Пальцы его играли на ее ногах, пробуждая самые невероятные стороны желания. Они казались грубоватыми и легкими одновременно, как и щетина на лице.
К тому времени, когда он повел ее в спальню, голова Маделин кружилась от поцелуев. Удивительные эмоции наполняли ее во время процесса раздевания. Нетерпеливо целуя ее, он на время оторвался, чтобы самому раздеться. Еще стоя, он продолжал покрывать поцелуями ее шею и грудь. Маделин склонила голову на бок.
Глаза ее были мечтательно закрыты, а дыхание еле слышалось.
На этот раз он не торопился, тщательно и изысканно проходя каждый бугорок и ложбинку ее тела, пока она не ощутила совершенно невероятные эмоции. Наступило ощущение неземного удовлетворения, выходящего за грани реального.
С последним поцелуем он поднял голову и положил ее на постель. В ожидании самого главного момента она раскинулась на простынях. Его губы задержались на ее плече, затем скользнули по мраморной колонне шеи, а руки совершали таинственное путешествие ниже, напоминая обо всех в целом и каждой в отдельности частичке ее тела.
Потом она почувствовала, как его твердые, мускулистые ноги прижались к ее ногам и ощутила теплое чувство прикосновения и расслабления, последовавшее за их соединением. Мужской аромат и запах окружали Маделин, завоевывая ее чувства так же, как его тело завоевывало ее тело.
– Не останавливайся, – едва слышно прошептала она.
Он хрипловато рассмеялся:
– Вообще-то я и не думал останавливаться.
Вместе они засмеялись. Она чувствовала, как его грудь трется о ее тело, и эмоции начали переполнять ее душу и плоть. Их тела содрогались во все более убыстряющемся темпе, с каждым движением становясь все ближе и ближе.
Маделин показалось, что ее тело перестало принадлежать ей и превратилось в нечто невесомое. Они двигались уже в бешеном темпе, сжимаясь теснее и теснее, пока не превратились в один пульсирующий и волнующий организм, достигший верха экстаза.
Наконец она почувствовала, как дыхание его пришло в норму, и ощутила, как испарина покрыла спину. Тут она снова обрела сознание и четкость мысли.
Он благодарно поцеловал ее и повернулся на спину.
Тело ее еще дышало пережитыми волнениями, и ей нравилось такое состояние.
Он обнял ее и крепко поцеловал.
– А сейчас поспи. Утром я отвезу тебя домой.
Проснувшись утром, она обнаружила, что он уже поднялся и, стоя под душем, весело напевает знакомую мелодию. Маделин поднялась, завернулась в одеяло и стала собирать свою одежду, разбросанную по полу. Когда Виктор вошел в комнату, она уже оделась и теперь причесывалась.
Он улыбнулся.
– Ты слышала, как я пел?
– Наверное, все учителя музыки падали в обморок.
Виктор засмеялся.
– Идем на кухню, и я покажу тебе, как надо готовить тосты и наливать молоко.
– Звучит очень заманчиво.
Взяв Маделин за плечи, он опять привлек ее к себе.
– Знаешь, любой мужчина был бы счастлив с такой девушкой, как ты!
– Тебе просто повезло, что ты оказался в этом баре в нужное время.
– Да, мне повезло, – с этими словами он стал губами ласкать ее ухо.
Она легко толкнула его в плечо.
– По-моему, ты собирался накормить меня?
На кухне он заложил хлеб в тостер и стал варить кофе.
Кофе показался Маделин самым ужасным из всего того, что она когда-либо пила, но, чтобы не обижать его, она не стала ничего говорить об этом.
– Почему ты решил отращивать бороду?
– Лень стало бриться. А тебе нравится?
– Да. Правда, иногда она колется, но это приятное покалывание, – она продолжала улыбаться. Такого умиротворения и покоя она никогда не испытывала. Все ее сомнения относительно Виктора, как и страхи за Дэви, казались незначительными в эту минуту. Приятные воспоминания теснились в голове, а весь мир представлялся ей в розовых тонах. Теперь она окончательно поняла, что влюбилась.
– Почему ты улыбаешься?
– Потому что великолепно себя чувствую.
Он молча смотрел на нее. Если она сможет отбросить свои ненужные обиды, может, что-нибудь у них и получится.
