Благородный купец

Из города Сара до Хорезма меня сопровождал шариф из жителей города Кербелы[52] по имени Али ибн Мансур. А был он из купцов. Я обычно просил его купить мне одежду и другие вещи. Он покупал мне одежду за десять динаров, а мне говорил: «Я купил ее за восемь». Таким образом он получал с меня восемь, приплатив два динара из своих денег, а я не знал этого, пока людская молва не осведомила меня. Так он дал мне взаймы некоторое количество динаров. Когда же эмир Хорезма одарил меня, я вернул этому купцу то, что он одолжил мне. Я хотел отблагодарить его в ответ на его добрые поступки, но он отказался и заклинал меня, чтобы я не делал этого. Тогда я решил вознаградить его слугу по имени Кафур, но он заклинал меня, чтобы я и этого не делал. Этот человек был самым щедрым из иракцев, которых я встречал. Он решил отправиться со мной в Индию. В это время группа его земляков прибыла в Хорезм, намереваясь совершить путешествие в Китай, и он собрался ехать с ними. Я напомнил ему о том, что он хотел поехать со мной, на что шариф ответил: «Это мои земляки, которые вернутся к моей семье и родственникам и скажут, что я поехал в Индию за чужой счет, как нищий. Это будет позором для меня, и я не сделаю этого». И он поехал в Китай.

Прибыв в Индию, я узнал, что он достиг города Алмалыка,[53] а это конец земель правителя[54] Мавераннахра[55] и начало Китая. Он остановился там и послал своего слугу со всеми товарами. Слуга запоздал с возвращением, а в это время из его страны приехал в Алмалык некий купец и остановился на постоялом дворе[56] с ним. Шариф попросил у него взаймы денег, пока не вернется его слуга. Купец отказал ему в этом, а потом он еще хуже поступил с шарифом: не давая ему опомниться, наказал, чтобы с него брали большую плату за помещение на постоялом дворе. Шариф, узнав об этом, был вне себя от горя, он вошел в свою комнату и зарезался. Его застали, когда он был еще жив. Заподозрили в убийстве его слугу, но купец сказал: «Не поступайте с ним несправедливо, я сам сделал это с собой», и он скончался в тот же день, да простит его Аллах! Этот шариф мне рассказывал о себе, что однажды взял взаймы у одного дамасского купца шесть тысяч дирхемов. Купец встретил его в городе Хаме[57] в Сирии и потребовал свои деньги, а он уже продал в кредит товары, купленные на те деньги. От стыда перед владельцем тех денег он вошел в дом, привязал свою чалму к потолку и хотел повеситься, но ему было суждено умереть позже — он вспомнил своего друга, ростовщика, направился к нему и рассказал ему о своем деле. Тот дал ему взаймы деньги, которые он и возвратил купцу.

Когда я собрался уехать из Хорезма, я нанял верблюдов и купил паланкин (махара). Спутником моим по паланкину был Афиф ад-Дин ат-Тузари. Часть лошадей оседлали слуги для себя, а на остальных мы накинули попоны от холода и вошли в пустыню, находящуюся между Хорезмом и Бухарой. Она составляет восемнадцатидневный путь в песках, на котором есть только одно селение.[58] Я простился с эмиром Кутлуду-муром. Он одарил меня халатом,[59] а кади мне подарил другой халат и вышел с факихами, чтобы проводить меня.

