Весь следующий день я безуспешно пытался разыскать его. В военном министерстве никто толком не знал, где он и что делает. Пробовали разыскивать в различных штабах вблизи Мадрида, но и там его не оказалось.
Во второй половине дня я вместе с тремя нашими товарищами-волонтерами выехал на один из участков Мадридского фронта в районе Хетафе. Здесь мы получили первое на испанской земле боевое крещение, попав под огонь фашистской артиллерии. Мы были людьми достаточно обстрелянными, и близкие разрывы вражеских снарядов не вывели нас из равновесия, зато о нашем спокойном поведении под обстрелом пошла неплохая молва.
Поиски Фуэнтеса продолжались. Наконец один из офицеров-артиллеристов сообщил, что Фуэнтес обычно находится на своей квартире. Меня соединили с ним по телефону. Фуэнтес наотрез отказался встретиться со мной, сославшись на то, что не имеет никаких указаний от высших инстанций по поводу использования волонтеров.
До крайности раздосадованный, я вместе с переводчиком отправился прямо на квартиру Фуэнтеса. В прихожей меня встретила супруга подполковника, бойкая испанка. Она доложила мужу обо мне. За дверью слышался ее звонкий голос на повышенных тонах и резкие слова хозяина.
Переводчик сообщил, что подполковник не хотел со мной встречаться, но его супруга уговорила принять гостя.
Фуэнтес принял меня недружелюбно. Без знания испанского языка, по его мнению, я не смогу принести пользы. Подполковник самодовольно хвастался своим боевым опытом и пренебрежительно заявил, что в помощи иностранцев не нуждается.
- Напрасно вы приехали. Ничем не сможете помочь испанской артиллерии, сказал в заключение Фуэнтес и предложил найти работу в военном министерстве или генеральном штабе.
Я кипел от негодования, но удержался от резкостей и, официально раскланявшись, удалился.
На следующий день Фуэнтесу было объявлено решение военного министерства Испании, и он был вынужден примириться с моим пребыванием при нем в качестве военного советника. Читатель уже догадывается, сколько терпения, выдержки и такта пришлось мне проявить в этой роли.
Скоро я убедился, что Фуэнтес не утруждал себя фронтовыми делами. Вся его работа выражалась в малопродуктивной переписке с министерством, департаментом и штабами. Он плохо знал обстановку на фронтах и еще меньше - в подчиненных ему частях и подразделениях.
Подавляющее большинство кадровых офицеров-артиллеристов, оказалось по ту сторону баррикад. Испанская артиллерия в боевом отношении была весьма слабой. На ее вооружении состояли устаревшие орудия времен первой мировой войны, да и тех было крайне мало. Испытывался острый недостаток в боеприпасах. Зенитной и противотанковой артиллерии вовсе не было.
Все с нетерпением ждали 29 октября. На этот день было назначено контрнаступление республиканских войск под Мадридом. Задача - разгромить части мятежных войск Франко в районе Эскивиас - Сесенья - Борокс и остатки их отбросить далеко от города. Все надежды возлагались на массированное применение танков и авиации. Артиллерии отводилась скромная роль, она будет использоваться лишь на второстепенном направлении.
В Испании были верны модной в то время теории, которая считала, что артиллерия отживает свой век, а главными родами войск становятся танковые и авиационные части.
Накануне наступления в войска прибыл пламенный, но далеко не безупречный в военном отношении приказ высшего командования республиканской армии, напоминавший прокламацию:
"Слушайте, товарищи! Двадцать девятого, на рассвете, появится наша славная авиация и обрушит на подлые головы врага много бомб, она будет расстреливать его из пулеметов. Затем выйдете вы, наши смелые танкисты, и в наиболее чувствительном для противника месте прорвете его линии. А уж затем, не теряя ни минуты, броситесь вы, наша дорогая пехота. Вы атакуете части противника, уже деморализованные, вы будете бить их и преследовать до полного уничтожения..."
