— Тая, дочь Исы, — с трудом проталкивая звуки через горло, выдавил из себя Уд.
В качестве еще одного посланника представителем Дагона был назван свой кандидат по имени Ит.
— Итак, Тая, кандидат планеты Ибир, и Ит, кандидат планеты Дагон, — торжественно произнес Стиксит. — Прошу представить ретроспективы их нынешних жизненных кругов.
Совет долго и тщательно изучал все материалы жизненных кругов кандидатов, отметил их достоинства, увидел слабости и недостатки. Но, тем не менее, почти все члены Совета нашли представленные кандидатуры способными выполнить свою миссию. При этом всеобщее одобрение вызвали бесспорные заслуги кандидатуры Уда — Таи, дочери Исы. Уд в ответ лишь горько улыбнулся, терять едва ли не самого лучшего своего ученика ему было нелегко.
Глава 3
Медленно занимался новый день, он был юн и свеж, с заснеженных горных вершин веяло прохладой. Город спал. Тая стояла на балконе и, зябко поеживаясь, наблюдала, как светило торжественно восходит над безбрежным горизонтом. Вот его первозданный свет распростерся над городом, над парками и скверами, сонно шелестящими деревьями. Она ловила себя на мысли, что редко, ох, как редко, она в своей жизни встречала рассветы, ждала восхода светила. К сожалению, она мало обращала внимания на окружающую ее природу, буйство красок. Как же красив и величествен был ее мир, тот мир, с которым ей предстояло проститься уже сегодня. Это она по-настоящему поняла только незадолго до расставания с ним.
Ее жизнь нельзя было назвать легкой. Так случилось, что жизненные круги ее родителей закончились рано. С самого раннего детства Тая знала, что каждый человек идет в этом мире своей дорогой. Но дороги избранных всегда особенны, они лишь иногда, лишь в отдельных случаях, да и то только на краткий миг пересекаются с другими дорогами. Правда, она не сразу поняла, что ее дорога была особенной, и что эту краткость пересечения ей придется познать в полной мере.
Она плохо помнила своих родителей, потому что была с ними лишь краткий, по космическим меркам, миг. Она росла почти одна, среди посторонних людей. Она надеялась со временем, в своей взрослой жизни, найти постоянство и избавиться от фатальной краткости пересечения жизненных дорог. Но и любовь ее была краткой. Вновь ее дорога лишь на краткий миг соприкоснулась с другой дорогой, дорогой мужчины, ставшего отцом ее дочери, но не сумевшего быть рядом долго. Поначалу она страдала от этого, ей хотелось постоянства и надежности, любви и поддержки. Но этого не было. Со временем она поняла, что идет по особой дороге, на которой не может быть посторонних.
В свою избранность она впервые поверила, когда в ее жизни произошло самое грандиозное событие, какое вообще может выпасть на долю человека из ее мира. Ее пригласили на Совет Учителей! Она помнила каждую деталь, каждую мелочь, все-все, что было связано с этим событием так ясно, как если бы это произошло вчера.
Наставница школы начинающихся ступеней, где она росла и училась после ухода родителей, неожиданно явилась в ее комнату ранним утром. Тая помнила, как проснулась резко и неожиданно от постороннего прикосновения. Кто-то дотронулся до ее обнаженного плеча холодной рукой. Она вздрогнула, испугавшись неизвестно чего, и подскочила в постели. Совсем рядом она увидела глаза наставницы Лит, обычно бесстрастные и непроницаемые, совсем как у биоробота, а сейчас удивленные и познающие, словно наставница впервые увидев Таю, вдруг стала различать ее достоинства и ее успехи.
Все время, что она провела в сумеречных и безликих помещениях школы, наглухо отгороженной от внешнего мира холодными, каменными стенами, она чувствовала тоску и одиночество. Но, может быть, так и было задумано, чтобы в ее душе, закрытой от многих соблазнов цивилизации, проснулась настоящая тяга к познанию, познанию собственного внутреннего мира и мира внешнего, до поры до времени закрытого для нее. И она, чтобы заглушить в себе ноющее тоскливое чувство, с яростью и остервенением накинулась на огромные, необъятные пласты наук Ибира.