Мы ехали четыре дня и достигли города Кята (ал-Кат).[60] На этом пути нет другого селения, кроме него. Кят — небольшой и красивый город. Мы остановились за его пределами у пруда, замерзшего от холода. Мальчишки играли и катались на нем. О моем приезде услышал кади города Садр аш-Шариа, с которым я встречался в доме кади Хорезма. Он пришел приветствовать меня со своими учениками и набожным и благочестивым шейхом города[61] Махмудом ал-Хиваки. Кади предложил мне поехать к эмиру этого города. Тогда шейх Махмуд сказал: «Прибывшего навещают; если уж задумали, то пойдем к эмиру города и приведем его!» И они так и сделали. Через некоторое время прибыл эмир со своей свитой и слугами. Мы приветствовали его. Мы хотели ехать как можно быстрее, но он попросил нас остаться и устроил пир, пригласив на него законоведов, военачальников и прочих. Поэты стали восхвалять его. Он одарил меня одеждой и добрым конем. И мы ехали по дороге, известной как Сибайа,[62] в этой пустыне шесть дней без воды. Затем мы достигли города Вабканат.[63] Он находится на расстоянии одного дня пути от Бухары. Это красивый городок с каналами и садами. Жители этого города сохраняют виноград в течение круглого года. У них есть плоды, называемые ал-аллу (ал-алу). Их сушат, и люди возят их в Индию и Китай. Их заливают водой и пьют эту воду. Пока они свежие — сладкие, а когда их высушат, то становятся кисловатыми, в плодах много мякоти, я не видел ничего подобного ни в Андалусии, ни в Сирии.

Затем мы ехали целый день среди сплошных садов и каналов, деревьев и обработанных полей и прибыли в город Бухару, откуда происходит имам мухаддисов[64] Абу Абдаллах Мухаммад ибн Исмаил ал-Бухари.[65] Этот город был столицей городов, которые находятся за рекой Джайхун, но проклятый татарский Тингиз,[66] предок царей Ирака,[67] разрушил его, и сейчас его мечети, медресе и базары в развалинах, за исключением немногих. А жители унижены, их свидетельство не принимается[68] в Хорезме и в других странах из-за того, что они прославились своим фанатизмом, лживыми притязаниями и отрицанием правды. В настоящее время среди людей там нет тех, кто был бы сведущ в науке, и нет тех, кто проявлял бы внимание к ней.

Начало татар и опустошение ими Бухары и других городов

Чингиз-хан был кузнецом в земле Хата.[69] Он был щедр душой, силен и прекрасно сложен. Вокруг себя он собирал людей и кормил их. Постепенно у них появилась группа людей, которая избрала его своим предводителем, и он захватил свою страну. Могущество его возросло и усилилось. Его дело приобрело большой размах, и он одержал сперва победу над царем Хата, а затем над царем Китая. Его войска увеличились, и он одержал победу над Хотаном,[70] Кашгаром[71] и Алмалыком. Джалал ад-Дин Синджар, сын Хорезмшаха,[72] был царем Хорезма, Хорасана и Мавераннахра и обладал большой силой и могуществом. Чингиз боялся его, остерегался и не противодействовал ему. Случилось так, что Чингиз послал купцов с китайскими и хатайскими товарами — шелковой одеждой и другими вещами — в город Утрар,[73] где кончаются владения Джалал ад-Дина. Его наместник (в этом городе) сообщил Джалал ад-Дину об этом и спросил, как поступить с ними. Джалал ад-Дин отдал письменный приказ забрать их товары, изувечить их, отрезав конечности, и вернуть в их страну. Ибо когда Аллах Всевышний решил поразить жителей Востока бедствием и подвергнуть их мукам, он допустил принять такое гибельное решение, повлекшее за собой злосчастие.

вернуться

52

Кербела (Машхад Хусайн) — город в Ираке, один из священных городов шиитов. В этом городе находится могила шиитского мученика, внука Мухаммада, имама Хусайна — объект поклонения многочисленных паломников-шиитов. О Кербеле имеются многочисленные упоминания ат-Табари, Нбн ал-Асира и других арабских авторов. Из исследований нашего времени наиболее полные принадлежат Нбльдеке, ле Стренджу и Дональдсону. Слово шариф имеет терминологическое значение. Шарифы. разделялись на несколько ветвей (ды и алиды), и нередко к числу шарифов или саййидов причислялись люди, не имевшие никакого отношения к «дому Пророка»

вернуться

53

Алмалык — город, расположенный на берегу р. Или к северо-западу от современного города Кульджи в Китае, важный торговый центр на караванной дороге, которая вела из Золотой Орды и Средней Азии в Монголию и Китай. Резиденция ханов Чагатайского улуса

вернуться

54

наместничества

вернуться

55

Мавераннахр (букв. «то, что за Рекой», т. е. за Амударьей) — наиболее общее наименование Средней Азии во времена Ибн Бат-туты.

