Он повернулся к ней и посмотрел отсутствующим взглядом, потом усмехнулся в усы. Ничтожная! Она не знает, что Он не человек!
Лореллея обернулась к О Джугию, и никто не помешал ей передать ему младенца, который горько плакал, протягивая к матери ручки.
Детский плач перед казнью резанул Надю по сердцу. Год назад она сама шла на костер, повторяя героическую кончину Жанны д'Арк и стремясь быть достойно похожей на нее.
Лореллея никому не подражала, разделяя судьбу ста тысяч своих предшественниц. Вид ее потрясал не только Надю, но и ее соратников.
Небезразлично было происходящее и самому И Скалию. Под личиной величавого спокойствия он скрывал остатки былого чувства, отвергнутого когда-то неприступной красавицей.
Но что могло сравниться с переживаниями маленького оруженосца, обожавшего свою хозяйку! Вне себя от горя, предвидя непереносимые ее страдания, и зная, как жутко кричат жертвы костра, он не мог, не хотел допустить такого глумления над нею!
И Сандрий скрылся в подземелье замка.
Надя заметила исчезновение юноши, подумав, что он не в силах вынести преступного зрелища, свидетелями которого «гостей» насильно заставляли стать.
Вася Галлей кипел от негодования не только на изуверов, но и на самого себя из-за того, что ничего не может придумать, хотя раньше считал себя способным находить выход из любых положений. Но происходящее в Горном замке было для землян безвыходным. Даже Федоров не мог вызвать у осужденной паралич, поскольку на ней не было браслета связи. А телепатически, как ни старался, сделать ничего не мог. Никита крепился, стремясь выглядеть собранным, спокойным. Бережной с Крыловым, опирающимся на палку, а также «бессильный маг» Федоров поникли головами. Ведь без их прилета с несчастной Лореллеей ничего бы не случилось!
Вот она взошла на обложенное хворостом возвышение, и грубый Гарант Полного Успокоения в красном балахоне и капюшоне с прорезями для глаз заломил тонкие руки осужденной и крепко привязал их к железным скобам ворот. Потом поднесенным факелом поджег хворост. Костер затрещал, зловеще стреляя искрами.
Пламя взметнулось, на миг закрыв фигуру несчастной.
Запахло паленым.
Безумец в серой сутане, вытаращив глаза, протянул к костру руки и перехваченным спазмой голосом что-то крикнул.
Надя заметила маленького оруженосца. Он выбежал из дверей с огромным луком и с ходу выпустил стрелу в направлении костра.
Не в силах вынести страданий своей госпожи, он решил избавить ее от мучений, хотя бы так вырвав из рук палачей.
А Надя уже хотела крикнуть, что готова рассказать Кашонию о принципе ядерного оружия, хотя знала это по-школьному, в общих чертах, уверенная, что никто здесь все равно ничего не поймет — лишь бы задержать казнь, спасти Лореллею!
Но она опоздала, стрела с тяжелым наконечником летела к воротам. Последняя стрела…
Раздался сильный взрыв, но не ядерный, о котором мечтал папий, а громоносной шашки, приготовленной в лаборатории изобретательной Лореллеей.
Воздушной волной всех стоявших на балконе бросило на пол. Удержался только И Скалий, ухватясь протянутой рукой за перила.
Костра не было… Лореллеи не стало.
Ворота замка сорвало, и они криво повисли на петлях.
Может быть, И Скалий хотел, протягивая руку, потушить костер, остановить казнь когда-то любимой женщины. Но в болезненном мозгу его осталось место лишь для маниакальной уверенности в безграничной своей силе над миром, и он исступленно закричал:
— Смотрите все! Вот она — сила гнева Моего!
Глава шестая
ВОЗНЕСЕНИЕ
Власть подобна ржавчине. Она разъедает даже железные характеры.
Поднимаясь с колен, Надя увидела, что в проем сорванных ворот ворвались всадники — авангард армии Мартия Лютого, как потом она узнала.
Предупрежденные о приезде сюда И Скалия, лютеры осадили замок, о чем тщетно старался сообщить увидевший их с башни дозорный и чего с нетерпением ожидал Кашоний, намекая Наде на «мышь в мышеловке».
