Внезапно в тент крыши нашей БРМ 232 что-то ударило. Ганс, высунул голову, попытался рассмотреть, что это было. В этот момент раздался взрыв, и меня охватила тьма…
Глава 12. Как правильно тянуть за язык, по мнению дроу.
3.07.1941 г. Рассказывает Сергей Корчагин.
Допрос немецкого офицера не удался с самого начала. Оказывается, никто из нашей группы не знает немецкий язык. Дроу, на вопрос о использовании магии, напомнил мне о сломавшемся языковом амулете (вот никогда не привыкну к этим средневековым терминам). Жестикуляция в области переговоров помогала мало — офицер то и дело порывался орать и вырываться. Из всей его речи, в принципе, были понятны только многочисленные «шайсе», "тойфель" и "руссише швайне". При попытке показать на карте наше местонахождение, эта сволочь пыталась порвать карту и её скомкать. Многочисленные предложения расстрелять этого гада буквально посыпались со всех сторон после полутора часов безуспешных мероприятий с пленным.
Окончательно озверев, дроу стянул капюшон и начал ругаться на своём языке. Реакция немца не заставила себя долго ждать, он с большим любопытством осматривал допрашивающего и прислушивался к звукам незнакомой речи. Отозвав старшину в сторону и о чём-то с ним посовещавшись, командир отправил нас на поиски воды. Выделив трофейные фляги и захваченную в бронеавтомобиле канистру. Сам же со старшиной остался на поляне с пленным. Довольно плотно поплутав мы натолкнулись на небольшой овражек с влажными глинистыми стенами. Выкопав на дне яму глубиной по колено и дождавшись момента, когда вода, просочившаяся через грунт, отстоится, мы напились и наполнив ёмкости с водой двинулись в обратный путь.
Ещё вчера я перезнакомился с ребятами. Парни оказались компанейскими — причём оба из одной деревни, да и на службу пошли вместе. Понарассказывали они мне о плене такого! Как раненых, которые в колонне идти не могли, прикладами забивали, как днями пить не давали, а о еде так вообще разговор не шёл. Да и про зверства эти парни с простым белорусским говором тихо рассказывают, а сами все белые и желваки на скулах так и играют. Рассказал я, в ответ, как из окружения с ребятами выходил, как друга своего в лесу хоронил. И хорошо вдруг стало на душе, выговорились мы.
Почти подойдя к поляне, мы увидели старшину, волокущего большую охапку сухих веток. На невысказанный вопрос, появившийся в наших глазах, старшина пожал плечами и произнёс:
— Попросил принести. Что-то ему там дров побольше понадобилось…
…
Если бы в это время на месте стоянки присутствовал сторонний наблюдатель, то он увидел бы следующую картину — вся поляна расчерчена линиями, по краям дымят три костерка, а в середине находится дроу. С какой-то детской, застенчивой улыбкой он медленно достаёт из привязанного к колышкам немца внутренности и аккуратно, в каком-то сложном порядке, раскладывает. При этом струйки крови, обильно выливающиеся из разреза на животе, моментально впитываются в землю и без следа исчезают…
Через некоторое время земля мелко задрожала, и тело всё ещё живого офицера, в до предела распахнутых глазах которого застыла боль, но не телесная, а вопль приносимой в жертву души, стало медленно в неё погружаться. Когда немца и его разложенные внутренности уже наполовину засосало в ставшую вдруг податливую как кисель почву, в кустах зашуршало и на поляну вывалились красноармейцы…
…
Ну, тут скажу, вывернуло нас не по детски, всё ведь видели — и руки с ногами оторванные, и как бойцы шевелящиеся кишки себе в живот засунуть пытаются. Но от такой мирной идиллической картины в закатных лучах продрало нас до самых печёнок. Сидит этот дроу на корточках около немца, а тот на глазах в землю проваливается, как в болоте засасывает его, и на лице его такое — словами не передать, только мурашки сразу по всему телу пробежали от выражения его глаз. А вокруг дроу отблеск зеленоватый такой исходит, и на поляне воздух как будто искривляется. Побросали мы фляги, да и отбежали подальше. А ведь интересно, хоть и страшно до жути. А когда дроу петь тихим голосом начал, так вообще думали — от страха в землю врастём. Голос то он конечно тихий, да и слова непонятные, а красиво-то как — не передать. Не у каждой девки голосок-то такой будет, и выводит он тонко-тонко. Да главная жуть не в этом состоит — подпевают ему, да так тихо, что с первого раза не поймёшь кто.
