Голосъ мой пресѣкся. Глаза его устремлены были на меня. Клянусь жизнію, что я не могла ни слова произнести, хотя и желала чтобъ могла говорить.
Ежелибъ… вы не хотите договорить, Сударыня? и взявъ меня за руку, на которую наклонился своимъ лицомъ остался онъ въ семъ положеніи, не поднимая на меня глазъ. Я возвратила себѣ употребленіе голоса. Ежелибы, продолжала я, понуждаема Сиромъ Карломъ Грандиссономъ усумнѣлось открыть ему свое сердце. Я отвѣчаю, государь мой, что оное предпочтеніе есть такое, какого вы желаете.
Онъ поцѣловалъ, мою руку съ страстнымъ видомъ. Онъ, сталъ на колѣно и еще поцѣловалъ оную. Вы меня на всегда къ себѣ присоединяете, Сударыня; и позволители, прежде нежели оставлю сіе положеніе, прелѣстная Миссъ Биронъ! позволители просить васъ униженно поспѣшить онымъ вожделѣннымъ днемъ? у меня очень много дѣлъ, а изъ того предвижу я еще большее число оныхъ, теперь паче всего, когда я возвратился сюда съ тѣмъ чтобъ на всегда основать себя въ своемъ отечествѣ. Всю свою славу поставлять я буду въ томъ чтобъ жить съ честію въ частномъ родѣ жизни. Я не тщеславлюсь заслуживать государственныхъ чиновъ. Нужно видно будетъ, что моя служба очень потребна почтется для государства, естьли я когда намѣрюсь предпріять что либо такое, которое бы учинило меня гласнымъ. Поспѣшите, Сударыня, учинить меня щастливымъ супругомъ: ибо и я не премину таковымъ содѣлаться въ сожитіи съ вами. Я не предназначаю вамъ времени: но вы ни во что не вмѣняете пустые обряды. Могули я ласкаться, чтобъ ето послѣдовало при концѣ сего мѣсяца?
Онъ не много забылся, моя любезная, тогда лишь и говорилъ что не хочетъ назначить времени.
По нѣкоемъ непроизвольномъ смущеніи говорила я ему: въ семъ случаѣ, государь мой, я ничего столько не страшусь, съ такимъ человѣкомъ какъ вы, какъ того чтобъ не изьявить самомалѣишей принужденности. Встаньте, я васъ покорно прошу: я не могу видѣть васъ въ такомъ положеніи…
Я оное оставлю, Сударыня, и еще приму равное положеніе для возблагодаренія васъ, когда вы удостоите меня отвѣтомъ.
Я потупила глаза и не могла ихъ поднять предъ нимъ. Я боялась показать нѣкое притворство или принужденность. Однако моглалибъ помыслить такъ скоро его обязать?
Онъ опять началъ говорить: вы мнѣ не отвѣчаете, Сударыня, благосклонноли мнѣ ваше молчаніе? Позвольте мнѣ о томъ узнать отъ вашей тетушки…. Я не буду васъ долѣе понуждать моею прозьбою. Я предаюсь сладчяйшей надеждѣ. Я должна вамъ представить государь мой, что торопливость не прилична нашему полу. Срокъ, о коемъ вы говорите, чрезвычайно близокъ.
Я хотѣла еще говорить: но чувствовала, что языкъ мой запинался. Я не могла найти выраженій. По истиннѣ, моя любезная, онъ предлагалъ мнѣ весьма близкой срокъ. Можетъ ли женщина совершенно пренебречь обычаи и уставы своего пола? Должно нѣсколько попечься объ своихъ уборахъ и модахъ, сколь смѣшны происходящія по временамъ ни покажутся въ послѣднія вѣки или какъ бы онѣ ни почтены были въ слѣдующемъ послѣ насъ столѣтіи. Таковые обычаи, основывающіеся на скромности и кои дѣйствительно порабощаютъ себѣ женщинъ, не служатъ ли хорошимъ извиненіемъ?
Онъ примѣтилъ мое смущеніе. Я не долженъ причинять вамъ ни малѣйшаго смущенія, сказалъ онъ мнѣ. Сколько пріятностей ни нахожу я въ вашемъ движеніи, но не могу оными услаждаться, ежели вы того не одобрите. Но предложенный мною вопросъ такъ для меня важенъ, и сердце мое толико занимается вашимъ отвѣтомъ, что естьли вы по крайней мѣрѣ не согласитесь лучше обьяснить своего произволенія чрезъ госпожу Сельби, то не долженъ упустить сего случая. Я даже не знаю, долженъ ли еще желать при семъ ходатайства вашей тетушки: я обѣщаю себѣ большаго благопріятства отъ вашихъ устъ, чемъ отъ ея по безпристрастномъ разсужденіи. Но я на нѣсколько минутъ удалюсь отъ васъ, а вы между тѣмъ, ежели вамъ угодно, будете моею плѣнницею. Никто не прерветъ вашихъ размышленій, развѣ сами вы кого позовете. Я возвращусь къ вамъ и приму ваши законы. Какое же будетъ мое удовольствіе, естьли вы назначите день вожделенный для моею щастія!
Между тѣмъ какъ я боролась сама съ собою, должна ли показаться довольною или опечаленною, онъ вошелъ и увидѣлъ, что я прохаживалась по горницѣ въ нарочитомъ смущеніи. Онъ почтительно взялъ меня за руку и сказалъ, я ласкаюсь что вы не откажете мнѣ въ краткомъ обьясненіи своихъ мыслей.