Он не стал затруднять себя мытьем посуды и, взяв Маделин на руки, понес в спальню.
Снова разметав одежду по всей комнате, они очутились в постели. Она чувствовала легкое покалывание его бороды, когда, обняв, крепко прижималась к сильному телу Виктора, а он покрывал поцелуями ее шею и губы.
Одной рукой обнимая его, другой она гладила кожу спины и восхищалась крепкими мускулами стройного тела. Ей не доводилось испытывать такого всепоглощающего чувства. Быть с ним казалось ей самым главным делом в мире.
Его опьяняющие поцелуи и опытные руки очень быстро подвели ее к границе желания. Закрыв глаза, она издала стон неизведанного удовольствия в тот момент, когда его тело как бы слилось с ее телом. Она словно принимала не какую-то одну часть его, а полностью погрузилась в него. Это было блаженное ощущение. Затем она вернулась в мир чувственных переживаний. С ускорением ритма восхищение кругами разливалось по ней, переходя из одной части тела в другую, пока не довело до предела восторга.
Придя в себя, она увидела, что он наблюдает за ней. Но она не знала, что в это мгновение Виктор принял решение. Теперь ничто не могло разъединить их. Они принадлежали друг другу. Остальные мелочи сейчас не играли абсолютно никакой роли. С ними он разберется позже. Но некоторые вопросы требовали неотложного решения, и он без подготовки начал:
– Переезжай в Лос-Анджелес. Маделин улыбнулась.
– Мне тоже нравится эта идея! – и с горечью добавила: – По крайней мере в настоящий момент. Одно дело, когда я с тобой, и совсем другое, когда я остаюсь одна. Уже потом, в одиночестве, я как следует вникаю в эти проблемы.
– Да нет никаких проблем, – твердо сказал Виктор.
– Неужели? – она сложила руки на груди. – Как по поводу того, что ты не можешь держать слово?
– Этого больше не случится, обещаю тебе.
– Один раз ты уже обещал…
– Теперь другое дело.
– Я очень хочу верить тебе, но должна быть реалисткой. – В конечном счете, сейчас это не имело для нее большого значения. С долгим томительным вздохом она откинулась на подушки. – Сейчас я не хочу ни о чем думать. Просто хочу быть с тобой.
Сидя в гостиной номера, Дэви покусывал пальцы.
– Я понимаю, ты многое пережила, прежде чем найти меня, но пойми и ты меня: я не хочу возвращаться домой.
– Но почему? – спросила она, стараясь приглушить ощущение торжества в сердце. Если Дэви отказывается возвращаться, то у нее появляется неоспоримая причина, чтобы остаться. Значит, она сможет быть с Виктором.
– Потому что я не люблю, когда каждый сует нос в твои дела и перемывает косточки.
– Но там никто не сплетничает, – возразила она.
Дэвид засмеялся.
– Не надо мне заливать. Это прошлое. А вообще хочу тебе сказать: там все только и делают что сиднем сидят, наблюдая, как идет жизнь, и сплетничают. Это не по мне. Не собираюсь сидеть сложа руки и наблюдать. Я хочу создавать.
Маделин откинулась на спинку кресла. Трудно находить аргументы, когда сама не уверена. Возможно ли остаться здесь и начать все сначала? Может ли она настолько доверять Виктору, чтобы положиться на него в столь серьезном деле?
– Кстати, где ты была ночью? – подозрительно сощурив глаза, поинтересовался брат.
Ответ у нее уже был припасен.
– Я заночевала у Франсин. Он фыркнул:
– И ты думаешь, я поверю тебе? Я взрослый человек, и нечего меня водить за нос. Ты ведь была у Виктора, разве нет?
Маделин по привычке делала вид, что рассматривает ногти.
– По-моему, мы разговаривали о Джорджии, а не о моих личных делах.
– Ты не смогла бы остаться у него, будь мы в Альберте, – ехидно улыбаясь, словно понимая, что попал в точку, сказал Дэвид. – Весь город узнал бы об этом на следующий день. У вас с ним что, любовь?
– Виктор очень добр ко мне, – сказала Маделин и, осознав, как глупо прозвучала эта фраза, покраснела. – Ну, хорошо, – призналась она. – Я действительно оставалась у Виктора. – Ее лицо медленно заливалось краской, и тем не менее она не сводила с брата глаз.