Вспоминая то время, Тая взором памяти чаще всего видела себя в видеотеке, там она проводила все дни, свободные от занятий в школе. Лишь вечером она выходила из видеотеки, тихонько брела по шелестящей галькой дорожке к серому невысокому дому, затерянному среди вековых деревьев на самом краю вымощенной старинным камнем площади, принадлежавшей школе первых ступеней. Тая не смотрела себе под ноги, ее взгляд был устремлен в сумеречное вечернее небо, на котором явственно проступали далекие звезды и планеты. Всматриваясь в них, Тая старалась представить себе их обитателей, их жизнь. Ей казалось, что только на Ибире люди живут так плохо и одиноко, опекаемые суровыми наставницами и запертые среди каменных стен. А во всех других мирах царят любовь, теплота и взаимопонимание. Тогда она и представить себе не могла, что и на Ибире люди живут иначе, совсем не так, как она.
Впервые она это поняла, когда вышла, наконец, из стен своей школы. В этот же день, когда наставница Лит разбудила Таю ранним утром и объявила о том, что ей надо собираться в дорогу, после обычного скудного обеда, свершилось чудо — она вышла за пределы каменных стен. Правда, Таю сопровождала наставница Лит, но даже это не могло омрачить восторга ее души, вырвавшейся вдруг на свободу. Яркий божественный свет озарял площадь перед школой, где их уже ждала удивительная машина — серебристая, блестящая и переливающаяся всеми гранями своих поверхностей. У Таи перехватило дыхание, а сердце взволнованно забилось, она вдруг ощутила дыхание новой жизни, новых впечатлений, она почувствовала всем своим существом, что больше сюда она уже не вернется.
Она еще не знала, что исход ее будущего в тот момент определен не был, он, можно сказать, висел на волоске, ибо целиком и полностью зависел от Совета Учителей, вердикты которого далеко не всегда бывали благоприятными для испытуемых. Она понятия не имела о том, как много юных ибирян, представшими перед Советом Учителей, как и Тая, взволнованными и обнадеженными блестящими перспективами своего будущего, покидали заседание ни с чем. Их не приняли в состав учеников, не признали достойными, не обнаружили нужных качеств и заслуг. Хорошо, что она этого не знала, иначе сомневалась бы в себе с самого первого шага. А так она шла смело, думая, что раз ее позвали, значит, примут и выведут на дорогу.
Она почти не боялась, когда они с наставницей Лит оказались в доме Совета Учителей, огромном, высотном, прозрачном здании, где на самом верху, почти у неба, располагался зал заседаний Совета. Перед его массивными дверьми, как показалось Тае, раскинулась целая площадь по размерам подстать школьной, только с блестящим, желтовато-серебристым покрытием, которое отражало каждое движение. В зале никого не было. Они вошли, растерянно озираясь и не зная, куда идти дальше. Но уже через мгновение блестящее зальное покрытие отразило стройную мужскую фигуру в темном костюме. Мужчина, неслышно ступая, приблизился к ним. Взгляд его бесстрастных глаз был холоден и отчужден. Он сообщил им о том, что Тая, дочь Исы, должна следовать за ним. Он направился прямо к массивным дверям, открыл их твердою рукой и, отступив на шаг, пропустил Таю. Она шагнула в неведомое. Дверь за нею мягко закрылась.
Что было дальше, она помнила плохо. Отчетливым был лишь ее страх, вдруг обуявший ее всю с головы до пят. Лица людей, сидевших в отдалении за огромным круглым столом, были какими-то размытыми, они плыли и качались в волнах ее страха. Ей не удавалось зацепиться взглядом ни за одно из них, он все скользил и скользил, словно ища спасения, заканчивал круг и начинал вновь. Но она немного справилась с волнением, когда зазвучал голос седовласого человека, его спокойный, твердый и, как показалось Тае, ободряющий взгляд помог ей сконцентрировать внимание на речи, обращенной к ней. Отвечая на вопросы, она неотрывно смотрела только на него, наверное, интуитивно она чувствовала его теплоту и понимание. Только позднее Тая узнала о том, что Учитель, которого неосознанно выбрал ее взгляд, и к которому потянулась ее душа, был сам старейшина Совета Учителей, достопочтимый Уд, ее будущий Учитель.