Подпевают то деревья, листвой шелестя и ветками поскрипывая, трава и та в такт голосу подрагивает и как бы сама к центру поляны тянется. И нам самим на сердце так легко-легко стало, как будто дед мой покойный к себе на колени посадил, курчавой своей бородой затылок щекочет, и говорит ласково — ну что внучек, опять коленку-то расшиб, негодник ты мой. Смотрим то зверство на поляне творимое, а у самих на глазах слёзы стоят. Как потом из шёпота древесного голос складываться стал, так вообще и бежать раздумали. Он — голос этот как будто со всех сторон слышался, куда голову не повернёшь. Мы с парнями пока разговор длился, извертелись все. Да причём головами вертим — глаза испуганные, а на лицах выражение счастья, как будто в отчий дом после долгой поездки вернулись. Поговорили они там на поляне всего минут пять, а я смотрю у ребят царапины на лицах сами заживают. От немца то к концу разговора одни колышки остались, в землю втянулся он. Ну а как голос то говорить перестал, так мы на поляну вышли…
…
— Ну что, хумансы. Расскхажу я вам старую былину, кхоторая в вашем мире случилась, как леший гховорит, тысяч десять лет назад мир ваш ничем не отличался по уровню магхии от моего. И существовало мощное островное гхосударство магов — Атл, со столицей в городе Аталгард. В процессе естественного развития ледникхового периода, льды всё ближе и ближе подступали к гхраницам богхоизбранной империи Атл. Напугханные наступлением ледникхового периода магхи решили провернуть амбициозный проекхт по конвертации магхической энергхии в тепловую, для разогхрева атмосферы. Ну и с радостными воплями колданули, как метко сказал дух леса: "Пеньки трухлявые, лучше бы их ростки короед пожрал!". Сейсмическую акхтивность — землетрясения по простому и вулканы разные, они до этого уже пару тысяч лет закхлинаниями в узде держали. А как-то проклятое заклинание развернулось, и уровень магии резко вниз скакнул — грохнуло — да так грохнуло что от материка тогхо только верхушки гор в океане остались… Да если бы те гхады только себе жизнь попортили — после резкогхо падения уровня магии магхические существа как мухи умирать стали. Пракхтически сразу закхлинание пожрало все локхальные источники магхии и принялось за магхический фон планеты. Вот, например — пуща эта раньше от одногхо океана до другхого простиралась, а как магхия исчезать стала, так до текущих гхраниц скукожилась, да и люди потом своими топорами добавили. Тысяч пять лет назад в этих лесах собрались последние из выживших волшебных созданий, да и потихоньку вымерли. Дольше всех оборотни держались, они по своей природе толькхо способность оборачиваться утратили. Но к текхущему времени, из-за частых браков с волками, от них тоже ничего не осталось. Последние три существа, когда уровень магхии упал ниже уровня обеспечивающего выживание, решили уснуть, в надежде, что когда-либо уровень магхии вернётся к своему первоначальному значению. Но им не повезло — закхлинание выпило магхию на этой планете ниже критического уровня. Когда уровень магхического фона упал настолько, что на самоподдержание закхлинания энергии уже стало не хватать — оно саморазрушилось. Но было поздно — все локальные источники магхии «пересохли». Поэтому магхия, выделяющаяся на этой планете незначительна, и её не хватило для пробуждения существ.
Причиной, изменившей ситуацию, явилось моё недавнее появление в этом мире — просочившейся магхии хватило, чтобы перевести дух этого леса из летаргхии в состояние неспокойного сна. А когда офицерик этот немецкий нам в помощи откхазал, решил я из его смерти силы потянуть, как раз на ваше долечивание хватило бы. Единственный метод добывания магхии в вашем мире это реакция преобразования жизненной силы в магхическую. Но проблемой в этом случае является первоначальный магхический импульс для запуска этой реакции. То есть если в тебе изначально нет магхии — можешь хоть гекатомбы жертв городить — всё равно даже магхический огонёк не запалишь. Да тут как раз проснувшийся нахлебник свою долю потребовал — вот и получилось вместо обряда преобразования жизненной энергии в махгическую — ритуальная пытка, жертвоприношение духу чащи. Ваши предки его ещё лешим звали. На жизнь ему сейчас естественного магхического фона хватит, а вот пошалить старичок пока не сможет — и слава Ллос!