Чтобы окончательно раздавить бедных туристов, памирцы затеяли устройство ботанического горного сада. Помню томительный жаркий день, когда наша машина затормозила у Шлагбаума, преграждающего дорогу к саду. Сторож, мальчишка лет четырнадцати, смуглый до черноты, категорически заявил: "Наверх только пешком".
Никому не хотелось тащиться в горы, задыхаясь от нехватки кислорода и обливаясь потом, и наша компания пустилась в долгие переговоры. Все это напомнило мне старую восточную сказку, в которой рассказывалось о цветущем саде и воротах дворца на вершине горы. Когда очередной странник приставал к стражникам с Расспросами: "Ах, что же там такое блестит в вышине мигом исчезали и сад, и дворец. Так и мне казалось, что если мы еще поспорим и поторгуемся, то в конце концов, забравшись наверх, найдем пустое место. Наконец наш фарсовый страж, польстившись на маленький подарок, поднял шлагбаум.
Сад и впрямь достоин арабских сказок. Мы бродили по нему в полном одиночестве, вдыхая головокружительные запахи 21оо видов растений – яблок, груш, персиков, абрикосов, инжира, хурмы, ореха. Из сада открывается чудесный вид на ущелье, где лежит Хорог, а чуть повыше разбросаны кишлаки. Их называют "ночным городом", потому что увидеть их можно только ночью, когда загораются огни.
Для человека с воображением Памир – райское место. Легенды и сказки преследуют вас на каждом шагу. Говорят, что рудники Памира густо населены маленькими кривляющимися гномами, которые охраняют золото и драгоценности. Эти рудники способны посрамить пещеру Аладдина – гранаты, рубины, аметисты, топазы, турмалины, изумруды, лазуриты. Местные жительницы носят зеленые, синие и сиреневые бусы на смуглых шеях. Но главная гордость и краса; Горного Бадахшана – благородная шпинель, один из самых; редких и дорогих в мире камней. Он немного похож на рубин – прозрачная нежно-р1хювая капля.
При всех своих богатствах Горный Бадахшан – одна из самых нищих республик бывшего СССР. Никто не хочет вкладывать деньги в это место, где нет приличных дорог и налаженной связи с миром. Тем более что у хорошее опасные соседи – граница с Афганистаном, которую не перейдет; только ленивый, а внизу вечно мятежный Таджикистан.
Памирцы живут тихой небогатой жизнью, пашут землю плугом на быках и до сих пор верят в интернационализм. В большой гостиной местных домов строят нечто вроде дивана-нар – возвышение по периметру комнаты, на которое набрасываются бархатные подушки и расшитые одеяла. На этих нарах люди сидят часами, поджав ноги по-турецки, едят, пьют, разговаривают, а ночью на них вся семья укладывается спать.
Женщины здесь гораздо свободней, нежели то принято думать. Вопреки всем обычаям Востока, они едят вместе с мужчинами, пьют за двоих и гостей принимают с приятной вольностью. Одна милая, слегка подвыпившая жительница Хорога сказала мне с гордостью: "Мы всю жизнь ходим без штанов!" (Имелись в виду шаровары.) Кстати, памирские женщины никогда не закрывали лицо паранджой. Горянки не судимы трибуналом предрассудков.
Жители Хорога до сих пор блюдут некоторые прелестные старинные обычаи. При встрече близкие друзья целуют тыльную сторону ладони. На свадьбах мужчины и женщины сидят отдельно друг от друга и перебрасываются орехами, фруктами, конфетами. Если невеста девушка, свадьба устраивается днем, если женщина – ночью. Когда рождается ребенок, родители делают подарок первому попавшемуся человеку. Мир маленьких обычаев и милых привычек в городе, где все друг друга знают, являются дальними родственниками и по-соседски предпочитают обмениваться продуктами труда, чем торговать ими.
Соседи и родственники живут также за границей, в Афганистане. Когда кто-нибудь из афганцев серьезно заболевает, его перевозят в Таджикистан лечить.
Пограничники состоят в основном из украинцев и русских. Они долго колебались, какой флаг поднять над отрядом. Таджикский флаг – нелепо, так как войска подчиняются Москве, российский флаг – глупо, потому что охраняют они границу между Афганистаном и Таджикистаном. Решили поднять бывший красный флаг, да и на пограничных столбах написано грустное "СССР".
