Через 15 минут я почувствовал, что любопытство мое полностью утолено. Осталось только посетить туалет.
О туалетах ЦК ходили легенды, в которых эти заведения представлялись волшебной страной, текущей молоком и медом. Фантазеры уверяли, что там в каждой кабинке висит рулон туалетной бумаги, а рядом на полочке стоят запасные рулоны разных цветов. Чтобы дать понять, какие эмоции в те времена вызывали такие рассказы, напомню, что в 1972 году молодя кокетливая женщина, которой досталась туалетная бумага, просила продавца продеть внутрь рулонов веревочку, превращала покупку в ожерелье, вешала его себе на шею и гордо шла по улице, вызывая жгучее вожделение мужчин и наслаждаясь завистливым шипением менее удачливых дам.
В туалете было довольно чисто. В некоторых кабинках, действительно, рулончики висели, в других - сиротливо белели картонные цилиндрики. Полотенце для рук могло бы быть и посвежее. Словом, я пришел к выводу, что никакие особенные сюрпризы здесь меня не подстерегают. И ошибся.
Атлетического сложения мужчина энергично распахнул дверь и стремительно влетел в заведение. Так же энергично дверь закрыл. Окинул помещение орлиным взглядом и...потух. Впечатление было такое, что у меня на глазах шилом проткнули пузырь. Лицо мужчины посерело и сморщилось, колени подогнулись. Он ссутулился и зашаркал к писсуару. Подойдя, оперся левой рукой о стену, а правой стал мучительно, рывками расстегивать молнию. При этом он все время тихо поскуливал. Потом он неловко молнию застегивал, по стариковски глядя вниз и не переставая глухо стенать. Шаркая, направился к двери. Я, обомлев, смотрел на все это, готовясь подхватить падающее тело и позвать на помощь. Мужчина взялся за ручку двери и простонал в последний раз. Затем произошло второе чудо. Спина распрямилась. Плечи расправились. На лице вспыхнул здоровый румянец. Рывком он распахнул дверь и стремительно выскочил.. Я выглянул наружу. Мужчина упруго летел по коридору навстречу такому же красавцу. " Выступил, выступил он на слете. Сам приехал и выступил ! ", победоносно кричал он...
" Чертово местечко ", - заключил я и, не мешкая, поднялся на седьмой этаж.
Постучав и получив приглашение войти, я оказался в громадной комнате, уставленной металлическими стеллажами. На стеллажах тесно, переплет к переплету стояли сотни папок. И каких! Каждая могла украсить любую Прибалтийскую выставку художественных произведений из кожи.
Сидевший у окна молодой человек завладел моим пропуском и, сверившись с записями журнале предложил мне найти свои папки самому.
Наши красные Золушки по 51 коп. были видны издалека и производили впечатление бомжей на дипломатическом приеме. Однако я сделал вид, что внимательно разглядываю переплеты и пошел вдоль стеллажей. Наудачу вытянул одну из папок. По благороднейшему мышиного оттенка сафьяну сверху червонным золотом было вытеснено: " Наши знания - тебе, родной Комсомол ! ". Ниже, золотой нитью двух разных оттенков был Бог знает в какой технике изображен комсомольский значок. Еще ниже, уже серебром - название какого-то московского института. Затем- фамилии авторов. И, наконец, название работы: " О роли горчичных масел при киле у крестоцветных ". Мне стало тошно, я взял своих сироток, расписался и вышел вон.
Вернувшись в Питер я в красках по горячим следам описал все увиденное своему другу. " Говорил я тебе, что по шестнадцать ли копеек, по пятьдесят ли одной - все едино ", - заключил я свой рассказ. "Да, правильно тебя раскусили, -парировал он, - и впрямь нельзя тебе доверять процесс получения скрытого электростатического изображения? "
* Конец 70х. *
Табель о рангах
Помимо научных и философских семинаров, существовали еще и семинары общественно-политические ( за точность названия в данном случае не могу поручиться ). На них, как правило, разъяснялись решения Партии и Правительства. Нужно признать, что в большинстве лабораторий начальство не проявляло излишнего энтузиазма, полагая, что квалификация сотрудников позволяет им самим прочесть газету и сделать необходимые выводы. Понятно, однако, что решения судьбоносные и, в особенности касающиеся науки, оставлять на усмотрение самих сотрудников, было невозможно.
