Когда наместник Джалал ад-Дина сделал это, Чингиз стал подготовлять свои неисчислимые войска для нападения на мусульманские страны. Наместник же Утрара, узнав о его действиях, послал лазутчиков, чтобы те доставили ему сведения о том.

Рассказывают, что один из них проник в войско (махалла)[74] одного из эмиров Чингиза под видом нищего и не нашел никого, кто бы накормил его. Наконец он остановился у одного из воинов, у которого он не видел пищи, а тот ничем не угостил его. Когда стемнело, воин вытащил сушеную кишку, бывшую с ним, омочил ее водой, пустил кровь своему коню и наполнил ею кишку, после чего завязал и обжарил ее на огне, и это было его пищей. Лазутчик вернулся в Утрар, доложил наместнику об их делах и осведомил о том, что никто не сможет воевать с ними. Наместник обратился за помощью к своему царю Джалал ад-Дину, и тот прислал ему шестьдесят тысяч сверх тех войск, которые были у наместника. Когда произошла битва, Чингиз нанес им поражение и вошел в город Утрар с мечом, перебил мужчин и забрал детей в неволю. Тогда Джалал ад-Дин явился сам, чтобы сразиться с ним. Между ними были такие сражения, подобных которым не знал ислам. И дело дошло до того, что Чингиз захватил Мавераннахр, разрушил Бухару, Самарканд, Термез, переправился через реку Джайхун, дошел до города Балх[75] и взял его. Потом он пошел на Бамийан[76] и захватил его. Затем он вторгся в Хорасан и персидский Ирак (Ирак ал-аджам).[77] Мусульмане в Балхе и Мавераннахре восстали против него. Он вернулся к ним, вошел в Балх с мечом и разрушил его до основания.[78] Подобно этому он поступил в Термезе, который полностью был разрушен и до сих пор не восстановлен (на прежнем месте). На расстоянии двух миль от того места был построен (другой) город, называемый в настоящее время Термезом. Он (Чингиз) истребил жителей Бамийана и полностью уничтожил город, за исключением минарета соборной мечети. Но затем он смилостивился над жителями Бухары и Самарканда и вернулся в Ирак. И так без конца продолжалось победоносное шествие татар, пока не ворвались они с мечом в столицу ислама, резиденцию халифата — Багдад, где убили дского халифа ал-Мустасима Биллах,[79] да помилует его Аллах!

Рассказал Ибн Джузайй

Наш шейх, главный кади, Абу-л-баракат ибн ал-Хаджж, да возвеличит его Аллах, сообщил нам: Я слышал, как хатиб Абу Абдаллах ибн Рашид рассказывал:

«Я встретил в Мекке одного из иракских улемов[80] — Hyp ад-Дина ибн Зуджаджа с племянником. Мы начали беседовать с ним, и он сказал мне: „В Ираке во время татарского нашествия погибло двадцать четыре тысячи улемов, кроме меня и его, никого не осталось", — и он показал на своего племянника».

Он (Ибн Баттута) рассказал: Мы остановились в предместье Бухары, известном под названием Фатхабад,[81] где находится могила ученого шейха, благочестивого отшельника Сайф ад-Дина ал-Бахарзи,[82] одного из величайших святых.[83] Носящая имя этого шейха завия, где мы остановились, очень велика и имеет огромные вакфы, (на доходы) с которых питаются приезжие. Шейх этой завии — один из потомков Сайф ад-Дина, совершивший благочестивое паломничество Йахйа ал-Бахарзи.[84] Этот шейх принял меня у себя дома, собрал знатных лиц города, и чтецы читали Коран прекрасными голосами, а проповедник произнес речь. Замечательно пели на тюркском и персидском языках. Там у нас прошла самая чудесная ночь.

Я встретил там ученого законоведа, достойного Садр аш-Щари'а, прибывшего из Герата. Он благочестивый праведник. В Бухаре я навестил могилу ученого имама, составителя «Сборника истинных хадисов» (ал-Джами ас-сахих), шейха мусульман Абу Абдаллаха ал-Бухари, да будет Аллах доволен им! На его могиле начертана надпись: «Это могила Мухаммада ибн Исмаила ал-Бухари, составившего такие-то и такие-то книги». На могилах других бухарских ученых также написаны их имена и названия их сочинений. Я записал многие из них, но записи пропали у меня с вещами, когда индийские язычники ограбили меня в море.

Затем мы выехали из Бухары, направляясь в лагерь праведного великою су-пана Ала ад-Дина Тармашири-на.[85] Об этом мы еще упомянем. Итак, мы проехали Нахшаб,[86] местечко, откуда происходит шейх Абу Тураб ан-Нахшаби. Это небольшой город, окруженный садами и водами. Мы остановились вне города в доме его эмира. У меня была невольница, которая скоро должна была родить. Я хотел отвезти ее в Самарканд, чтобы она родила там. Она была в паланкине, помещенном на верблюде. Наши спутники отправились в путь ночью, взяв ее, провизию и другие мои вещи, я же остался, чтобы уехать днем с другими. Они поехали по одной дороге, а я по другой. На закате дня мы достигли лагеря вышеупомянутого султана. Мы были голодны, но остановились недалеко от базара. Один из моих люден купил кое какую еду, чем можно было утолить наш голод Мы устроились на ночь в шатре, который ссудил нам один купец. На другой день наши спутники пошли искать верблюдов и остальных наших людей. Они нашли их вечером и привели. Оказалось, что султана при войске не было, он охотился. Я встретился с его заместителем эмиром Такбуга. Он поселил меня вблизи от своей мечети и дал мне хиргох. Это нечто похожее на палатку, о чем говорилось выше. В ней я поместил невольницу, которая этой же ночью родила.

