Хозяин потрясал жутким пистолетом перед носом супруги и никак не мог поверить, что она приняла этот чудовищный пугач за ракетницу.
— А разве нет? — слабо удивилась супруга. — Конечно, как её… ракетница. Я ещё велела зарядить её чем-нибудь покрасивее.
— Да где ты вообще выискала этот раритет?
— На базаре, где ж ещё…
— Боже, смилуйся надо мной!..
Больше Кароль ничего не мог сказать. Выходка жены была столь безгранично идиотской, что просто не находилось слов.
Первым прыснул американец. За ним мелким бисером рассыпалась Иола, и тут садик Вольских потряс новый взрыв — безудержного разнокалиберного хохота гостей. Вопреки опасениям хозяина, инцидент привёл иностранцев в восторг, создал по-настоящему праздничную атмосферу. Каждый из них готов был поклясться, что ни с чем подобным никогда в жизни не сталкивался. Будет о чем рассказать. Вот так неожиданно получилось, что иностранные гости Вольского не только были отлично накормлены, их угостили напоследок ещё и небывалым развлечением. Американец тут же выразил согласие на контракт безо всяких условий и оговорок. Швед отцепился от Иолы, датчане и немцы потирали руки от удовольствия, с трудом удерживаясь, чтобы восторженно не похлопать по массивной спине хозяйки, Кароль вынужден был признать, что без идиотской выходки Марины вряд ли добился бы такого успеха.
Притаившись в зарослях дикого винограда, Юстина с Конрадом переждали всю сцену. Оба отчётливо разглядели предмет, поднятый Вольским. Юстина с дрожью ожидала последствий очередной выходки тётки, побившей на сей раз все рекорды, а Конрад был окончательно сбит с толку. Все, о чем он слышал, о чем постепенно узнавал, сначала привело его к выводу, что пани Вольская мечтает избавиться от мужа. Потом он решил, что скорее Вольский желает избавиться от безмозглой жены, которая пытается как-то себя обезопасить. Теперь же все снова встало с ног на голову. Так кто же кого?..
Подозрения Юстинки были правильны, хотя с этими подозрениями не очень вязалось упорство тётки в желании остаться при муже и её не всегда удачные попытки переломить свой характер. Пусть смешные и безуспешные, но все же такие попытки были. Ну и наконец, трудно было поверить в то, что избавиться от мужа тётка пытается таким дурацким способом.
— Так что же было в руках тётки? — спросила девушка. — Похоже на пистолет.
— Верно, — шепнул в ответ Конрад. — Водяной пистолет, но не игрушечный. Такие используют киношники. Струя воды бьёт с жуткой силой.
— А где они продаются?
— В разных местах. Твоя тётка наверняка купила на базаре.
— И думала, что это ракетница?
— Кто знает… В любом случае её обманули, водяной пистолет она вряд ли собиралась покупать. Не думаю, что в её планы входило разбить светильник.
— А что входило? Ракеты пускать? Целясь прямо в стену дома?
— У тебя есть разумное объяснение?
— Никакого, — подумав, ответила Юстина. — Я вообще не знаю, что теперь делать. Но тем более не следует оставлять её одну. Придётся лезть.
— А решётка выдержит? — задрал голову Конрад.
— Не сомневайся, сто раз выдерживала. Да и виноградные ветки видишь какие толстые? А как ты вошёл во двор? Ведь калитку я, кажется, захлопнула.
— А я через забор. Пустяки. И отсюда тем же путём уйду.
Юстина опять подумала и возразила:
— Хелена тебя увидит, да и все они крутятся с той стороны дома. Лучше перелезай здесь.
— Ладно, прощай, хотя очень не хочется уходить. Завтра увидимся? Вечером, после восьми. Я подъеду сюда.
Юстина кивнула, проводила Конрада взглядом и начала карабкаться по решётке.
Хелена в кухне невыносимо страдала, не имея возможности выяснить, что же произошло. Гости оживлённо обсуждали происшедшее, но ведь ни черта ни поймёшь. Потом, все так же посмеиваясь, они опять расселись за карточными столиками. Хозяйка заперлась в спальне, Юстинки нет. Дом валится, а Хелена так и не знает, в чем дело!
