Затем он снова стал молиться по-латыни, медленно и строгим голосом, так что вскоре некоторые старые женщины стали стонать и плакать. Никто не осмеливался сказать ни слова, они сидели, беспокойно уставясь на него широко раскрытыми глазами и открыв рты. Было видно, однако, что двое кивали головой, их головы опускались все ближе и ближе к кружкам с пивом и через некоторое время они потихоньку сползли под стол, откуда вскоре раздался мощный храп.
Теперь отец Виллибальд приказал им всем подойти к лохани, в которой крестился Харальд Ормссон, и там двадцать три мужчины и девятнадцать женщин были должным образом обрызганы. Орм и Рапп вытащили из-под стола двоих спящих и попытались несколько встряхнуть их. Но увидев, что все их усилия напрасны, они подтащили их к лохани и держали там, пока и их не побрызгали водой, как и остальных, после чего бросили в тихом уголке, чтобы они продолжали спать. Все собравшиеся были теперь в прекрасном настроении. Они отряхивали волосы от воды, шли радостно назад к своим местам за столом и когда отец Виллибальд попытался завершить церемонию произнесением общего благословения, шум был так велик, что мало что из сказанного было слышно.
— Никто здесь не боится воды,— кричали они гордо, ухмыляясь друг другу через столы.
— Сейчас все готово.
— Ну давайте, шуты, покажите нам свое мастерство!
Шуты обменялись улыбками и охотно поднялись со своих скамей. Сразу же во всем зале наступила тишина. Они приветствовали Йиву с великой учтивостью, когда вышли на середину зала, как будто она была их единственным зрителем. После этого, довольно долго, они попеременно то оглушали, то изумляли публику, то доводили ее до изнеможения от хохота. Они делали сальто назад и вперед без помощи рук, приземляясь всегда на ноги, они имитировали голоса птиц и зверей, играли на дудочках, танцуя на руках, жонглировали кружками, ножами и мечами. Затем они достали из мешков двух больших кукол, обряженных в пестрые наряды и с лицами старух. Они держали их в руках, Фелимид одну, а Фердиад — другую, и сразу же куклы начали говорить, вначале любезно, затем — качая головами и злобно шипя, а под конец — яростно ругая друг друга. Ропот раздался в зале, когда куклы начали говорить, женщины стучали зубами, а мужчины побледнели и схватились за мечи. Но Йива и отец Виллибальд, которые давно знали трюки ирландцев, успокоили их, заверив, что все это — результат мастерства шутов, а не колдовство. Даже Орм несколько мгновений сомневался, но вскоре успокоился, и когда шуты приблизили кукол друг к другу и заставили их Драться руками, еще пронзительней крича и ругаясь, как будто вот-вот вцепятся друг, другу в волосы, он разразился таким хохотом, что Йива в беспокойстве наклонилась к нему и умоляла его помнить, что сталось с королем Коллой. Орм вытер слезы на глазах и посмотрел на нее.
— Нелегко быть осторожным, когда смеешься,— сказал он,— но я не думаю, чтобы Бог допустил, чтобы что-то со мной случилось сейчас, когда я сослужил ему такую великую службу.
Было заметно, однако, что он всерьез воспринял предупреждение Йивы, потому что всегда внимательно относился к любому высказыванию относительно своего здоровья.
Наконец, шуты закончили свое представление, хотя гости много раз просили их продолжить, и вечер закончился удачно, никого не постигла участь короля Коллы. Затем Отец Виллибальд поблагодарил Господа за то наслаждение, которое они получили, и за все те души, которые ему было позволено привести к Христу. Итак, великий праздник Крещения у Орма закончился, и гости отправились из Гренинга по домам на рассвете, делясь впечатлениями о том прекрасном пиве и тех блюдах, которые они выпили и съели, и о прекрасном представлении, данном им ирландскими шутами.
Глава 7. О короле Швеции Меченосце и о магистре из Аахена и его грехах
Когда все гости, за исключением четырех нищих, разъехались и в Гренинге снова воцарился покой, Орм и его домочадцы сошлись во мнении что праздник прошел лучше, чем ожидалось, и что Харальд Ормссон получил такое крещение, которое, несомненно, сделает честь ему и всем им. Только Аза ходила с задумчивым выражением на лице. Она сказала, что его прожорливые гости съели почти весь запас провизии, как сухой, так и жидкой, так что им самим мало что осталось.
