— Вождь,— ответил один из ирландцев,— то, что ты слышал,— правда, и я могу уверить тебя, что даже в Ирландии ты не найдешь двух более знаменитых своим мастерством людей, чем я, Фелимид О.Фланн, и мой брат, Фердиад, который так же хорош, как и я. Мои предки были королевскими шутами еще с тех времен, когда наш праотец Фланн Длинноухий давал представления королю Ольстерскому Конкобару Мак-Нессу и героям Красной Ветви в залах Эман Маха. В нашей семье всегда существовал закон, согласно которому, как только мы достигаем совершенства в своем искусстве и зарабатываем право называться мастерами шутовского дела, мы показываем наше мастерство только тогда, когда нам приказывает это сделать человек королевских кровей. И вы должны знать, что мы, выступающие перед королями, имеем не только самое трудное в мире призвание, но также и самое нужное людям, потому что, когда король не в духе и его бойцам становится скучно, они представляют собой опасность для других. Но когда хорошие шуты выступают перед ними, они катаются от смеха за кружкой пива и идут спать довольные, позволяя своим соседям и подданным спать в мире. После священнослужителей, следовательно, мы исполняем самую полезную функцию в мире, потому что священники предлагают счастье на небесах благодаря влиянию, которым они пользуются у Бога, а мы предлагаем счастье на земле благодаря влиянию, которым мы пользуемся у королей. А поскольку в Ирландии много королей, шуты в этой стране самые лучшие в мире и существует много их разновидностей: акробаты, клоуны, чревовещатели, имитаторы животных, искажающие тела, искажающие лица, шпагоглотатели, шуты, танцующие с завязанными глазами среди яиц, и шуты, выпускающие огонь через ноздри. Но истинным мастером шутовского дела является не тот, кто исполняет один-два вида этого искусства, но тот, кто знает их все. В Ирландии мудрые люди считают, что сегодня лучшие среди нас — почти столь же хороши, как три шута короля Конайра в древности, о которых говорилось, что ни один человек, видевший их, не мог не засмеяться, Даже если бы сидел за столом, на котором лежит труп его отца или матери.
Все в церкви к этому времени замолчали, все слушали слова ирландца и смотрели на него и его брата, сидевшего по другую руку от отца Виллибальда с умиротворенным видом на лице, медленно поводя ушами взад и вперед. Все были согласны с тем, что; люди, подобные им, никогда не встречались в этих: местах.
— Ты хорошо говоришь,— сказал Гудмунд из Уваберга,— и тем не менее, трудно поверить, что все сказанное тобой — правда. Потому что если вы оба — такие признанные в своей стране мастера, зачем же вы приехали на север, где королей мало и живут они в отдалении друг от друга.
Фелимид улыбнулся и кивнул головой:
— Правильный вопрос,— сказал он,— поскольку Ирландия — это такая страна, которую никто не покидает по доброй воле. И я с удовольствием расскажу вам, каким образом мы оказались здесь, хотя то, что я скажу, может показаться хвастовством. Я должен сказать, что меня и моего брата выслали с родины из-за одного подвига, совершить который, я думаю, кроме нас не смог бы никто. Когда мы были молоды, но уже в совершенстве владели нашим мастерством, мы были шутами у доброго короля Домнала Лейглинского. Он любил музыку и смех, слово Божие, легенды о героях, поэзию, женскую красоту и мудрость стариков. И он оказал нам великую честь, наградив за наше мастерство серебром, скотом и пастбищами для него. За это мы очень любили его и были рады ему служить. Единственное, что нас беспокоило,— это чтобы в своем довольстве не растолстеть, потому что это — самое худшее, что может случиться с человеком нашей профессии. Соседом его был король Кашельский, король Колла Килкенни, опасный человек, очень гордый и изобретательный в том, как бы напакостить своим соседям. Однажды на Троицу король Домнал созвал большой пир, и его священники, поэты и мы, шуты, были заняты больше, чем обычно, поскольку король должен был жениться на Эмер, дочери короля Кашельского. Она выглядела, как подобает принцессе, с ясным взором, алыми губами, белокожая, с высокой грудью, тонкая в талии и широкая в бедрах, а волосы ее были такой длины, что она могла сидеть на них, так что даже ты, Йива, не смогла бы сказать, кто красивее, ты или она, если бы увидела ее. Эта свадьба была источником большой радости не только для короля Домнала, но и для всех его людей, так что это был самый веселый праздник, какой только можно представить. Потом, на второй день празднования, когда все мы были пьяны, на нас напал король Колла. Король Домнал был убит, когда сражался голый на пороге своей спальни, многие его люди также погибли. Его королеву вытащили из брачной постели и унесли вместе с остальной добычей. Меня и брата постигла та же участь, из-за нашей славы. Когда король Колла увидел королеву Эмер, губы у него увлажнились и он заскулил, как пес, а нас он бросил в одну из своих темниц, где мы должны были сидеть до дня его свадьбы, так как он решил жениться на похищенной им женщине. Потом он сказал, что мы должны будем выступать на его свадьбе. Сначала мы отказывались, поскольку все еще были опечалены гибелью своего хозяина. Но когда он пообещал, что нас будут сечь розгами до тех пор, пока мы не подчинимся его приказу, мы передумали и пообещали появиться перед ним и показать все, на что способны. А что мы выполнили свое обещание — думаю, что он не смог бы отрицать.
