– Может, у тебя какие-то планы на вечер? – продолжала выяснять Франсин.
– Нет.
– Тогда почему не пойти? Хочешь сидеть в одиночестве и страдать? Тебе же лучше будет! – настойчиво убеждала ее Франсин. – Да я уже и сказала, что ты согласна.
– Ты… уже?..
– После того как я тебя описала, он так и загорелся желанием с тобой встретиться. И сегодня тоже придет.
Маделин вздохнула.
– Ну так как? – в голосе Франсин звучали нотки надежды.
– Хорошо, – покорно согласилась Маделин. В принципе Франсин права в одном: делать ей все равно нечего. Сидя в одиночестве, она снова думала бы о Викторе, а это непременно означало бы, что на нее нахлынут разные воспоминания и переживания, с которыми она может не справиться. – Когда?
– Приходи ко мне в восемь, – Франсин вытащила еще кусочек помидора. – Ну пока. Увидимся вечером.
Маделин отставила миску с салатом в сторону. Сказывались бессонная ночь и дневные хождения по улицам. Глаза ее слипались, и она потихоньку склонила голову на стол. В это время позвонил телефон.
– Маделин Кэтлин? – спросил мужской голос на другом конце провода.
– Да.
– Это лейтенант Форрестер.
– А, здравствуйте! – сонливость моментально улетучилась.
– Виктор попросил меня позвонить вам. Его не будет в городе несколько дней, и он хотел бы, чтобы вы знали, если вдруг надумаете связаться с ним.
Маделин сжала губы.
– Я уже знаю, что он в тюрьме, лейтенант.
Он что-то невнятно пробурчал.
– Ну, если вы знаете, значит, так и есть.
– Из чистого любопытства можно узнать, что он натворил? – нет, ее это не волновало, просто она не могла удержаться, чтобы не спросить.
– Он пытался ограбить винный магазин.
Маделин закрыла глаза и прижала пальцами веки.
– А можно еще один вопрос?
– Смотря какой, – неохотно ответил лейтенант.
– Зачем он это делает? Ему что же, нравится сидеть в тюрьме?
– Трудно сказать.
– Я не думаю, что он конченый человек, – заключила она. Впервые после того, как он опять оказался за решеткой, она подумала о нем, не испытывая обиды и возмущения. Ей трудно было иметь о нем объективное мнение, но она старалась. – А вы не должны думать, что он такой уж плохой. Все-таки вы с ним в теннис играли.
После недолгого размышления он заговорил.
– Хочу сказать, что вы не совсем хорошо понимаете положение вещей. И вообще, должен признаться вам. Думаю, он не такой уж хороший человек. Он им никогда не был, а теперь уж и подавно не станет. Понимаете меня?
Вопрос был риторический, и Маделин отвечать не стала. Если уж Форрестер считает Виктора неисправимым, то, значит, так и есть. Форрестер ведь полицейский и имеет гораздо лучшее представление о людях такого сорта, чем она. Неожиданно она ощутила чувство утраты.
– Спасибо, что позвонили.
– Извините меня.
Клем был голубоглазым парнем с аккуратно причесанными темными волосами. Он напоминал Маделин героев мыльных опер, которые она время от времени смотрела в полуденные часы. Его приятель, блондин, понравился ей больше. У него была приятная улыбка.
– Это Клем, это Р. Джи, – представила своих знакомых Франсин.
Маделин приветливо кивнула.
– Очень приятно познакомиться.
Глаза Р. Джи так и впились в нее.
– Вы из Джорджии, да?
– Да.
– Я знавал парня, который играл за команду «Джорджия Тек». Вы не увлекаетесь футболом?
– Я совсем не разбираюсь в этой игре, – воспитанность не позволила ей признаться, что она вообще считает эту игру грубой. Она отдавала предпочтение теннису.
– Вот-вот многие судьи тоже совсем не разбираются в ней, – азартно заметил он.
При этом замечании Маделин улыбнулась, Р. Джи – нет. Очевидно, он говорил вполне серьезно. Она посмотрела на руки, соображая. Что бы такое сказать. Но что общего она могла иметь с футболистом? Напрасно она позволила Франсин вовлечь себя в эту пустую затею.
