Медведев устыдился.
— Прости, Федор Лукич, не хотел тебя обидеть; я действительно благодарен за добрые намерения.
— Ладно, Василий, ты жив и здоров— это главное. Видишь ли, вчера днем у моих людей спрашивали о тебе> вечером я сльшал в лесу грохот, а мужики видели вдали .огромный шар огня, который поднялся к небу. Мне доложили, что в Татьем лесу ночью было много шума, и я стал беспокоиться о тебе. Но теперь вижу — все обошлось?
— Разумеется. Все именно так, как я тебе обещал, помнишь — не пройдет и недели, как Татьего леса не будет. Нынче начинается третий день, а Татьего леса больше нет. Через несколько часов Антип навсегда покидает наши места.
Картымазов с недоверием взглянул на Медведева.
— Ты шутишь?! Что же заставило его сделать это?
— Я доказал ему свои права.
— Каким образом?
— Единственным хорошо мне известным. Который, кстати, является путем наиболее простым, коротким и убедительным. Путем меча.
— И он… не спорил?
— Спорил. Но, потеряв полторы дюжины людей, признал мои доводы достаточно вескими.
г- Полторы дюжины?* И ты сделал это один?
— Не совсем. Вот, позволь тебе представить — князь Андрей Святополк-Мирский. Мой добрый сосед Федор Лукич Картымазов.
Андрей учтиво поклонился.
— Василий преувеличивает. Он все сделал один и попутно спас мне жизнь.
Картымазов вежливо поклонился в ответ.
— Все это звучит невероятно. Постой, как ты сказал? Святополк… Случайно, не сын князя Ивана?
— Совершенно верно, — подтвердил Андрей.
— Мы познакомились с твоим отцом лет пятнадцать назад, и произошло это как раз здесь — вон на той стороне Угры. Твой батюшка гостил у своего доброго друга Алексея Бартенева, который также и мой друг.
— Вот как? — воскликнул Андрей. — А ведь именно к Бартеневу я и направлялся, когда эти разбойники схватили меня. Надеюсь, Алексей Петрович здоров?
— И я надеюсь, — отвечал Картымазов. — Дело ,в том, что несколько дней назад он отправился в Москву по каким-то делам, связанным с наследством. Да! Это было как раз утром того дня, когда на нас напали…
— Так это, наверно, его я встретил, когда ехал сюда?! — Медведев вспомнил всадника, который почему-то странно запомнился ему. —
Такой крупный, седой мужчина,; благородной осанки на сером коне с расшитым татарским седлом…
— Совершенно верно! — подтвердил Картымазов.
— Какая досада! — воскликнул Андрей. — Значит, я не застану его!
— Ну почему же? Он должен через неделю вернуться. А ты тем временем погости у меня и познакомься с детьми Алексея — они замечательные ребята. Василий уже знаком с Филиппом — он сейчас, правда, ранен…
— Как его здоровье? — спросил Василий.
— Ты знаешь, то ли благодаря твоему чудодейственному бальзаму^ то ли его мощному здоровью — но он быстро идет на поправку. Горячку сняло как рукой. Вчера мы перевезли его в свой дом на ту сторону, и он уже начал ходить.
— Спасибо за приглашение, — отвечал Андрей. — Но, к сожалению, я не смогу столько ждать,хотя день-другой погощу у вас.
— Что слышно о твоей дочери? — спросил
Медведев.
Картымазов нахмурился.
— Ничего. Есть новые косвенные подтверждения, что она в Синем Логе. Молю Бога, чтоб была жива, и жду требования выкупа. Два года назад у Савелова — это мой сосед с северной стороны — сына малолетнего увезли. Две недели никаких вестей, а потом письмо подбросили — куда и как, значит, деньги доставить. Савелов выполнил все, как было сказано, и сына вернули живым и здоровым. Тут ведь никак не докажешь, кто увез.
Вот я почти наверняка знаю, что Кожух — управляющий Синим Логом, а как доказать? Чуть что —убьют девочку и никаких следов! Раньше хоть была надежда, что… — Он не договорил и махнул рукой.
— Какая надежда? Договаривай, Федор Лукич.
