Когда Фелимид закончил свой рассказ, за столами поднялся великий шум, потому что многие гости уже стали пьянеть и кричали, что хотя ирландец и говорил хорошо, но им нужны не разговоры, а представление с трюками, которые были показаны королю Колле. Орм тоже был согласен с такой точкой зрения.
— Вы уже слышали,— сказал он шутам,— что наше любопытство было разбужено с первых минут, когда вы появились здесь. А сейчас это любопытство стало еще сильнее в результате того, что вы нам рассказали. Не должны вы и бояться того, что кто-нибудь из сидящих здесь лопнет от смеха, потому что, если такое случится, никто не станет вам мстить, но это будет прекрасной кульминацией моего праздника и долго будет вспоминаться во всей пограничной стране.
— И если все так, как вы говорите,— сказала Йива,— что вы можете давать представления только в присутствии человека королевских кровей, то неужели я не могу считаться таковой в не меньшей степени, чем любой мелкий ирландский король?
— Конечно, можешь,— поспешно сказал Фелимид,— никто неи может называться так с большим правом, чем ты, Йива. Но есть еще одно препятствие, не позволяющее нам выступать здесь, и если ты наберешься терпения выслушать меня, я объясню тебе, как обстоит дело. Знай же, что мой пра-пра-пра-пра-прадед Фелимид Козлобородый, в честь кого я был назван, был самым знаменитым шутом во времена, когда король Финехта Пирующий был старшим королем в Ирландии, и он был первым в нашей семье, кто стал христианином. Однажды случилось так, что, путешествуя, Козлобородый встретил в месте, где остановился на ночлег, святого Адамнана и проникся огромным уважением и почтением к этому святому человеку, сочтя его более великим, чем любой король. Поэтому, чтобы показать свое им восхищение, он выступил перед ним в то время, как этот добрый человек сидел за обеденным столом, показав ему все самые сложные и тонкие трюки, которые только знал с таким энтузиазмом, что под конец он сломал себе шею и лежал на полу, как мертвый. Однако, как только святой понял, в чем дело, он встал из-за стола, подошел к нему, дотронулся до его шеи и помолился над ним. Слова его имели такую силу, что жизнь вновь вернулась к Козлобородому, хотя голова его криво сидела на шее до конца дней. В благодарность за это чудо с тех пор в нашей семье существует традиция выступать также перед архиепископом Кашельским, архиепископом Армахским, аббатом Ионским и аббатом Клонмахнольским, как и перед королями. Также мы никогда не показываем свое искусство в присутствии мужчины или женщины, которые не крещены. По этой причине мы не можем выступить здесь перед вами, как бы нам этого ни хотелось.
Орм смотрел на маленького человечка в изумлении, когда услышал эти слова, поскольку, помня оРождестве во дворце короля Харальда, он знал, что это — ложь. И он уже собирался сказать об этом вслух, когда поймал на себе предостерегающий взгляд отца Виллибальда, заставивший его промолчать.
— Может быть, сам Бог пожелал этого,— тихо сказал другой ирландец,— потому что, не хвастая, могу сказать, что многие лучшие люди короля Харальда крестились главным образом потому, что не хотели покидать зал, когда нам приходилось демонстрировать свое искусство перед королем.
Йива открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Орм, отец Виллибальд и оба шута стали разговаривать в ту же минуту, так что за их голосами, возгласами разочарования, хрюканьем, и храпом пьяных, раздававшимися со всех концов стола, невозможно было услышать, что она говорит.
Орм сказал:
— Я надеюсь, что вы оба останетесь здесь еще на некоторое время, чтобы я и мои домашние могли насладиться вашим выступлением после того, как наши гости покинут нас, поскольку в моем доме все мужчины и женщины — добрые христиане.
Но в этот момент многие молодые люди стаи кричать громче, чем обычно, что они желают посмотреть выступление шутов, на какие бы жертвы при этом не пришлось идти.
— Крестите нас, если нет другого выхода,— закричал один из них,— и не откладывайте, пусть обряд совершится немедленно.
— Да, да! — закричали остальные.— Это — лучшее решение. Пусть сейчас же окрестят нас всех.