Все перемешалось во дворе замка, где никто из его защитников не ждал внезапного штурма.
Люди отчаянно рубились друг с другом, гремя мечами, щитами, доспехами.
Надя с отвращением поняла, что слуги увещевания в черном бьются с двухцветными наемниками. Всякое предательство ей было омерзительно.
Снизу доносились крики, стоны и тупой стук мечей.
Слуга в кольчуге появился в дверях балкона.
— Всем в башню! — крикнул он. — Мы с братом защитим лестницу.
Никогда Надя не думала, что величавый, сдержанный И Скалий может с такой юркостью прошмыгнуть мимо нее.
Сработал все-таки инстинкт самосохранения и в болезненном мозгу!
Телохранители бросились вслед за папием, увлекая с собой и потрясенную, растерянную Надю.
Сама не понимая зачем, бежала по винтовой лестнице. Увидев на несколько ступенек выше себя великана-рыцаря с ребенком на руках, она внезапно обрела цель — быть рядом с малышом, как будто могла защитить его.
Почувствовав прилив сил, Надя стремилась догнать шагающего через ступеньки О Джугия. Сердце дробно стучало, рот судорожно глотал воздух.
И Скалий опередил всех.
На балконе среди толпящихся людей Надя искала глазами Никиту. Он появился позже вместе с Бережным.
Наде хотелось прильнуть к нему, но вместо этого она спросила, указывая на толпу победителей, между которыми мелькали черные плащи и сновала алая мантия.
— Что это там, внизу?
— Просветили меня недавно, что СС увещевания вроде осиного гнезда на пасеке Святикана, — и при слове «пасека» Никита усмехнулся и обнял Надю за плечи.
Случилось так, что трое звездонавтов: Крылов, отставший из-за хромоты, а с ним вместе и Галлей с Федоровым, заботящиеся о нем, вышли последними с балкона.
В рыцарский зал уже ворвались штурмующие замок пестро одетые «лесные волки». Выход из зала на винтовую лестницу башни охраняли братья-близнецы Горений и Борений в кольчугах и с мечами.
Позиция их была настолько выгодной, что они могли сдерживать многократно превышающие их силы.
Сверкнула сталь, посыпались удары. Мечи стучали о мечи.
Через сорванные ворота замка одна за другой выезжали цыганские кибитки раменов.
На облучке каждой сидел чернобородый мужчина в смоляных кудрях, кнутом погоняя перепуганных лошадей.
Но первая же кибитка, задерживая остальные, остановилась, едва выехав за ворота. Остальные тоже встали.
На дорогу выскочили женщины в ярких одеждах и склонились над лежащим навзничь раменом с торчащей в груди стрелой.
Старая гадалка, наставница Надежанны, покачала головой, потом умело извлекла стрелу и, встав на колени, приложила ухо к груди лежащего.
Повинуясь ее знаку, рамены подняли бесчувственное тело Гневия Народного и осторожно отнесли его в кибитку.
Затем раздался свист кнута, лошади рванули вскачь, пытаясь скорее уехать из страшного замка.
Остальные кибитки табора неслись следом и скоро скрылись за поворотом.
Штурм замка продолжался.
Неприступной оказалась главная башня, где укрылся папий с охраной.
Но силы защитников и штурмующих все же были неравны.
Как ни удобна была позиция защитников, им все же пришлось ступень за ступенью отступать, поднимаясь в башне все выше и выше.
Бойцы в кольчугах не устояли под натиском превосходящих сил.
У входа в круглую комнату они сдались, протянув победителям свои мечи.
И лютеры ворвались наконец на круговой балкон. Наемники встретили их мечами.
Надя потянула Никиту к О Джугию. Тот, возвышаясь над всеми, продолжал держать на руках младенца. Надя надеялась, что они с Никитой защитят его от разъяренных бойцов протеста. Она слышала, как ласково приговаривает Горный рыцарь:
— Кровушка ты моя, продолжение жизни моей! Звездоносный по имени!
И Скалий пятился к перилам, дико вращая глазами, и хрипло кричал, забыв свой обычный сдержанный тон: