Поэтому она легко согласилась с решением Совета Учителей, с их вердиктом, да и разве она могла спорить с ними. Но за время, данное ей для подведения итогов уходящего жизненного круга, она многое переоценила, и ей вдруг стало страшно. Она поняла, осознала каждой клеткой своего существа, что уйти отсюда ей будет нелегко. Но разве она могла что-то изменить. Нет, она будет сильной и стойкой. На нее возложена трудная задача, так неужели же она будет настолько малодушной, чтобы отказаться, она, которая никогда не избегала трудностей и испытаний. Так почему же сейчас сердце ее сжимается, словно в предчувствии беды.
Перед переходом люди ее мира, уже попрощавшись с близкими, попрощавшись с родной планетой, некоторое время проводят в уединении. Они должны полностью осознать происходящее, подвести итоги и определить, в первую очередь, сами для себя высоты будущей жизни. Вот и Тая покинула свой дом и свою бесконечно любимую дочь с тем, чтобы уйти в другой жизненный круг. Уйти вновь искать себя, преодолевать препятствия и пороги, соблазны и сомнительные радости, выполнять новое предназначение, помогать страждущим обрести истину.
В комнате раздались чьи-то шаги. Тая обернулась посмотреть, кто же пришел ее навестить. В полутьме помещения она не сразу разглядела фигуры нескольких людей в белых одеждах. Они стояли безмолвно, почтительно склонив перед ней головы. Так, значит, уже пора! Пора! Но она думала, что еще один день будет у нее, а оказалось, что уже пора! Ну что же, так даже, наверное, и лучше — пусть закончится этот круг! Она устала жить в предчувствии неведомого. Пусть оно, наконец, наступит. И покончим с этим!
Она решительно переступила порог комнаты, своего последнего пристанища в этом мире. Вдруг она даже ощутила что-то похожее на азарт. Так бывает, когда долго не отваживался прыгнуть с обрыва с темную гладь воды, и вот решился, приготовился шагнуть в ждущую тебя бездну. Она готова шагнуть в бездну! Слышите, она готова к переходу! Идемте! Но чего ждут эти люди? Зачем они пришли?
Безмолвие затягивалось. Неожиданно отворилась дверь, комната озарилась ярким светом, и на пороге появился сам Учитель. Тая растерялась. За исключением своего экзамена перед Советом Учителей, она никогда больше не встречалась с ним. Но она чувствовала его наставничество на протяжении всего круга, он помогал и направлял ее. Иногда в особо трудные периоды он разговаривал с ней посредством экрана. Тая знала, что личные контакты не приветствуются Советом и к ним прибегают крайне редко. Значит, она не ошиблась, выполнение ее задачи граничит с невозможным, раз сам Учитель пришел ее проводить и ободрить.
С трепетом в сердце она робко приблизилась к Учителю и опустилась перед ним на колени. Ее душили слезы, хотелось рассказать ему обо всех своих страхах и сомнениях, попросить помощи и пощады. Она не справится, не сможет! Она не хочет уходить в чужой мир! Ей страшно!
Тая ощутила легкое прикосновение его руки. Он поднял ее с колен и, как малую неразумную девочку, погладил по волосам. Тая подняла голову и несмело взглянула в его глаза. В темной их глубине явственно читались жалость и сочувствие к ней. Он сделал жест пришедшим за ней людям удалиться, те послушно покинули помещение. Они остались одни.
— Тебе тяжело. Я это вижу, — сказал Уд, пристально глядя ей в глаза.
От его присутствия ей немного стало легче, как будто страх и сомнения отступили, оставили ее.
— О, Учитель, простите меня, я недостойна высокого предназначения, что возложено на меня. Мне стыдно! Стыдно за свой страх, но более всего мне стыдно за то, что я могу вас подвести, не оправдать вашего доверия.
— Страха избежать никому не удавалось. Все, кто идет через переход, а тем более, через переход, ведущий в другой мир, испытывает страх. Всегда! Так было и будет всегда со всеми.
— Правда? — облегченно выдохнула Тая. — А я боялась, что не смогу, что подведу вас.
— Нет, ты на это неспособна. Ты всегда идешь вперед, невзирая на страх и боль. Это твоя сущность. Выбор на тебя пал неслучайно, в тебе есть многие качества, необходимые для выполнения задачи. Тебе предстоит через это пройти и вернуться обратно. Обратно! Ты слышишь? Обратно!
— Да, я поняла, — кивнула головой Тая и спрятала взгляд.
