Подобная философия, на мой взгляд, свойственна всем народам, слишком избалованным солнцем. Способность наслаждаться мгновением дарована жителям чудной маленькой страны Абхазии. С этим краем у меня связано много приятных и горьких воспоминаний, но начну я все же с приятных.
Это был август 199о года. Я и моя подруга Юлия пробовали тогда снимать небольшие сюжеты для популярной программы "Взгляд". Для начинающих тележурналистов проще было утопиться, чем пытаться работать в снобическом "Взгляде". Эта передача достигла в ту пору своего расцвета, и команда "звезд", упоенная сознанием собственного превосходства, смотрела на начинающих как на полных ничтожеств. Но зато администрация программы безропотно оплачивала любые командировки по всей стране, и благодаря ей мы увидели много новых мест.
В августе я и Юлия заскучали – хотелось на море, а денег не было. Тогда мы придумали тему командировки – негры, живущие в Абхазии. Эту абсурдную историю мы вычитали у Фазиля Искандера и решили, что даже если негров не найдем, зато вволю поплаваем в Черном море. Но Абхазия готовилась к нашему приезду серьезно.
Название "Взгляд" имело магическое значение, и жители решили не ударить в грязь лицом. С нами в Сухуми отправилась съемочная группа из четырех мужиков. Вечером нашу команду тепло встретили в аэропорту и привезли в гостиницу, где нас уже ждали фрукты, шашлыки и красное вино. Такое начало поездки нам понравилось, и мы легли спать в полной уверенности, что с утра начнем работать.
Утром нас повели завтракать в ресторан на открытом воздухе, где помимо овощей, арбузов, зелени, мамалыги (род пресной каши), шашлыков и вина нас дожидалось несколько "Бутылок коньяка. Было десять часов утра, когда мы сели завтракать, в час дня мы с трудом поднялись из-за стола и поехали обедать в ресторан, расположенный в ущелье. Там наши сопровождающие встретили своих друзей, и те заявили, Что в Абхазии нет хуже оскорбления, чем отказ выпить с друзьями. "Нам же надо работать", – залепетала я, но наш оператор, хитрый Вахтанг, сам родом из Абхазии, зашептал мне на ухо, что съемочный день все равно потерян и что надо уважить щедрых хозяев. Еще через два часа, когда нам удалось; встать из-за стола, выяснилось, что Вахтанг куда-то исчез. Кто-то сказал, что он уехал к папе в Гагры и будет завтра утром.
Далее все смешалось, как во сне. Почему-то мы поехали в церковь, где пьяный Витя, ассистент оператора, снимал Юлию и меня с горящими свечами в руках. Мы что-то бубнили в кадре, покачиваясь из стороны в сторону, а Витя никак не мог поймать фокус.
Утром нас мучило жесточайшее похмелье, а в гостинице уже давно не было ни холодной, ни горячей воды. Нас спас с жажды арбуз. Бледные и несчастные, мы сидели на кровати с жадностью пожирали огромные куски арбуза. Еще боле кошмарным было появление в номере опухшей съемочной группы с сообщением, что Вахтанг не вернулся. "Витя, ты в состоянии держать камеру?" – спросили мы у помощника оператора. Витя, у которого дрожали с похмелья руки, сказал, что постарается.
С завтраком в ресторане мы успели управиться всего за два часа, и вся группа мужественно отказалась от коньяка, зато выпила несколько бутылок вина. У нас появился новый гид по имени Анзор, человек неукротимого темперамента и с представлениями о жизни как о нескончаемом пикнике. На новом белом автобусе "Мерседес" мы отправились с ним в горы посетить какую-то необыкновенную колдунью, которая предсказывает судьбу Абхазии. По дороге я захотела пить и неосторожно пожаловалась на жажду Анзору. Он остановил машину и исчез в небольшом придорожном кафе. Через минуту Анзор появился с ящиком шампанского и блоком сигарет "Мальборо". "Гуляем, ребята!" – радостно кричал он. "Анзор, – взмолилась я. – Мне •, хочется воды". Но Анзор не мог представить, что и вода может утолять жажду. От шампанского на жаре ребят разморило, и они уснули младенческим сном.