Текст этого приказа ночью в канун наступления был объявлен по радио. То ли по наивности, то ли по злому умыслу тайна наступления была разглашена на весь мир. Командование во всеуслышание объявило врагу: "Иду на вы!"
Вместе с остальными частями готовились к наступлению и мы на второстепенном направлении. Артиллеристы успели отработать тесное взаимодействие с пехотой, разведали и осторожно, чтобы не выдать свои намерения врагу, пристреляли цели.
В шесть часов утра 29 октября на нашем вспомогательном направлении началась артиллерийская подготовка, а за нею последовала атака республиканской пехоты. Активно действовали два импровизированных бронепоезда.
Бой развивался медленно, но верно. Если пехота задерживалась, ее выручали пушки. К исходу дня части продвинулись вперед до 4-6 километров, но не смогли развить успеха - для этого у нас, на второстепенном направлении, не хватало сил. Фашисты не раз переходили в контратаки, но все они были отбиты. Республиканские войска закрепились на новых позициях.
Весь день я с завистью посматривал налево, где наносился главный удар. Оттуда непрерывно доносились рокот моторов и грохот взрывов: республиканская авиация усиленно бомбила вражеские позиции...
Вечером меня вызвали в Мадрид для доклада. У всех в штабе были хмурые лица. Наступление на главном направлении постигла неудача. Резко критиковались недостатки: плохое управление войсками, отсутствие четкого взаимодействия авиации, танков и пехоты на поле боя, слабое сочетание огня и маневра. Авиация и танки совершили рейд в глубину обороны противника, но их действия своевременно не поддержала пехота. В результате, потеряв несколько танков, войска отошли в исходное положение.
Когда все это было обсуждено, командование, наконец, поинтересовалось ходом действий на второстепенном направлении.
С каким удивлением все слушали мой краткий доклад, разглядывая карту! Наши скромные успехи неожиданно оказались крупнейшим достижением дня.
Это был наглядный урок. Многим пришлось призадуматься тогда об истинной роли артиллерии в современном бою. Нет, нельзя было противопоставлять артиллерию авиации и танкам - они должны действовать согласованно, в тесном взаимодействии.
Хотя военное министерство заранее раструбило о готовившемся наступлении, удар республиканской армии, тем не менее, был неожиданным для мятежников и потряс их. Фашисты стали действовать менее уверенно.
Боевой дух защитников Мадрида стал еще выше. Особенно храбро сражались дружинники народной милиции. Коммунисты сплачивали людей, мобилизовывали все силы и средства на отпор врагу. 5-й полк под командованием славного коммуниста Листера ковал стойкие кадры для молодой революционной испанской армии. Отважно дрались войска, руководимые Модесто и другими командирами-патриотами.
"Телефоника-Централь"
Я объехал наблюдательные, пункты и огневые позиции батарей Центрального фронта. Встретился с чудесными людьми, пламенными борцами, настоящими героями. Тотчас же забылась горечь первых встреч с подполковником Фуэнтесом. Я понял, что мое место - среди этих веселых и немного бесшабашных парней, беззаветно храбрых, очень похожих на наших артиллеристов времен гражданской войны. Сразу же мы нашли общий язык, быстро подружились и решили вместе бить врага. Республиканские артиллеристы просили меня скорее передать им русский опыт.
Батареи, оборонявшие Мадрид, действовали примитивными методами, разрозненно. Надо было организовать централизованное управление, чтобы сосредоточенным огнем бить по наиболее важным целям, наладить круглосуточное наблюдение за противником.
Мне приглянулось в Мадриде 16-этажное здание фирмы "Телефоника-Централь", которая владела чуть ли не всей междугородной связью Испании. Какой широкий, должно быть, обзор открывался с крыши этого высотного здания! Вот бы использовать его для командного пункта артиллерии...
Уговорил подполковника Фуэнтеса поехать на "Телефонику". Директор фирмы принял нас довольно любезно и разрешил подняться на верхний этаж, но предупредил, что в случае какого-либо несчастья фирма слагает с себя всякую ответственность.