— Это все, что я могу просить, — сказала Ее Величество.
Когда Пэл на трепещущих коленях отошел назад, Императрица сказала, — И, наконец, я хочу увидеть Капитана Гвардии Феникса, Кааврена из Кастл Рика, Графа Уайткрест.
Кааврен вышел вперед и почтительно поклонился Ее Величеству, которая первым делом передала ему в собственность скромную, но плодородную долину, по имени которой он был назван, так что титул Маркиза, с которым Айрич обратился к нему много лет назад, стал принадлежать ему в самом официальном смысле; он на самом деле обрадовался этому, но это была радость, смешанная с печалью, так как он не мог не пожалеть о том, что он не в состоянии пошутить над этим вместе с Айричем.
Однако Зарика еще не закончила с раздачей титулов нашему храброму Тиасе. — Лорд Кааврен, или я должна сказать Маркиз, не правда ли, ваш отец не пережил Междуцарствие?
— Да, верно, Ваше Величество. Меня постигла эта беда.
— А ваша мать прожила еще меньше?
— Ваше Величество, мы отнесли мою бедную матушку к Воротам Смерти еще до того, как я стал Императорским Гвардейцем.
— И разве не правда, что за тысячу лет до смерти ваш отец был вынужден продать графство Шеллоубэнкс Империи?
— Увы, Ваше Величество, моя семья никогда не была богатой.
— И я не в состоянии сделать ее богатой, мой друг, но по меньшей мере вы сможете опять носить то имя, которое вам принадлежит согласно традиции; я возвращаю вам как графство Шеллоубэнкс, так и маркизат Кааврен.
— Ваше Величество! — воскликнул Кааврен, вставая на колено и склоняя голову.
— Надеюсь вы обрадованы, мой дорогой Капитан?
— О, Ваше Величество! — только и мог сказать Кааврен, и когда он взглянул на нее, то окружающие увидели на глазах старого солдата слезы, и не все эти слезы, необходимо добавить, были слезами печали.
— Ну, ну, — сказала Зарика, тоже растроганная и довольная до нельзя, так как хорошо известно, что мало что в жизни доставляет нам большее удовольствие, чем счастье тех, кого мы глубоко и искренне любим.
На этом закончилось как награждение отличившихся, так и празднование победы, но, как читатель легко может предположить, это было только начало тех измений, которые последовали после битвы.
В течении следующих двух месяцев все Великие Дома прислали своих представителей в Адриланку, чтобы поклясться в верности Зарике, включая и представителя Дома Лиорна, Графа Горы Флауерпот и Окрестностей, который, не отказываясь от своих более ранних замечаний, признался, что поскольку все остальные Дома официально подтвердили положение Ее Величества, его Дому было бы неуместно встать в оппозицию к ним всем. Затем Граф, по-прежнему не упоминая свою предыдущую атаку, сказал Ее Величеству, что, если она пожелает, он может отказаться от звания Наследника и Дом найдет кого-нибудь другого, кто, как он выразился, «будет более пригоден для этой высокой чести».
Зарика доброжелательно улыбнулась и, отклонив предложение, сказала, что не может себе представить кого-нибудь другого, кто сможет лучше отстаивать интересы Дома Лиорна, и она заранее наслаждается возможностью работать вместе с ним и с его Домом на предстоящей Встрече Провинций. Нам остается только добавить, что такое поведение было подсказано ей изобретательным Йенди, который также рекомендовал самому Лиорну попросить об отставке, так что в результате Империя приобрела сильного и очень важного союзника для будущей встречи, а сам Граф упрочил свое положение Наследника, пошатнувшееся в последнее время.
На следующий день Кааврен попросил аудиенцию у Ее Величества, занятой планами, рисунками и моделями как нового Императорского Дворца, так и представительств Великих Домов, которые необходимо было построить (непростая задача, включавшая, должны мы добавить, неоднократные беседы с Даро, так как для строительства необходимо было снести немалую часть Адриланки и графства Уайткрест). Кроме того Встреча Провинций, о которой мы уже упоминали, также требовала несколько хороших часов дня Ее Величества. Тем не менее она более чем хотела, чтобы храбрый Тиаса не ждал даже двух минут, прежде чем предстать перед нею.