Немного оклемавшись, она собралась с силами и выглянула на террасу.
Там было темно, света из окон гостиной явно недостаточно. Под ногами захрустели какие-то осколки. Домработница подняла голову: большого белого шара как не бывало. Так вот из-за чего гром и молния! Лампа перегрелась и лопнула. Что ж, дело обычное, вовсе не бомба. Подметёт утром, сейчас темно. Успокоенная, Хелена вернулась в кухню.
В своей комнате Юстина терпеливо ожидала конца картёжных баталий, время от времени выходя и прислушиваясь, что происходит внизу. И в бридже она разбиралась, и английский знала, правда, не так хорошо, как Иола. Вот разыгрались, сколько можно ждать! Есть хотелось нещадно, и девушка решила опять спуститься по стене, чтобы войти в дом легально и проникнуть в кухню. Из-за голода она ни о чем не могла думать — ни о тёткиной выходке и её непредсказуемых последствиях, ни о своих взаимоотношениях с Конрадом.
Не в силах больше терпеть, Юстинка направилась к угловой комнате для гостей. Снизу донёсся шум отодвигаемых стульев и оживлённые голоса: бридж закончился, и игроки занялись подсчётами. Похоже, сейчас уйдут. Ну, пару минут она ещё в состоянии вытерпеть.
Весёлый приём завершился далеко за полночь. После ухода гостей Кароль приступил к расследованию. Марина, ясное дело, ещё не спала. Отдохнувшая и освежённая, она, как и положено хозяйке, прощалась с гостями, милой улыбкой отвечая на непонятные комплименты, хотя изнутри её раздирали противоречивые чувства: страх перед возмездием и ярость из-за очередного несправедливого фиаско.
К её удивлению, Кароль не шипел и не свистел.
— Понимаю, — сказал он, когда они наконец остались вдвоём. — Ты хотела устроить фейерверк. А можешь сказать, зачем для этого стрелять в лампу?
— Да я вовсе не в лампу стреляла! — энергично запротестовала Марина.
И она говорила чистую правду. Стреляла Марина не в лампу, а в голову Кароля.
— А куда ты стреляла?
— Просто вверх. В небо.
— Интересно, а я и не знал, что небо находится у нас на террасе. Да, должен признаться, так ты ещё меня не удивляла. Видимо, твоя природная глупость прогрессирует.
Раньше Марина смертельно обиделась бы и не разговаривала с мужем недели две. Так она поступала все последние годы. Теперь не могла себе этого позволить. Надо придерживаться версии, что хотела сделать приятное мужу, которого любит больше жизни. Раз все равно решила его убить, придётся перенести и это унижение.
И она принялась оправдываться:
— Я знала, что тебе очень хотелось угодить гостям, вот и придумала… надо же как-то украсить наш приём. Я так старалась!
— В следующий раз предупреждай меня о своих сюрпризах и поменьше старайся. Услужливый дурак опаснее врага! Мне вовсе не хочется, чтобы во всем мире узнали, на какой идиотке я женат.
Позабыв о своих намерениях все стерпеть, оскорблённая Марина раскрыла рот, чтобы вконец испортить дело, посоветовав мужу раз и навсегда освободиться от идиотки при помощи развода, но положение спасла Юстина.
Дождавшись ухода гостей, девушка с лестницы услышала разговор супругов и, предчувствуя очередной скандал, крикнула:
— Неужели они все сожрали?
От неожиданности тётка с дядей замерли с раскрытыми ртами. Юстина вообще никогда не кричала, а тут ещё взялась невесть откуда.
Из кухни выглянула удивлённая и даже шокированная кухарка:
— Так что это за такие именины, где человека даже не покормили?
— Мы собрались не есть, а танцевать, — пояснила девушка. — А от гимнастики знаете какой аппетит развивается? Правда ничего не осталось?
— Осталось, как не остаться, — успокоила её кухарка. — Хотя они и очень старались. А это, оказывается, лампа разбилась, ну прямо как бомба взорвалась, так и от сердца помереть можно.
Юстина задержалась на пороге кухни. Появилась возможность легально поднять интересующую её тему.
— Лампа? — с притворным удивлением переспросила она. — Какая лампа? И что вообще произошло?