— Какое несчастье, — посочувствовал Елизар и наполнил опустевшую чашу Яна. — А что с ним случилось?
Кожух залпом выпил и, склонив голову на плечо, горько задумался, машинально подставив чашу Елизару, который наполнил ее снова. Ян Кожух Кроткий с горестным выражением лица рассматривал кончик своего носа и, казалось, видел там отражение минувших событий.
— Ах, какой это был человек, Елизар! Мы с ним,правда, недавно сдружились, но зато сразу и навечно! Какой это парень! Храбрец! Смельчак! Воин! И надо же мне было отпустить его к этому проклятому Медведеву!
— Успокойся, Ян, успокойся. Знаешь, ты сейчас об этом не вспоминай. Как-нибудь потом расскажешь.
— Нет! — решительно заявил Кожух и, подняв голову, уставился на Елизара. — Нет, ты слушай, когда я говорю.
— Как хочешь, Ян. А то, может, — не надо?
— Надо! Все расскажу! Приехал это Степа от князя…
— Ага! Степан, стало быть? — уточнил Елизар.
— Да. Степа Ярый. Так его зовут. Золотой человек! Добрый, мягкий, совсем как я! Ну, сам посуди!
С дороги, уставший, немедленно взял отряд и поехщт нстаогать этому Медведеву. А я ведь говорил ему…
— Медведеву?
— Да нет же, Степке! Говорил ему: «Не надо, отдохни, завтра поедешь». Не послушал. Пошел. Бедняга… Верно, голову сложил за свою доброту.
-—Да что ты!
— Конечно! Ведь этот Медведев — он же головорез и убийца! Взял, да ни за что ни про что поубивал половину моих людей, а бедного Степу, говорят, протащил на веревке двадцать верст! Зверь,а не человек! Боже мой, какие люди меня там окружали! Ужас! Одни убийцы! Нет-нет, я даже рад,что все так обегжулось, и больше туда — ни за какие деньги!
— Постой, а за что же его, Степана-то, этот Медведев?
— Да просто тай Для удовольствия! Ты не знаешь этих московитов. Хуже татар! Разбойники!Особенно Медведев. Вот тебе пример: две недели назад он за одну ночь своими собственными руками перебил тридцать человек безобидных мужиков. А за что? Да ни за что! Бедняги просто жили в его лесу — им негде было приютиться. Во как!
— А ты уверен, что Степан погиб?
— Кто его знает! После такого зверства с арканом… Но если он даже выжил, я знаю — этот Медведев каждый день мучает его люхыми пытками! С него станется! Да-да. Они все там такие. Вот, к слову скажем, Картымазов. Поехал я это две недели назад к нему в гости. Исключительно по-дружески. Так что ты думаешь? Тут же набросился на меня с оружием в руках! Убийца!, А что за тип мой сосед— Бартенев! М-м-м-м! Вот- такого роста —громила* Палач! Изверг! Можешь себе представить, как мне там жилось среди них!
. Да, бедный Ян, — вздыхал Елизар, подливая Кожуху вина. -Не повезло тебе крепко, да и Степана жалко. Как, ты сказал, его фамилия?
— Ярый! — выпалил Кожух, опрокинул очередную чашу и прошептал доверительно: — Но это кличка. На самом деле он — Полуехтов. Беглец из Москвы. Его папаша жуткий изверг. Ежедневно избивал мальчонку палкой, а ведь знатный, сукин сын, — какой-то дьяк, чуть ли не самого великого князя…
Елизар удовлетворенно отпил глоток вина, а глаза Симона расширились, и он застыл на секунду с поднятым бокалом, потом задумчиво пригубил.
Неизвестно, за что пил Кожух, но двое его слушателей — видимый и невидимый — поздравили себя с неожиданной удачей в поисках пропавшего сына Полуехтова. Впрочем, Елизар не случайно завел разговор об этом. Было ясно, что такой забияка, как Степан, мог найти себе пристанище и службу только у самых лютых ненавистников Москвы, а на всем западном рубеже трудно было найти более подходящих людей, чем князь Семен и его слуга Кожух.
Симон Черный, слушая Кожуха и делая поправки на его характер, довольно точно восстановил для себя истинный ход событий на Угре. Оставалась еще не совеем ясной история с пленницей.