Как она могла усомниться в себе и в правильности выбора Совета. Какой стыд!
— Тая, дочь Исы, я тебе говорю, что и в том мире, что находится в далеких звездных пространствах, я буду помогать тебе. Иногда незримо ты даже будешь ощущать мое присутствие и мои наставления. Я не смогу говорить с тобой. Там ты даже и не вспомнишь моего имени, но интуитивно ты будешь знать, что не одна, что с тобой всегда твой Учитель. Ты должна знать, что данное тебе задание не только твое, оно общее для тебя, меня, Совета Учителей и даже… Совета галактики. Хотя я и не должен был тебе этого говорить. Но я хочу, чтобы ты ушла в переход со спокойной душой и без страха. А мы будем тебя ждать. Будем ждать. Помни об этом всегда! Даже тогда, когда ты не будешь помнить ничего из того, что было с тобой в родном мире, не будешь помнить даже своего нынешнего имени, а это ты вспомни! И тогда тебе станет легче, боль и острота утрат не будут слишком трудными и невыносимыми.
— Я все поняла, Учитель! Простите меня
— А теперь тебе пора! Пойдем? Ты готова?
Учитель протянул Тае руку. Она робко улыбнулась ему и подала руку в ответ. Он взял ее за руку и повел к выходу. Тая ощутила, как страх окончательно покинул ее. Шагая рядом с Учителем по длинному, сверкающему позолотой металлических поверхностей коридору, она думала лишь о том, чтобы он не оставлял ее, не покидал до тех пор, пока не наступит сам переход.
Неожиданно перед ними распахнулась стена, и они оказались в огромном зале. Зал был почти пуст, только в центре раскинулся огромный прозрачный купол. Им навстречу вышли несколько мужчин в таких же, как у Учителя, белых одеждах. Их лица были бесстрастны и неподвижны, словно маски. Они замерли около Таи и Учителя, не говоря ни слова, будто ожидая чьего-то приказа.
Учитель повернулся лицом к Тае. Она смотрела в его глаза, стараясь запомнить этот миг, чтобы потом, в пору трудных испытаний, он был бы ей помощью и надеждой. Учитель еще раз коснулся рукой ее волос. Затем он подвел ее к прозрачному куполу. Не выпуская руки Учителя, она решительно шагнула туда. И тотчас перед глазами поплыли всполохи разноцветных ярких огней. От их слепящего света Тая зажмурилась. И вдруг началось стремительное падение в черную, непроницаемую бездну. До ее сознания, словно сквозь толщу воды, еще донеслись чьи-то ставшие уже бессмысленными слова:
— Достопочтимый Уд, переход Таи, дочери Исы, завершен!
II. На чужих каменистых дорогах
Глава 4
Эли росла странным и замкнутым ребенком. Ее мать, дородную громкоголосую женщину, благополучно родившую семерых детей, немало беспокоил характер младшей дочери. Ей был непонятен нрав Эли, ее отстраненность, если не сказать, отчужденность от всего, что присутствовало вокруг.
— Да, мы живем бедно, — принималась иногда рассуждать Лиз вслух сама с собой, стряпая у прокопченного очага нехитрую еду, — питаемся скудно, но ведь все здесь так живут. Что же за ребенок такой растет!? И чего ей не хватает? Слава Творцу, есть мать, отец, братья и сестры, крыша над головой, а она будто чужая. И что с этим можно поделать!
Эли не любила бывать дома. Маленькая, продуваемая сквозь тонкие стены стылыми ветрами, хибарка внушала с самого детства ей какой-то неосознанный страх и отвращение. Убогость внутреннего убранства их «дома» гнетуще действовала на Эли. Это было странно, потому что ее братья и сестры не обращали внимания на окружающую их обстановку. Но и за пределами дома своих родителей Эли не удавалось обрести уголок радости и гармонии, к чему неосознанно в самого раннего детства тянулась ее душа. Окружавшая природа была скупа на красоту и тепло. Низкое серое небо, промозглые, стылые ветра, да заснеженные горы, называемые в обиходе, перевалом, вот и все, что имели люди этой местности. Даже и Светило, чей праздник здесь трепетно отмечали каждый год, лишь на редкие мгновения появлялось из-за заснеженных горных вершин, чтобы скупо пролить на эту серую землю свое животворное тепло и снова оставить жителей селения стыть на холодном ветру. Большую часть года им приходилось довольствоваться лишь отраженным от перевала светом небесного владыки и ждать его новых скупых даров.