Где-то в конце 70х вышло очередное постановление о сближении науки с производством, и в теоротделе был созван этот самый общественно-политический семинар.
Добросовестно пересказав содержание постановления, докладчик, парторг теоротдела, объяснил, что в свете настоящего постановления каждый первоклассный теоретик должен работать с экспериментаторами, если нет возможности (что было бы лучше всего), работать прямо с людьми на производстве. И спросил: "Вопросы будут?".
Вообще-то по умолчанию вопросы не предполагалось, но... вопрос был.
"Правильно ли я понимаю, что в свете настоящего постановления NN должен считаться первоклассным теоретиком , Планк - теоретиком второго класса, а Эйнштейн - третьего?" В качестве эталона (NN) был выбран вполне почтенный профессионал, много и очень плодотворно сотрудничавший с экспериментаторами. В такой аудитории, однако, вопрос прозвучал так, как если бы кто-нибудь спросил: "Правильно ли я понимаю, что в свете настоящего постановления полевая мышь должна считаться самым крупным млекопитающим, буйвол млекопитающим поменьше, а самым мелким животным назначается, в свете настоящего постановления, слон?"
Докладчик оказался в трудном положении, и нельзя не отдать должного мужеству и находчивости, с которым он из него вышел.
" Правильно", - ответил он.
Опыт общественно-политической дефлорации
Чтобы получить престижную научную премию, неплохо сделать работу, которую цитируют, на которую ссылаются, о которой говорят, что она создала основы нового научного направления и.т.д. Но, в сущности, не это главное.
Циники без труда укажут вам десятки первоклассных работ, не удостоенных никакой премии, и десятки работ вполне дюжинных и скоро забытых, однако же увенчанных самыми престижными научными наградами. На самом деле, главное иметь в коллективе человека, который хорошо знает московскую "кухню", на которой пекутся эти пироги, вхож в эту кухню с черного хода, и близко знаком с поварами. Человека, готового составить и перелопатить жуткую кучу бумаг, потратить время, силы, нервы на обхаживание Бог знает кого, на плетение интриг, контр-интриг и контр-контр-интриг.
И вот, долго ли, коротко ли, однажды, планеты расположились благоприятно. И работа хорошая была сделана, и человек нужный нашелся - дело закипело. Закоперщик кампании по получению премии не только был вхож в кухню, - он и сам был одним из поваров. А, стало - быть, не только искусным тактиком, но и тонким стратегом. Пока по указанию его в Физтехе писались рутинные бумаги, составлялись и подписывались представления, характеристики, направления etc., - сам он уже начал предпринимать в столице шаги, требовавшие глубокого знания жизни, тайных пружин и подводных течений. Уже нанесены были самые необходимые визиты, вовлечены в игру люди влиятельные, подарены редкие марки, пущены порочащие соперников слухи...И что же?
Вся громадная и сложная машина интриги застопорилась вдруг на ровном месте. Одному из участников работы, молодому тогда теоретику С, партком ФТИ не подписал характеристику. То-есть, произошла очевидная и обидная глупость. Кто эти характеристики читает? Кому они нужны? Кто не знает, что пишет их сам подопытный, а затем Облеченные Доверием, не читая, подписывают? И вот, на тебе!. Не подписывают ! И даже настойчивые просьбы влиятельного Закоперщика не помогают. А почему?
Как всякий знает, в каждой характеристике должна быть сакральная фраза: " Активно занимается общественной работой..." А дальше - по обстоятельствам. Хорошо, если раскрывая образ, можно написать: " Является членом Парткома Института". Неплохо, если- членом Профкома. Сойдет и членство в добровольной народной дружине. Много есть формулировок. В самой отчаянной ситуации выручает, как известно: " Выполняет отдельные поручения...".