вернуться

56

Араб. фундук. Дози дает значение «Склад для купцов, приезжающих в город для продажи зерна». Однако, очевидно, значение этого слова шире — и постоялый двор со складами для товаров. У Ибн Баттуты слово использовано именно в этом значении. Словарь Муина, приводя это слово, дает помету о его арабском происхождении. Это слово происходит от греческого «постоялый двор», «гостиница». На Востоке употреблялось в этом значении слово «хан» — «постоялый двор».

вернуться

57

Хама — город в Сирии на берегу реки Эль-Аси (Оронт).

вернуться

58

У Тизенгаузена «где нет ни села, ни города единого» — перевод неверен. В действительности: «Есть только одно селение». Ср. у В. В. Бартольда: «Насколько Хорезм времени монгольского владычества отличался от Хорезма эпохи Саманидов, лучше всего видно из слов Ибн Баттуты, что между столицей Хорезма (Ургенчем) и Бухарой простиралась степь, где был только один населенный пункт — небольшой город Кят»

вернуться

59

Почетная одежда, может быть необязательно собственно халат, а любая верхняя одежда. У дских халифов существовали специальные мануфактуры для изготовления одежды, раздававшейся как почетные подарки.

вернуться

60

Кат (Кят) — город, расположенный на правом берегу Аму-дарьи, в конце Х в. — столица Хорезма; назывался также Хорезм, а в XIX в. — Шаббаз (шейх Аббас Вали). В 973 г. здесь родился крупнейший ученый средневековья Абу Райхан ал-Бируни; в 1372 г. разрушен Тимуром. Ныне на месте г. Кят находится район Бируни Каракалпакской АССР Узбекистана. Йакут уделил этому городу несколько строк, указав координаты Кята и упомянув, что на хорезмийском языке кят означает «стена»

вернуться

61

Шейх города (шайх ил-мадина) — должностное лицо, своего рода «городской голова».

вернуться

62

Сибай; (сепая, или в современном таджикском произношении сепоя) означает «треножник, тренога», также технический термин; так называется специальная связка из бревен, предохраняющая берег от размывания водами реки. Возможно, что указанная местность получила название по таким сепоя, укреплявшим здесь берег Аму-Дарьи

вернуться

63

Вабканат (Вабкант) — селение в 26 км к северо-востоку от Бухары

вернуться

64

Глава мухаддисов — ученых, занимавшихся передачей хадисов — устных преданий, составляющих сунну.

вернуться

65

Абу Абдаллах Мухаммад ибн Исмаил ал-Бухари (810–870) — один из наиболее известных авторов сборников хадисов, автор канонического труда «ал-Джами ас-сахих», составленного на основе 600 тыс. хадисов.

вернуться

66

«Проклятый Тингиз» — Чингиз-хан. Эпитет «проклятый» Ибн Баттута часто применяет к Чингиз-хану, хотя ни к одному другому монгольскому правителю не решается применить его, говоря о них с большим уважением, даже если они немусульмане.

вернуться

67

Ибн Баттута имеет в виду Ильханидов, потомком Чингиз-хана, правивших в Ираке.

вернуться

68

«Их свидетельство не принимается…», т. е. они не являются юридически полноправными лицами, но в данном случае Ибн Баттута говорит, что оно не принимается главным образом в Хорезме. Может быть, это отражение старого политического соперничества между Бухарой и Хорезмом.

вернуться

69

Хата (Хатай) — северная часть современного Китая (к северу от р. Янцзы)

вернуться

70

Хотан — город в Китае

вернуться

71

Кашгар — город в Китае

вернуться

72

Джалал ад-Дин Манкбурны (о чтении последнего компонента как «Манкбурны» и толковании его значения см. — последний из Хорезмшахов, правил с 1220 по 1231 г. В 617/1221 г. Мавераннахр завоевали монголы Чингиз-хана, и правление его прошло в тщетных попытках преградить монгольской лавине путь на Средний Восток

вернуться

73

Утрар (Отрар) — небольшой город (Ибн Баттута даже называет его балда — «селение»). В Отраре были задержаны купцыизМонголии (Отрарская катастрофа).