Свет!… Свет их ссабери!… Разрушить такие планы!
…
Иногда для того чтобы события пошли совсем другим, совсем неожиданным путём, нужна какая-то малость — громко хрустнувший сучок, внезапно взлетевшая птица, осечка верного пистолета или обычная застёжка — обычнейшая, правда очень тугая застёжка на ножнах….
…
На поляну, буквально залитую зловещей тишиной, нарушаемой только потрескиванием углей и заполненную усиливающимся запахом отвара, с мрачно-торжественным видом и тихим шелестом раздвигаемых кустов вышел Дух Чащи.
Подойдя, ближе он произнес с легким поклоном головы, при этом глаза его странно сияли:
— Здравствуй, Глава! И тебе здравствуй Валерий сын Сергея!
Подняв на него заполненные болью глаза, на дне которых плескалось отчаянье — проклятая застежка, пока с ней возился, я упустил время и момент, а теперь, против Лешего, всё мое оружие — лук, нож — бессильно. Разве что магия?… Ха — магия… что такое пара жалких огнешаров против Духа Чащи, подпитываемого целым источником?…
…
Ну что ж, леди Elghinn, я уже чувствую мускат и амбру твоего дыхания, прикосновение тончайших шёлков твоего одеяния на своей коже. Обворожительная jalil Elghinn, не стоит очаровательно краснеть в преддверии нашего танца, последнего танца самозваного Valsharen Rilint'tar, молодого, увлеченного выдуманными мирами и событиями, наивного хуманса и одновременно старого, желчного сотника S'seshesa…
Скоро я закружусь с тобой в танце, своём последнем танце, а пока позволь… позволь мне договорить с этими двуличными тварями, недостойными благословения твоего поцелуя….
…
Я выдавил из себя ответ, сдобренный изрядной каплей яда:
— Какое своевременное пожелание! И тебе здравствовать! Зачем я тебе понадобился?
Пожав плечами, Дух Чащи ошарашил меня началом своей фразы:
— Глава — сообщаю, что временно, до конца дня вся вновь вырабатываемая магия идет на рост меллорнов.
Повернувшись к Сергеичу, он продолжил:
— Но вообще это не главная причина моего прихода… Я собственно к тебе Валерий… Вот!…
И протянул ему на ладони сплетенное из сухой травы и серых перьев гнездо с тремя пятнистыми яйцами.
Ошарашенный вид старшины, его изумленно разинутые глаза:
— Что это?
— Как что? — Твои яйца!…
…
Робкие, слабые удары, с каждой секундой усиливающиеся и обретающие настойчивость…
…
Первая трещина, пробежавшая по пятнистой поверхности…
…
Внезапно откинувшийся кусок скорлупы…
…
Радостный лучик веселого летнего солнца, впервые в жизни отразившийся от двойного ряда белоснежных зубов, скользнувший по еще влажной, мягкой чешуе и провалившийся в клубящуюся тьму вертикального зрачка….
…
Голос! — Чужой голос, немного неуверенным вопросом вдруг прозвучавший в голове старшины, заставивший его побелеть, как простыня и схватиться за сердце….
…
— МАМА?!….