А что, интересно, думает о ней капитан Уэйнрайт? Может, он видел в Дирдре идеал женской красоты? Белинда разгладила ноты. Уголок листа загнулся, когда она бросила ноты на кровать. Должно быть это чудесно – знать, что любимый мужчина считает тебя идеалом! У везучей Дирдре есть аж двое мужчин, которые ее так обожают.
Романтический туман в голове Белинды понемногу рассеялся. Смятый лист с нотными знаками не представлялся уже чем-то важным. Белинда думала сейчас о другом. Она сравнивала проницательные глаза лорда Арчера с тем влюбленным взглядом, которым капитан Уэйнрайт смотрел на Дирдре. Неужели от любви мужчина становится настолько глуп, что ничего не видит?
В комнату вошла Полли, прервав эти интересные размышления. Служанка помогла Белинде одеться к обеду.
В последующие дни для философских вопросов не было времени. Дирдре не каталась больше верхом. Она боялась нежелательных комментариев со стороны леди Илчестер. Исполняя приказ кузины, Белинда следила за тем, чтобы у леди Илчестер не возникало лишних вопросов. Надо сказать, что Дирдре неплохо играла свою роль, но давалось ей это с большим трудом. У Дирдре был непоседливый характер, настроение ее менялось стремительно и без видимых причин. Она никогда не была всем довольной.
Леди Илчестер внимательно наблюдала за женой своего брата. В таких условиях от Дирдре требовался полный самоконтроль, но она была на это неспособна. Холодная корректность леди Илчестер действовала ей на нервы. Белинда видела, что кузине приходится нелегко. Пока еще Дирдре выдерживала это напряжение, но вот-вот могла взорваться.
Капитан Уэйнрайт два дня не появлялся в Арчер-Холле, хотя Белинда подозревала, что у любовников существует тайная переписка.
Однажды утром Белинда постучала и вошла в спальню кузины, чтобы вернуть ноты. Дирдре быстро спрятала какой-то листок в ящик стола, за которым она сидела, пока Меррит причесывала ее темные кудри. Белинда всегда подозревала, что именно служанка носит письма несчастных влюбленных, поскольку Меррит пользовалась доверием у своей хозяйки. Но сейчас Белинда встревожилась не на шутку. Значит, Дирдре нарушила свое обещание не встречаться с капитаном? Она уже хотела спросить ее, но затем передумала. Какой смысл что-то спрашивать? Дирдре наверняка будет все отрицать. Кроме того, письмо, – если это действительно было письмо, – могло быть и от ее мужа. Даже если эта записка от капитана Уэйнрайта, вполне возможно, что Дирдре и не собирается ему отвечать. Присутствие леди Илчестер должно убедить ее, что дальнейшие контакты с ним очень опасны. Поэтому Белинда отвела глаза в сторону и сделала вид, что ничего не заметила. Все равно она не стала бы говорить об этом в присутствии Меррит. Их взгляды встретились в зеркале. Может, это только воображение, но Белинде показалось, что на красивом лице служанки мелькнула загадочная и хитрая улыбка.
– Я принесла ноты, – сказала Белинда. – Куда их положить.
– Спасибо, я возьму, – ответила Дирдре, протягивая руку. – Между прочим, Бел, ты можешь забрать себе это мое сапфировое платье, в котором я была на вечеринке у Бартонов. Новое платье уже готово, и оно мне очень идет. А старое вон там, на постели. – Она показала на синее шелковое платье и добавила: – Только не надевай его завтра на бал к Прескоттам, потому что я сама буду в сапфировом платье.
– Спасибо. Это очень красивое платье, – сказала спокойно Белинда.
Ей не нравилась та небрежная манера, с которой Дирдре сделала этот подарок. Даже не хотелось его принимать. Однако Белинда взяла платье и пошла к себе.
Она не стала бы надевать такое шикарное платье и без предупреждений Дирдре. Белинда все еще носила траур. Поэтому следующим вечером она как обычно надела свое серое шелковое платье. За три недели пребывания в Сомерсете она сильно похудела и совершенно наивно радовалась этому. Преданная Полли не уставала нахваливать красоту своей хозяйки и превзошла себя, сделав ей изумительную прическу. Она накрутила множество блестящих кудряшек и вплела в них бархатный бант.
Леди Илчестер выглядела вполне достойно в пурпурном атласном платье и с перьями, украшавшими ее прическу. Она посмотрела на молодых леди, пока они ждали, когда будет подана карета.