– Почему бы вам не пойти к бассейну? – предложила Франсин. – Через пару минут я принесу что-нибудь выпить.
Они устроились в плетенных креслах около бассейна и стали наблюдать за одиноким пловом. Откуда-то из открытого окна доносилась спокойная музыка.
– Прокофьев, – задумчиво произнесла Маделин. Музыка напомнила ей о тех далеких днях, когда они всей семьей по воскресным дням слушали классическую музыку.
– Лэрри Прокофьев? Который выступал за «Брюинз»?
Она взглянула на него и заметила в его глазах усмешку.
– Разыгрываете меня?
Он усмехнулся.
– Немного. О футболистах сложилось определенное мнение. Все почему-то считают их туповатыми.
Она улыбнулась и почувствовала себя раскованнее.
Видимо, еще кто-то открыл окно, так как рок-музыка стала заглушать Прокофьева.
Он одобрительно кивнул.
– «Генезис». Они мне нравятся.
Она удивленно посмотрела на него.
– Вы не знаете «Генезис»? У вас в Джорджии что радио нет, что ли?
Маделин улыбнулась.
– У нас только-только начали тянуть провода.
Нога Р. Джи постукивала в ритм с музыкой, а руками он изображал игру на ударных.
– Великая группа. Сколько ритма! У вас там, вероятно, ужасная скука.
Она снова посмотрела на бассейн.
– Так, должно быть, думал и мой брат.
– Франсин сказала, что он убежал сюда, а вы приехали на розыск.
– Я пытаюсь искать его, но откровенно говоря, мне не везет, – сдержав горестный вздох, она продолжила: – Трудно отыскать человека в таком огромном городе.
– Я тоже когда-то убегал, – ноги его постукивали в еще более быстром темпе. – Люблю ударные!
Маделин с интересом повернулась к нему.
– Правда? И почему же вы возвратились?
– Изголодался и замерз, – он засмеялся. – У меня не хватило ума направиться на юг. Я поехал в Орегон, к счастью. И, когда наступила очень, уже созрел для возвращения домой.
Маделин подумала о здешнем климате. Да, погода не заставит Дэви вернуться.
– А почему вы убежали?
Он пожал плечами.
– Черт меня знает! Тогда мне эта затея понравилась. Родители допекли меня, да и школу я не любил.
– Нет, в этом плане у Дэви все в порядке, – соображая, она сощурилась. – У него были проблемы с биологией, но я не думаю, что это оказало какое-нибудь влияние.
Придвинув свое кресло ближе к ней, он положил руку ей на коленку.
– Послушайте, на вашем месте я бы так не переживал из-за брата. С ним все будет нормально. Поверьте мне.
«Он говорит это, чтобы успокоить меня», – подумала Маделин, но слова парня успокоительно подействовали на нее.
– А теперь улыбнитесь, – подбодрил он.
Маделин попробовала улыбнуться.
– А скажите мне, – аккуратно взяв ее за подбородок, спросил он, – у вас в Джорджии все девушки такие хорошенькие?
Она рассмеялась.
– Вы стараетесь очаровать меня комплиментами?
Он улыбнулся.
– А это сработает?
– Возможно, – ей просто крайне необходимо отвлечься от мыслей о Викторе.
Виктор провел ладонью по подбородку и ощутил покалывание отрастающей бороды. За последние дни он позволил себе не бриться. И теперь, когда отросла приличная щетина, он еще не решил, хочет ли сбривать ее. Альфа освободили два дня назад и перед уходом он договорился с Виктором о встрече.
– Загляни ко мне, когда будешь на свободе. Может, и для тебя найдется дельце, – сказал он.
Виктор очень рассчитывал на эту встречу. Через день или два он пойдет на встречу с Альфом, и ему не хотелось выглядеть слишком опрятным, чтобы не вызвать подозрений. Тем временем она вошел в едва освещенный бар и сел за столиком напротив Форрестера.
– Как насчет того, чтобы заказать мне пива?
Форрестер фыркнул:
– Хорошо, хорошо, закажем пива.
Обращаясь к бармену, Виктор поднял два пальца. Затем повернулся к грузному собеседнику:
– Ты звонил Маделин?
– Да.
– И сказал ей, что меня нет в городе?
– Как ты просил.