Колдунья с огромным семейством жила высоко в горах, на чудесной вилле. Перед домом на зеленой лужайке паслись барашки. В Абхазии, как в библейские времена, богатство измеряется не деньгами, а количеством земель и овец. "Какая прекрасная, благоденствующая, расточительная, упивающаяся счастьем страна", – думала я, гуляя по этому золотому царству фантазии и вдыхая дурманящий аромат плодовых садов. Все здесь говорило о добротности и основательности богатства. о этом доме нам оказали царственное гостеприимство, которым славится Абхазия.
Женщины быстро накрыли стол и Исчезли из поля зрения. Это языческое пиршество сопровождалось долгими красочными речами хозяев дома. В этих местах церемонию еды обожествляют, делают из нее культ, лучшее время жизни проводится за столом.
Неожиданно к столу пришел Витя, которого мы до начала застолья долго и тщетно искали. Он осмотрел присутствующих налитыми кровью глазами, увидел водку, издал слабый стон, но потом взял себя в руки и присоединился к тостам. "Я думал, что я уже умер", – взволнованно прошептал мне Витя. "Что с тобой, Витя! Откуда такие мрачные мысли?" – удивилась я. Выяснилось, что после шампанского Витя свалился под кустик и сладко уснул. Потом, очнувшись, он увидел барашков, лужайку, сады и решил, что ангелы взяли его душу в рай. Но даже в раю его продолжала мучить жажда, он пошел на поиски воды и наткнулся на нашу компанию.
Колдунья, хозяйка дома, ничем нас не поразила. Она приобрела свою славу Кассандры после того, как впала в летаргию. Месяц она жила во сне, зато, когда проснулась, со всех сел к ней потянулись люди, желающие узнать будущее. Она также занималась лечением, взимая за это огромную плату.
Совершив устрашающие манипуляции, колдунья предсказала Абхазии благоденствие и процветание. Абхазия находилась тогда в зените счастья, и никто даже в страшном сне представить себе не мог, какая беда обрушится ровно через два года на эту лазорево-румяную страну, которую ласкает и Целует глянцево-синее море.
После праздника в горах Анзор спросил нас, что мы собираемся снимать. Честно говоря, у нас не было разумных планов, и тут нам опять подвернулся Фазиль Искандер со своей книгой "Сандро из Чегема". Мы потребовали, чтобы нас отвезли в Чегем. В нашу компанию как раз затесался какой-то местный поэт, восторженно описывающий село Чегем. Мы решили, что будет недурно снять это знаменитое место и, Может быть, даже разыскать героев книги. Сказано – сделано- И наш "Мерседес" стал подниматься в горы. В одной деревушке нам посоветовали сменить цивилизованный "Мерседес" на одичавший грузовик, если мы действительно хотим Подняться так высоко. Во время смены автомобиля нас напоили вином, а наш друг Анзор преподнес нам в качестве подарка по дюжине трусов, купленных в местном магазине. Мы Подавили смешки и с нежностью поблагодарили Анзора за Простодушное подношение.
Это было чудесное путешествие. Чем выше мы поднимались в горы, тем больше у нас захватывало дух от картин пре красной и бесстыдной природы. Иногда мы встречали пастухов, которые спешили к нам с парным молоком и кусками свежего сыра. Иногда нашу дорогу пересекали дикие лошадки Один раз мы встретили двух сумасшедших кладоискателей которые специально приехали из Москвы в поисках старинного золота, вооруженные какой-то таинственной картой.
Для того чтобы проехать к Чегему, нам пришлось свернуть с основной дороги в лес, где машина вскоре увязла в мягкой земле. Мы вынуждены были идти пешком по джунглям, я и Юлия в сопровождении абхазцев убежали вперед, а съемочная группа, отягощенная аппаратурой, отстала. Густой аромат тропиков кружил голову, быстрая ходьба и влажный воздух затрудняли дыхание. Крошечные золотистые птички изнемогали от любовных песен. Юлия вместе с абхазским поэтом углубилась в кусты ежевики полакомиться ягодкой – поэт не сводил с нее томных глаз и декламировал в ее честь стихи. Меня же один из абхазцев с удовольствием пугал медведями, которые имеют привычку подкрадываться исподтишка. Эта дикая земля казалась мне запретной зоной, охраняемой враждебными духами.
Наконец мы выбрались из леса, и перед нашими глазами предстала удивительная картина – огромный зеленый луг с разбросанными по нему кучами камней. "Вот он, Чегем", – восторженно выдохнул поэт. "Но где же дома и люди?" – спросили мы. "А разве я вам не сказал, что здесь уже много лет никто не живет? – удивился поэт.