– Вы очень похожи сейчас, особенно с этими кудряшками на голове у мисс Мелвилл, – сказала леди Илчестер с ноткой удивления в голосе. – Я не замечала до сих пор этого сходства.
– Может, моя кузина говорила вам, что наши матери были близнецы, – сказала Белинда, просто чтобы не молчать.
А Дирдре подошла к камину и нетерпеливо посмотрела на часы.
– Да, конечно, она говорила, – ответила леди Илчестер, следя глазами за Дирдре. – Моя дорогая Дирдре, ты уже второй раз подходишь к этим часам. Драммонд сказал, что карета будет через пять минут, и он обычно очень точен. Ты слишком волнуешься по поводу маленького танцевального вечера в деревне. Почти со всеми ты и так тут видишься чуть ли не каждый день.
– Если я и волнуюсь, моя дорогая Лидия, – сказала Дирдре, – то только потому, что боюсь ехать в карете. Чем скорее мы приедем, тем лучше. Тогда я смогу расслабиться. Слава Богу, что до Синглфорда всего четыре мили.
У Дирдре нашлось неплохое объяснение, но чувствовалось, что ее нервы на пределе.
Белинда вспомнила о письме, спрятанном в ящике стола, и ее охватила неясная тревога. Мечты о приятном вечере сразу куда-то исчезли.
В это время Драммонд объявил, что карета подана.
8
Белинда наслаждалась этим вечером. По пути в Синглфорд, как назывался современный, из красного кирпича, дом Прескоттов, она решила, что не стоит так волноваться. «Если я буду нервничать, – подумала Белинда, – то это лишь вызовет ненужные вопросы».
Разумнее было забыть пока об этом и наслаждаться тем, что предлагает жизнь. Кроме того, теперь не только Белинда пыталась спасти импульсивную Дирдре от капитана Уэйнрайта, под влиянием которого она могла совершить нежелательные поступки. У Белинды появился мощный союзник в этом деле. Бдительная леди Илчестер не даст кузине сбиться с пути.
Решив таким образом, Белинда больше не следила за своей кузиной, а танцевала весь вечер. Музыка была чудесная. Прескотты пригласили группу молодых музыкантов из Тонтона.
Обеих девочек учили танцевать когда-то их матери, и это было самым приятным воспоминанием – до того, как здоровье матери Белинды ухудшилось. Ее бабушка играла на пианино во время уроков. Было очень весело, особенно когда сестры рассказывали своим дочерям о лондонском сезоне. Кузины слушали, широко раскрыв глаза, а сестры обменивались историями о своих приключениях и том триумфе, который был у них на балах в Лондоне. Близнецы так привыкли – одна начинала мысль, а другая заканчивала, и обе вместе смеялись. Они выглядели удивительно молодо. Даже не скажешь, что у них были взрослые дочери. Белинда и Дирдре любили эти занятия и никогда не ссорились во время танцев.
Глаза Белинды горели от этих приятных воспоминаний и от предвкушения удовольствия, а ее щеки покрылись румянцем. Наконец леди из Арчер-Холла вошли в зал и поздоровались с хозяевами. Тут уже было человек шестьдесят или семьдесят. Белинда никогда не видела столько народу. Она оглядывалась возбужденная. Для нее этот вечер был не хуже лондонского сезона.
Сразу же толпа молодых мужчин окружила их. Все требовали танец. Белинда в одну минуту раздала все свои танцы. Она заметила, как кузина передала записку капитану Уэйнрайту, когда тот подошел. Но, кажется, леди Илчестер ничего не заметила. Белинда на мгновение закрыла глаза – она тоже не хотела видеть того, что сделала Дирдре. «Действительно, как хорошо быть счастливой и ничего не знать!» – подумала Белинда. Догадаться несложно, что тут происходит. Дирдре, конечно, все спланировала. И спорить с ней сейчас бесполезно. Хитрость была второй натурой Дирдре. Кузина всегда решительно шла к своей цели, несмотря ни на что. Удержать теперь Дирдре было почти невозможно. Белинда все время танцевала. Впрочем, как и Дирдре, конечно. Однако никакие обещания ее не удержат, когда настанет время свидания с капитаном Уэйнрайтом. Все, что Белинда могла сделать, это быть поближе к своей кузине и не дать ей сбежать между танцами.