— Входите, Капитан, — сказала Зарика. — Нет ли еще какого-либо способа, каким я могу послужить вам?
— Есть, Ваше Величество, и это будет огромное одолжение с вашей стороны.
— Назовите его, мой друг; вы знаете, как я люблю вас.
— Я не остался безразличным к этому, и Ваше Величество знает, насколько я благодарен за честь, оказанную мне.
— Ну, и что я могу для вас сделать?
— Ваше Величество, вы знаете, что в последней битве я потерял некоторых моих друзей.
— Увы, Капитан, я слишком хорошо знаю это.
— И теперь, когда битва закончена, и возвращается что-то похожее на нормальную жизнь…
— Вы хотите перенести их к Воротам Смерти?
— Да, Ваше Величество. И я хотел бы получить опуск, чтобы выполнить эту скорбную миссию, которая очень заботит меня. Тела забальзамированы и сохраняются наложенными заклинаниями, но, тем не менее…
— Да, Капитан, я понимаю. Сколько времени вам потребуется?
— Я не знаю, Ваше Величество. Возможно примерно год, так как мы решили, главным образом в честь Айрича, который одобрил бы это, перевезти их долгим путем, а не использовать телепортацию.
— Я хорошо понимаю вас, Капитан. Очень хорошо, я даю вам вам и вашему другу, Первому Министру, отпуск на два года начиная с завтрашнего дня.
— Ваше Величество в высшей степени любезны.
— Тогда мне осталось только пожелать вам удачи.
Кааврен поклонился и вышел, после чего пошел прямо на террасу, где нашел Даро, Пиро и Ибронку, занятых беседой. Он нежно поцеловал руку Даро, обнял Пиро и сердечно поклонился Ибронке. — Ну, — сказал он, — что вы обсуждали? Скажите мне, и, возможно, я смогу что-нибудь добавить.
— Да, возможно вы сможете, милорд, — ласково сказала Даро. — Посмотрите туда.
И она указала рукой на море. Кааврен, взглянув в ту сторону, мгновенно увидел то, что, как он понял, было мачтами корабля.
Он повернулся к Графине и улыбнулся, словa были не нужны.
Эпилог
В один из летних дней третьего года Царствования Императрицы Зарики Четвертой, Кааврен, Пэл, Пиро, Ибронка, Ритт, Лар и Клари оказались в том самом месте, где русло Кровавой Реки выпрямляется, течение начинает ускоряться, и так продолжается вплоть того мгновения, когда река низвергается в Водопад Врат Смерти. Воздух был свеж и холоден, а на земле еще были следы снега, пока они не спеша ехали вдоль берега.
Ритт и Лар правили повозкой, каждый своей, как если бы они были единственными, кто мог держать возжи в руках; остальные ехали верхом. Гигантский джарег кружил высоко над их головами, но, видя такое количество людей, был вынужден только смотреть.
Они остановились, проехав статую Креоты. Лар и Клари подняли тело Мики, завернутое в черное покрывало, перенесли его через реку, вода в которой в этом месте доходила до середины бедра, и положили его к подножию статуи Теклы. Потом каждый из них зажег поминальную свечку, Клари оставила жертву из пшеницы, и разрыдалась. Затем они перетащили тело в воду, сняли покрывало и какое-то время смотрели, как оно уплывает прочь. Лар положил на воду табуретку Мики, которая немедленно поплыла за телом. Кааврен, Пэл и остальные в молчании смотрели, пока тело и табуретка не исчезли за небольшим поворотом.
Потом все вернулись на западный берег, опять сели на лошадей и поехали дальше.
Они не стали останавливаться около статуи Тиасы, хотя Пиро, Тёаана и Кааврен торжественно приветствовали ее. — Виконт, — сказал Кааврен, — когда мое время придет…
— Конечно, Отец.
Пэл, который ехал за ними, сказал, — Я полагаю, что если и есть время для траура, то это сейчас.
Кааврен повернулся и бросил на него взгляд, который невозможно описать словами.
Когда они оказались около статуи Дракона, они натянули поводья, а повозка со скрипом остановилась.