Размышляя о появлении в Березках Медведева, Симон по-прежнему глядел во двор, и хотя мозг его был занят решением неожиданно возникших проблем, глаза продолжали следить за тем, что там происходило. Симон видел, как- в калитку с улицы прошел Иванец, распахнул волюта и пропустил во двор карету, запряженную четверкой крепких коней. На козлах сидели молодой парень и бородатый мужик Иванец вернулся и йритво рил ворота, не закрывая их, однако, на щеколду Как только карета остановилась прямо под окно** Симона у самого крыльца, мужик и парень соско чили с козел. Они открыли дверцы кареты, выта щили оттуда какой-то инструмент, полезли по; колеса и, улегшись на земле, стали усердно что-тс чинить. Иванец скрылся в доме.
Симон где-то в глубине ума осознал, что вс всех этих обыденных действиях, которые про изошли сейчас на его глазах, есть что-то странное, неестественное и непоследовательное,' и возможно, в другое время он понял бы, в чем дело, но сейчас мысли его были заняты иным.
…Березки заселены… Судя по всему, новый хозяин человек незаурядный, он легко отразил нападение Кожуха и взял в плен его друга, который, должно быть, еще тот головорез… Итак, Степан Ярый, столь нужный нам сын Полуехтова, находится сейчас на Угре в плену у Медведева…
Тем временем разговор за зеленой шторой продолжался;
— Князь, конечно, оценит мои заслуги, — говорил Кожух, — хотя будет очень и очень зол за то,что я не удержал Синий Лог. Но ведь я не мог спасти даже любимую жену! И моих несчастных малюток! Долг перед князем всегда был для меня выше долга перед семьей! Я, рискуя своей жизнью,вынес на своих руках и увез эту паршивую девчонку! Теперь в ней моя последняя надежда!
В дверь постучали.
— Войди, Олекса, — крикнул Елизар.
Флекса появился на пороге и доложил:
— Там Иванец. Он хочет видеть пана Кожуха.
— Впусти.
Алеша вошел и низко поклонился.
— Может, поешь с нами, — ласково пригласил его Елизар, — ты ведь встал раньше всех и, наверно, не завтракал, заботясь о делах хозяина.
— Такое уж мое дело — печься о господине, —весело ответил Алеша, — а поесть я всегда успею!
Пан Ян! — почтительно обратился он к Кожуху. —
Посмотри карету. На вид она тяжеловата, но очень быстроходна — я проверил. И еще: я привез двух мастеров, там задняя ось ослабла, надобно подтянуть. Через полчаса они закончат, и можем ехать.
— Почему же ты, щенок, взял карету со слабой осью? И почему не мог починить ее на месте у каретника? — К Кожуху вмиг вернулась его подозрительность.
— Я взял лучшую из двух, что были. А ось обнаружилась уже в дороге. Мне на нее указали два каретных подмастерья, что случайно проходили мимо и взялись починить всего за двугривенный.
Я не хотел возвращаться обратно в мастерскую, чтобы не терять времени, и не рискнул чинить карету на улице, чтобы не привлекать внимания.
— Гм. Может, ты и прав, щенок! Неглупый волчонок?! — восхищенно спросил Кожух у Елизара.
— Я сразу обратил внимание на мальчика. Он превосходный слуга. Куда это ты, Ян, мы еще не позавтракали…
— Одну минуту, я должен увидеть эту колымагу своими глазами! Хоть я и доверяю мальчишке, но дело есть дело. Олекса пока может сходить в погреб за парой тех бутылок, которые мне так понравились. Как ты назвал то, что в 4шх налито…Бож… Божна…
— Божансийское!
— Во-во!
И пока Елизар отдавал соответствующие приказания Олексе, Ян Кожух Кроткий, опираясь на плечо своего верного слуги, нетвердой походкой спустился по лестнице и вышел на крыльцо, возле которого стояла карета.
— Ты что, болван? — спросил он у Алеши. — Не мог взять чего-нибудь полегче и поновее?
Алеша встал на цыпочки и зашептал Кожуху на ухо:
— Я отдал за нее только половину денег, что дал купец. А для вас сэкономил вторую — вот возьмите. — Он сунул в руку Яна мешочек с деньгами. — А чем плоха? Настоящая карета!
Кожух хмыкнул, сунул мешочек за пазуху и, отворив дверцу, заглянул внутрь. Две высоких скамьи, одна напротив другой, были покрыты коврами, спускавшимися до пола.
— Ковры бесплатно, — пояснил Алеша, — никто не видел, что они уехали с каретой.