Некоторые из пожилых при этом засмеялись, но другие задумались и с сомнением поглядывали друг на друга.
Гисле, сын Черного Грима, подпрыгнул на своей скамье и закричал:
— Пусть те, кто не хочет в этом участвовать, уходят и устраиваются в амбаре, чтобы не мешать остальным.
Возбуждение все возрастало, крики становились все громче. Отец Виллибальд сидел, склонив голову на грудь, что-то бормоча про себя, а два шута мирно попивали свое пиво. Черный Грим сказал:
— Сейчас мне кажется, что крещение — это не такое уж большое дело и не причина для тревоги. Но, может быть, это оттого, что я слишком много выпил этого замечательного пива и разогрет праздником и мудрой беседой своих друзей. Может быть, я буду думать по-другому, когда радость от пива пройдет и я начну думать о том, как будут смеяться надо мной мои соседи.
— Все твои соседи здесь,— сказал Орм,— и кто станет над тобой смеяться, если все они поступят так же, как ты? Более вероятно, что вы сами будете смеяться над теми, кто остался некрещеным, в то время как вы все увеличите свою удачу, совершив этот обряд?
— Может, ты и прав,— сказал Грим,— никто ведь не может отрицать, что тебе везет, как никому.
Брат Виллибальд встал на ноги и прочитал молитву по-латыни, распростерши руки, а все гости сидели молча и слушали звуки его голоса, некоторые женщины задрожали и побледнели. Двое наиболее пьяных поднялись и приказали своим женам следовать за ними, покинув это колдовство. Но когда те, к кому обращались, остались сидеть, будто не слыша своих мужей, слушая только отца Виллибальда, эти двое тоже уселись снова с видом людей, сделавших все, что от них зависело, и с мрачным видом стали пить.
Все почувствовали огромное облегчение, когда отец Виллибальд закончил читать на латыни, которая сильнее всего напоминала им визг свиньи. Теперь он стал обращаться к ним на обычном языке, рассказывая о Христе, Его могуществе и доброте, Его готовности взять под свое покровительство всех мужчин и женщин, не исключая разбойников и прелюбодеев.
— Итак, вы видите,— сказал он,— что здесь нет никого, кто не мог бы получить все то доброе, что Христос предлагает вам, потому что Он — вождь, приглашающий каждого на свой праздник и имеющий богатые дары для всех своих гостей.
Всем очень понравилась эта речь, многие рассмеялись, потому что все нашли забавным сравнение их соседей с разбойниками и прелюбодеями, с удовольствием сознавая, что его самого нельзя считать таковым.
— Я искренне надеюсь,— продолжал отец Виллибальд,— что вы последуете за ним на всю свою жизнь, и что вам понравится то, к чему это приведет — а именно, что вы исправитесь, будете следовать его заповедям и никогда не будете поклоняться никакому другому богу.
— Да, да,— закричали многие из них в нетерпении,— нам все нравится. Д теперь поторопись, чтобы можно было заняться важными делами.
— Вы не должны забывать одно,— продолжал отец Виллибальд,— то, что отныне, и навсегда вы должны будете приходить ко мне в эту церковь Божию каждое воскресенье, чтобы услышать волю Господню и познать учение Христа. Вы обещаете это?
— Мы обещаем! — заревели они охотно.— А те-' перь заткнись. Время идет, скоро вечер.
— Очень полезно будет для ваших душ, если вы все сможете приходить каждое воскресенье, но для тех, кто живет далеко, достаточно будет и каждое третье воскресенье.
— Кончай болтать, поп, давай крести! — заорали самые нетерпеливые из гостей.
— Тихо! — прогремел отец Виллибальд.— Это древние и хитрые дьяволы ваших ложных верований искушают вас так кричать и прерывать мою речь, надеясь таким образом помешать воле Божьей сохранить ваши души для себя. Но то, что я говорю, это — не избыточная информация, когда я говорю о Христе и о заповедях Божьих, но важное наставление, к которому вы должны прислушиваться внимательно и молча. Я сейчас буду молиться, чтобы вся подобная дьявольщина немедленно покинула вас, чтобы вы были готовы принять крещение.