Я поселилась в военном городке, в квартире для гостей. Вечером ко мне прислали молоденького солдата по имени Сергей с еще теплым ужином. Он был такой смирный, послушный, симпатичный и жадно рассматривал меня, как невиданное чудо. Я для него воплощала тот мир, которого его лишили полтора года назад. Еще через полгода он надеялся наверстать упущенное. Ему приказали приносить мне три раза в день еду, и он сразу стал предметом зависти для других солдат. Сережа выполнял свои обязанности как самая преданная нянька и волновался, если я задерживалась к обеду.
"Сережа, почему ты так смотришь на меня? Ты что, никогда не видел женщин?" – спрашивала я с усмешкой. "За Два года ни разу", – отвечал он. "Не может быть, – с притворным удивлением говорила я, – а как же жены военных?" – "Это не женщины, – возражал он ожесточенно – вернее, я для них не мужчина, просто не человеческое существо, а животное, которым можно помыкать, заставлять делать грязную работу, издеваться над ним. Я их просто ненавижу- А у тебя такой ласковый голос, и ты говоришь со мной как с мужчиной". Мне было жаль Сережу, и я оставляла его ночевать в моей квартире в соседней комнате. Он ни разу не Переступил границ дозволенного и вел себя как самый доб-РЬ1й брат.
Сережа много рассказывал мне о наркотиках. Афганская контрабанда опиумом вовсю процветает. Курение опиума давняя памирская традиция. На дорогах ушедших в грезы людей приходится объезжать – они сидят на корточках, не двигаясь и не обращая внимания на автомобильные гудки.
Хорогцы разработали целую систему уловок для успещной контрабанды. Через узкую реку, идущую по линии границы, перекидывается длинная удочка с грузиком – она обозначает место проведения операции. Напротив удочки ставится машина, заинтересованная афганская сторона внимательно наблюдает сцену. Если снимается один баллон с машины, встреча "на удочке" через сутки, если два баллона – через двое суток. Один раз присел на корточки – в час ночи, два раза – в два часа ночи и т. д. Вся ночная операция длится пять минут с употреблением минимума слов. Говорят, в Хо роге существует крупных кланов, и у каждого свой участок реки.
Перевозочным средством служит автомобильная шина, на которую наша сторона нагружает швейные или стиральные машины, мотоциклы, магнитофоны и прочие достижения цивилизации. К шине привязываются с двух сторон веревки, одну из них перебрасывают афганцам, за другую крепко держатся наши ребята, чтобы не дай бог товар не уволокли без оплаты наркотиками. Начинается своеобразное ' перетягивание каната. Если контрабандисты нарываются на пограничников, то первым делом швыряют весь компрометирующий товар в реку или на землю.
Когда я состарюсь, уеду на Памир, спрячу свое обезображенное морщинами лицо от бывших поклонников, буду наслаждаться природой, есть на завтрак овсянку с гашишем и умру радостным наркотическим сном. Граф Монтекристо -утверждал, что торговцам наркотиками нужно поставить па- мятник: "Продавцу счастья – благодарное человечество".
Наслаждение сегодняшней минутой, пренебрежение будущими проблемами хорошо выражается в тостах. Мой любимый тост, который я привезла из Таджикистана, выдержан в восточном духе: однажды белая и красная роза шли по пустыне, мучаясь от жажды, и вдруг увидели ручей. Рядом с ним была табличка с надписью: "Кто выпьет глоток, потеряет лепесток". Красная роза сказала: "Я не могу наносить ущерб своей красоте" – и не стала пить. А белая роза с наслаждением припала к воде и, разумеется, утратила лепесток. Пошли они дальше. Все выше солнце, все невыносимее жара, и вот перед ними та же картина – ручей с роковой надписью.
Красная роза снова отказалась от воды, а белая напилась. Так шли они по пустыне – белая все время пила, а красная роза терпела. Когда пришел конец их пути, красная роза погибла жажды, а белая умерла от того, что потеряла все свои лепестки. Так выпьем же за то, чтобы мы не мучились сожалениями о потерях, ни в чем себе не отказывали, брали от жизни все, что можно, ибо конец у всех один.