— Пекарня пуста, кроме одного небольшого ларя, — сказала она,— а кладовая выглядит так, словно ее посетила стая волков. Я должна сказать вам обоим, что если у вас будет много сыновей, вы не сможете созывать такие праздники для них всех, или на это уйдет все ваше богатство. Я не хочу слишком жаловаться на эти траты, потому что, действительно, первый сын заслуживает такой чести, но на будущее придется ограничиваться пивом невысокой крепости за едой, вплоть до нового урожая хмеля.
Орм сказал, что не желает слушать никакого ворчания из-за того, что съедено слишком много.
— Но я знаю, что ты так и не думаешь,— сказал он Азе,— а твое ворчание — просто по привычке. И я слышал, что слабое пиво — это такой напиток, которым можно удовлетвориться.
— Ты должна помнить, Аза,— сказал отец Виллибальд,— что это был не обычный праздник. Потому что он содействовал делу Христа, вынудив язычников креститься. Давайте же, следовательно, не будем жаловаться, что столько всего съели и выпили, потому что Бог отплатит нам сторицей.
Аза согласилась, что в его доводах что-то есть, потому что она никогда не любила противоречить отцу Виллибальду, даже когда бывала не в настроении.
Отец Виллибальд особенно был рад тому, что он столь многого достиг за время праздника, не только обратив в веру всех гостей, но и став первым из всех слуг Христовых, кто сумел обратить жителей Сма-ланда.
— Я могу откровенно сказать,— сказал он,— что терпение было вознаграждено, и я не зря приехал с вами в эту несчастную страну. В течение этих трех дней сорок пять душ получило крещение от моей руки. Правда, увы, никто из них не был подвигнут на это искренним движением души к Христу, хотя я так много рассказывал им о Нем. Наших гостей уговорили ирландские мастера, а смаландцев крестили против их воли. Но мое мнение таково, что если бы слуги Христовы просто сидели бы и ждали, что народ этой страны придет к ним по велению сердца, им пришлось бы долго ждать. И я верю, что много хорошего может произойти из того, что случилось на этом празднике. Но заслуги во всем этом принадлежат не мне, а ирландским мастерам, и это действительно чудо Божие, что они были посланы сюда именно в тот момент, когда их искусство было более всего необходимо.
— Только Бог мог додуматься до этого,— сказала Аза.
— Но сейчас,— сказал Орм четырем пришельцам,— пришло время и нам послушать побольше о вас, странные люди, пришедшие к нам в одежде нищих. Нам хотелось бы знать, почему вы, двое мастеров, странствуете таким образом по нашей стране, и кто — двое ваших товарищей, и чего вы хотите.
Крупный человек с поседевшей бородой взглянул на своих товарищей и медленно кивнул головой. Затем сказал низким голосом:
— Меня зовут Спьялле, а родина моя — Уппсала. Я сопровождал короля Эрика во всех его походах, был рядом с ним в качестве щитоносца, благодаря моим размерам и силе. Но сейчас я больше не исполняю этой обязанности, вместо этого мне было приказано вернуться в Уппсалу, переодевшись нищим и привязав меч к ноге.
Он кончил говорить, и все остальные уставились на него в изумлении.
— Зачем ты привязал меч к ноге? — спросила Йива.
— Я многое могу сказать в ответ на этот вопрос,— ответил он.— Но по-моему я уже и так сказал слишком много, потому что я знаю, что ты, женщина, сестра короля Свена. Но самые главные новости одновременно и самые плохие: они состоят в том, что король Эрик, которого называли Победоносным, мертв.
Все поняли, что это — действительно важная новость, и желали послушать подробности.
— Меня можешь не опасаться,— сказала Йива,— хотя я и сестра короля Свена. Между нами нет любви, а последним приветствием, полученным нам от него, были люди, посланные убить нас. Это он убил короля Эрика?