Какъ вы настоите въ своемъ требованіи, государь мой! Но и я прошу васъ не ожидать отъ меня отвѣта до полученія перьвыхъ писемъ изъ Италіи. Вы видите, сколько удивленія достойную Иностранку понуждаютъ и съ какимъ принужденіемъ подала она толь отдаленную отъ ея сердца надежду. Я бы желала по крайней мѣрѣ дождаться отвѣта на послѣднія письма, коими вы увѣдомляли, что есть такая женщина, съ которою можете быть щастливы. Такое требованіе основательно, Государь мой. Не подозрѣвайте меня въ притворствѣ.
Я не прекословлю, Сударыня; мнѣ не замедлятъ присылкою отвѣта. Я не токмо не почитаю, чтобъ вы оказывали притворство, но проникаю удобно въ великодушное ваше расположеніе: однако прилично также сказать и вамъ, что сіи письма не могутъ произвесть въ моихъ намѣреніяхъ ни малой перемѣны Не обьявилъ ли я своихъ чувствованій вашей фамиліи, какъ и публикѣ?
Но могутъ произвести во мнѣ, государь мой, сколь бы высоко ни цѣнила я ту честь, которую приноситъ мнѣ Сиръ Карлъ Грандиссонъ: ибо положимъ что превосходнѣйшая изъ женщинъ, помышляетъ паки занять мѣсто въ вашемъ сердцѣ…
Я осмѣливаюсь прервать вашу речь, Сударыня. Невозможное дѣло, чтобъ Клементина убѣждаемая своимъ закономъ, и родственники ея, кои теперь стараются преклонить ее въ пользу другаго, могли перемѣнить свое намѣреніе. Я бы упустилъ оказать достодолжную ея справедливость и признательность, ежелибъ не подвергъ ея твердости всякимъ искушеніямъ: и почелъ бы себя еще виновнѣе, естьлибы открылъ вамъ свои чувствованія не получа со времени моего возвращенія своеручнаго ея подтвержденія касательно ея мыслей Но естьли они могутъ перемѣниться и вы по сему случаю отложите исполненіе своего намѣренія въ мою пользу; то чтожъ тогда будетъ? Тогда, доколѣ вы пребудете въ неизвѣстности не вступлю я въ обязательства ни съ какою женщиною въ свѣтѣ.
Я ласкаюсь, государь мой, что мои слова ни чемъ оскорбить васъ не могутъ. Я не ожидала столь важнаго заключенія. Но я обьявила вамъ и свое мнѣніе. Освободите меня отъ прискорбной мысли, что мое щастіе можетъ составить злополучіе такой особы, которую я поставляю превыше себя; а тогда всѣ силы свои употреблю составить щастіе такого человѣка, которой мнѣ равное составить, можетъ.
Онъ взялъ меня въ свои обьятія съ такою горячностію… которая мнѣ не была противна, когда я о ней разсудила, но съ начала однако привела меня въ сильное движеніе. По томъ ставъ на колѣно благодарилъ онъ меня. Я протянула руку, чтобъ его поднять: онъ принялъ ее какъ нѣкую милость, поцѣловалъ ее страстно и вставъ поцѣловалъ меня въ щеку. По чрезмѣрному моему изумленію не могла я его отъ себя оттолкнуть. Но скажите мнѣ, любезная, не былъ ли онъ излишне воленъ? Скажите, я вторично васъ о томъ вопрошаю. Я должна вамъ сама сказать, отъ чего происходитъ сіе сумнѣніе. Какъ скоро вашъ братецъ меня оставилъ, то я ни о чемъ такъ не думала какъ бы разсказать своей тетушкѣ и Люціи все что тогда у насъ ни происходило: но оканчивая свое повѣствованіе не имѣла я силъ обьяснить ея послѣдняго произшествія: коия вы видите, Сударыня, что я безъ всякаго обиновенія къ обѣимъ вамъ о томъ пишу.
Сиръ Карлъ, Г. Динъ и дядюшка вышли всѣ вмѣстѣ прогуляться до обѣда. По ихъ возвращеніи дядюшка отвелъ меня на сторону; и не теряя ни когда своей охоты къ издѣвкамъ поздравилъ меня, что ледъ уже подломился. Теперь лишь, примолвилъ онъ, намъ о томъ сказали. А какъ онъ мнѣ въ глаза смѣялся, то всѣ устремили на меня свои взоры. Я думаю Сиръ Карлъ въ моихъ глазахъ усматривалъ, что я опасалась насмѣшекъ дядюшки. Онъ подошедъ сказалъ мнѣ: любезная Миссъ Биронъ, я не скрылъ отъ Г. Сельби, о чемъ я осмѣлился просить васъ какъ о милости, и весьма опасаюсь чтобъ такой поступокъ не показался ему, какъ и вамъ излишне скорымъ и смѣлымъ. Ежели вы такъ о немъ судите, Сударыня; то прошу васъ меня простить: ваши желанія всегда будутъ правиломъ моихъ собственныхъ. Сіе засвидѣтельствованіе произвело весьма хорошее дѣйствіе. Оно меня ободрило. Ето было такою помощію, которая не могла въ способнѣйшее время случиться.