как по команде, двинулись - каждый в свою палату, даже обнажённые худосочные дети - для них явился Главарь, так что нет больше причин находиться под влиянием иллюзий и ошибочно спасать больницу от подготовки к взлёту.
Пришелец входил в свою 715-ю палату последним, когда в коридоре не осталось ни одного (живого) человека, кроме того, что располагалось вокруг. Он уже захлопывал за собой дверь, как… приостановился, прислушиваясь.
– Чё ты там услышал? - тут же поинтересовались у него соседи по палате.
– Да нет, ничего, - вернулся он назад - в коридор. - Не выходите пока, пацаны.
– А чё там? - подскакивал к двери Сеенко, но отпружинивался назад - Пришелец толкнул его в грудь.
– Я сказал, сидеть и не выходить никому! - строго наказал он всем и захлопнул дверь.
Перед тем как зайти в палату, он услышал доносящиеся из 708-й разговоры. И ему подумалось, что Петя там не один.
Из 708-й тем временем выходил… Петя… Только на этот раз он был одет.
– Чё ты там, и одежду даже нашёл? - спросил Пришелец у вышедшего из палаты. - А не пишешь почему? Не успеешь ведь до…
– Всё уже успел, - произнёс ему Петя. - Классный рассказ получился! Но тебе он, Пришельма, вряд ли понравится.
– Чего?! - скривил Пришелец удивлённую мину, - как ты меня назвал?!!
– Как слышал, - ответил тот, - у тебя совершенный слух, как описал я в повести. Видишь, какой я добрый, не сделал тебя глухослепым. А ты мне чевокаешь!
– Погоди, - не понял Пришелец, - ты что, не Петя?
– Не Петя - не Петя, - ответил ему тот, - я Пётр! Натуральный и взаправдашний Пётр, а не та глупая выдумка, что сидит сейчас без трусов в 708-й!
– Ты сумасшедший, - поправил его Пришелец, - возомнивший себя Творцом. А я-то думал, Пётр нормальный парень, без привета! А он обыкновенный злобный шизофреник. Раздвоение личности.