Сначала мне сказали, что родилось дитя мужского пола, но это было не так. После того как мы устроили акику,[87] один из моих людей сообщил, что родилась дочь. Тогда я позвал невольниц и спросил их, и они отвечали мне то же самое. Эта девочка родилась под счастливой звездой, ибо с ее рождения я видел все то, что радовало и удовлетворяло меня. Она умерла через два месяца после того, как я прибыл в Индию. Об этом я еще буду говорить.

В этом лагере я встретился с набожным факихом, шейхом мавлана Хусам ад-Дином ал-Йаги, его имя на тюркском языке означает «восставший»; он — отрарец. А также встретился с шейхом Хасаном — зятем султана.

Султан Мавераннахра

Это великий султан Ала ад-Дин Тармаширин. Он могуществен, имеет много войск; он управляет огромным царством, силен и справедлив. Страна его расположена между владениями 'четырех великих царей мира: царя Китая, царя Индии, царя Ирака и царя Узбека. Они все боятся его, оказывают ему почет и уважение. Он получил владения после своего брата ал-Джакатая.[88] А этот ал-Джакатай был язычником и сел на трон после своего старшего брата Кебека.[89] Кебек тоже был неверным, однако по отношению к подданным был справедлив, уважал мусульман и почитал их.

вернуться

74

Махалла — одно из слов марокканского диалекта, встречающихся у Ибн Баттуты, в значении «военный лагерь» султана или эмира.

вернуться

75

Балх — город в Северном Афганистане. В древности этот город носил имя Бактра. Монгольское нашествие положило конец его расцвету. Вблизи Балха построен новый город, получивший название Вазирабад

вернуться

76

Бамийан — город в горах между Кабулом, Хульмом и Балхом. В Х в. Бамийан считался главным городом области, в состав которой входили Кабул и Газна, находившейся под управлением местного правителя, Он был разрушен Чингиз-ханом и до XVIII в. не восстановлен. Бамийан примечателен своими памятниками древности, многочисленными огромными изваяниями.

вернуться

77

«Персидский Ирак» — северо-западная часть Ирана, иногдавесь Иран.

вернуться

78

«Он разрушил (город) до основания» — кораническоевыражение (62. ii, 261), ставшее общепринятым и употреблявшееся часто в разговорной речи. У Ибн Баттуты встречается постоянно.

вернуться

79

Халиф ал-Мустасим биллах ал-Аббаси — последнийдский халиф (1242–1258).

вернуться

80

Улемы (араб. Улама) — мусульманские богословы.

вернуться

81

Фатхабад — селение в 1 км к востоку от Каршинских ворот Бухары. Ныне входит в черту города

вернуться

82

Сайф ад-Дин ал-Бахарзи (Сайф ал-Хакк ва-д-Дин Абу-л-Ма-ани Сайд ибн ал-Мутаххар ибн Сайд ал Бахарзи) — бухарский шейх (1190–1261)

вернуться

83

«Он былиз величайших святых». Слово аулийа (мн. ч. отвили) перешло в тюркские языки со значением единственного числа — «угодник», «святой»; арабские толковые словари объясняют его как «друг бога», «сосед бога». Отсюда под влиянием суфийской терминологии слово вали приобрело значение «святой», особенно в период позднего средневековья с расцветом житийной, или агиографической, литературы. Признаком «святого» является карами, значение этого слова восходит, очевидно, к Корану. Слово шрама можно объяснить как «чудесный дар, благодать, которыми Аллах отметил своих святых и угодников», т. е. чудом. В житийной литературе XI–XIV вв. на арабском и персидском языках рассказывается о карамат местных вали, причем самый обычный случай часто истолковывается как проявление карама, что очень часто встречается и у Иби Баттуты. Даже Ибн Халдун, современник Ибн Баттуты, признавал карамат

вернуться

84

Йахйа ал-Бахарэи (Йахйа ибн Бурхан ад-Дин Ахмад) — внук знаменитого шейха Сайф ад-Дина (см. примеч. 70). Он приехал в Бухаруиз Кермана в 712/1312- 13 г. жил в завии, построенной при могиле Сайф ад-дина Ал-Бахарзи в Фатхабадр; умер в 736/1335- 36 г.

вернуться

85

Ала ад-Дин Тармаширин — султан Мавераннахра. девятнадцатый из Чагатаидов; правил с 726/1326 по 734/1334 г. Тармаширин — иранизированная форма буддийского прототипа его имени Дхармашила («следующий дхарме», т. е. буддийскому закону). Он принял ислам, но слишком решительный разрыв с кочевыми традициями вызвал восстание кочевых монголов восточной части ханства, которые были противниками ислама. Восставшие убили Тармаширина. После его смерти резиденция ханов на несколько лет была перенесена на берег Или

вернуться

86

Нахшаб — древний город в Средней Азии, находится в 10–12 км к северо-западу от современного города Карши. В средние века назывался Насафом

вернуться

87

Акика — мусульманский обряд, совершаемый через неделю после рождения ему впервые стригут волосы.

вернуться

88

Ал-Джагатай — так называет Ибн Баттута султана Мавераннахра Элджигидея, который правил несколько месяцев в 1326 г.

вернуться

89

Кебек ("Пес") — тотемистическое имя султана Мавераннахра из Чагатаидов, правил в 709/1309 и вторично с 718/1318 по 1326 г. Он обосновался в Мавераннахре первым после Мубарак-шаха (1266) и Барака (1266–1270) и построил себе дворец в двух фарсахах (12–16 км) or Пахшаба. Название г. Карши происходит от монгольскою «дворец»