Фелимид задумчиво улыбнулся, сделав долгий и глубокий глоток из кружки. Все гости выпили за него, крича, что он — прекрасный рассказчик и что они хотят слушать дальше о том великом подвиге, который он совершил. Он кивнул головой и продолжал:
— Он сидел на своем королевском троне, когда мы вошли к нему, и был уже пьян. Никогда я не видел человека, который выглядел бы в такой степени в мире с самим собой и со всем миром, как он. Когда он увидел, что мы вошли, он прокричал своим гостям, что два мастера из Лейглина сейчас покажут свое мастерство волшебников веселья. У королевы Эмер, сидевшей рядом с в своих свадебных драгоценностях, тоже на лице не было печали, потому что молодые женщины быстро привыкают к перемене мужчин, и, может быть, король Колла нравился ей даже больше, чем наш господин, король Домнал. Мы начали с простых трюков, хотя исполнили их хорошо, и с тех, которые обычно показывали для всех. Но король Колла был в таком хорошем настроении, что сразу стал покатываться от смеха.
— Весь зал смеялся вместе с ним, а когда Фердиад, стоя на голове, заиграл на флейте, в то время как я плясал танец медведя вокруг него, издавая рычание. Аплодисменты были неистовые, а король отвалился на спинку трона, широко разинув рот и расплескивая мед на одежду своей женщины. Он едва смог перевести Дыхание и сказал, что никогда не видел шутов, подобных нам. В это время мы переглянулись и шепотом обменялись несколькими словами, потому что если он никогда не видел шутов, подобных нам, то и мы никогда не видели человека, который бы так хохотал при виде столь простых трюков, которые мы до сих пор показывали ему. Итак, мы стали проделывать более сложные трюки, и над ними король смеялся, как сорока в мае, когда солнце проглядывает сквозь ирландский туман. Тогда мы и сами повеселели и показали наши самые лучшие трюки и самые смешные шутки, такие, что животы сводило даже у тех, кто был подавлен горем или болезнью. Тем временем смех короля Коллы становился все громче, пока не достиг шума девятибальной волны на побережье Донегала, когда весенний прилив в самой силе. Затем неожиданно лицо его почернело, и он упал с трона на пол, где и остался лежать, потому что у него что-то лопнуло внутри от смеха. Когда это случилось, Фердиад и я посмотрели друг на друга и кивнули головами, поминая нашего господина Домнала и думая, что теперь мы отплатили ему в некоторой степени за те подарки и ту доброту, которой он окружал нас. Королева страшно закричала в ужасе, и все сидевшие в зале бросились к нему, кроме нас, которые помчались к дверям. Но прежде чем мы добежали до них, мы услышали крики, что король мертв. Мы не стали больше ждать и побежали на север через пустошь с такой же скоростью, как епископ Азаф бежал по полю в Мах Слехт, когда красные духи гнались за ним. Мы искали убежища у короля Зигтригга Дублинского, думая, что там мы будем в безопасности, но королева Эмер послала за нами вооруженных солдат, которые сказали королю Зигтриггу, что мы — рабы, которых она унаследовала от своего бывшего мужа, короля Домнала, и что теперь, злонамеренно, мы вызвали смерть ее нового мужа, нанеся таким образом огромный ущерб ей и еедоброму имени, поэтому она желает убить нас. Но мы сумели убежать на торговом корабле к королю Харальду в Данию, поступили к нему на службу и жили там очень хорошо. Но никогда, пока он был жив, не говорили мы никому, что мы сделали с королем Коллой, потому что не хотели чтобы король Харальд знал об этом. Ведь это могло заставить его беспокоиться, не повторит ли он его судьбу.