— Да неважно. Теперь уже неважно. Значит, говоришь, Антип уходит… Да-а-а… — Федор Лукич тяжело вздохнул.
Медведев внимательно глянул на негр.
— Ты как будто не рад этому?
— Как тебе это объяснить… Путь меча — он действительно самый простой и короткий. Но всегда ли верный? Понимаешь, Василий: меч жи вет хмельной минутой схватки. Меч не думает о завтрашнем дне.
— Я тут чего-то не понимаю… — начал было Медведев.
— Вот это верно! — перебил его Картымазов. — Это верно. Погоди немного… Позже поймешь… Ладно, оставим это. Надо, работать, молиться, и все будет хорошо. Я вижу, господа мои юные; у вас красные глаза — вы, верно, всю ночь не спали. Ложитесь-ка, а я постерегу ваш сон. Подождем, пока Антип уйдет, коль он и вправду так решил. А пока пусть мои люди отдохнут, укрывшись в дубняке по ту сторону дороги. На всякий случай — мало ли что. Береженого Бог бережет.
Глава десятая
«САМОЕ ГРЯЗНОЕ И КРОВАВОЕ ДЕЛО..:»
Медведеву показалось, что еще не успел сомкнуть глаз, как его уже разбудили, хотя на самом деле прошло около шести часов.
Со стороны Картымазовки к дому медленно приближался большой обоз, и его никак нельзя было принять за разбойничий — казалось, просто богатый литовский вельможа переезжает на лето с семьей и слугами из одного своего имения в другое. Впереди на черном коне в дорогой сбруе степенно и неторопливо ехал одетый богато и нарядно Антип, за ним двое молодых людей в роли оруженосцев, потом изящная, запряженная четверкой лошадей карета, изготовленная, несомненно, одним из лучших фряжских каретников, а в карете — Варежка, казавшаяся намного старше из-за прически и роскошного парчового платья, которое не постыдилась бы надеть королевская дочь, и рядом с ней какая-то разбойничья жена, ни дать ни" взять, придворная дама. Следом чинно двигались две дюжины всадников, одетых как мелкие дворяне и слуги, затем с десяток груженных доверху тяжелых возов с каким-то скарбом, плотно упакованным и тщательно прикрытым от любопытных глаз плотной декоративной тканью, и совсем позади, отстав на приличное расстояние, тащились как бы ничем не связанные с богатым караваном пять скромных крестьянских телег, телег же, впрочем, нагруженных доверху и тщательно прикрытых; на телегах этих кроме скарба находи лись еще женщины и дети, некоторые из них держали в руках плетенные из прутьев клетки с домашней птицей, а в одной такой клетке, на коленях у девочки, Медведев увидел даже кошку с целым выводком котят. К телегам были привязаны вожжи, или неторопливо двигались верхом небогато, но добротно одетые, вполне приличные и почтенные бородатые мужики, которых никак нельзя было бы заподозрить в каких-либо незаконных, нечестивых или не угодных Господу делах.
Вот эти-то пять телег и въехали во двор медведевского дома — разумеется, через ворота — и скромно расположилась тут же, как бы опасаясь подъехать ближе, в то время как основной обоз миновал двор и остановился подальше на дороге.
Антип отдал какие-то распоряжения и спешился у колодца.
Он вежливо поклонился Картымазову, который ответил на его поклон сдержанным кивком, и обратился к Андрею:
— Я хочу попросить у тебя прощения за все неудобства, которые тебе пришлось перенести, — сказал он. — Знакомство с тобой — честь и удовольствие; из всех пленников, которые когда-либо у меня были, ты оказался самым мужественным, порядочным и благородным. Кроме того, ты оказал мне огромную услугу, занимаясь с Варежкой, — тебе известно мое намерение отдать ее на учебу и воспитание в хороший женский мона- стырь и теперь, благодаря тебе, она к этому блестяще подготовлена. Позволь мне отблагодарить тебя за это, — Антип зубами снял с пальца своей единственной руки золотой перстень с ярко блеснувшим на солнце камнем и лротянул Андрею. — Это один из пяти самых дорогих камней во всем Литовском княжестве, оправленный в чистейшее золото, остальные четыре находятся в королевской казне. Прими его от меня в знак признательности.