Я тотчасъ подписала, Генріетта Биронъ. Но вы, Сударь, загнули свою бумагу. Любезная довѣренность! вскричалъ онъ. И ктобъ когда покусился употребить ее во зло? Прочтите, Сударыня, что вы подписали. Я прочла. Какъ трепетало мое сердце… Такъ!Сиръ Карлъ Грандиссонъ, вскричала я равнымъ образомъ, можетъ обманывать. Сиръ Карлъ Грандиссонъ можетъ быть хитръ? Слава Богу что онъ не злой человѣкъ!
И такъ за словами, я получила для васъ чего желаете, слѣдовали сіи: "Должно быть доброю. Должно вамъ рѣшиться приносишь мнѣ, единую радость равную той нѣжной любви, какую къ вамъ имѣю, и тому пожертвованію, какое дѣлаю я дабы васъ обязать. Пріѣзжайте, моя любезная, какъ можно скорѣе въ замокъ Грандиссонъ. Я тамъ найду одну изъ трехъ моихъ сестръ, которая меня приметъ. Естьли вы тамъ прежде двухъ недѣль; то я постараюсъ къ вамъ быть спустя около двухъ недѣль послѣ того. Я жертвую небольшею благопристойностію, по коей бы еще двумя недѣлями помѣдлить требовалось, дабы поспѣшить скорѣе васъ удовольствовать. Не будетели вы всегда и проч.
Подайте мнѣ ету бумагу, государь мой. [протягивая руку, чтобъ ее схватить.]
Развѣ я измѣнилъ своему свойству, Сударыня? [отдергивая къ себѣ бумагу съ веселымъ видомъ.]
Надобно мнѣ о томъ подумать, государь мой, прежде нежели буду отвѣчать на вашъ вопросъ.
Зло уже сдѣлано: За чемъ же не льзя мнѣ отослать сего письма? А поелику Миссъ Биронъ не можетъ отречься отъ своей руки; то отъ чегожъ не извлечь мнѣ для себя выгоды изъ того, что она называетъ хитростію? Особливо когда изъ того одни только хорошія слѣдствія произойти могутъ: какъ на примѣръ: исполненіе собственныхъ ея желаній въ пользу Емиліи, усугубленіе власти, съ которою она можетъ одолжать другихъ и приближеніе щастія такого человѣка, которой единственно къ тому стремится чтобъ содѣлать ее щастливою.
Примѣч. Сей разговоръ продолжался гораздо долѣе и содержалъ въ себѣ возраженія Миссъ Биронъ, коимъ Сиръ Карлъ присужденъ былъ уступитъ. Но милость испрошенная для Емиліи остается въ своей силѣ. Милади Ж… въ одномъ чрезвычайно продолжительномъ письмѣ шутитъ и хорошо и худо надъ состояніемъ своей пріятельницы, смѣется надъ ея сумнѣніями, наблюдаетъ туже Иронію во всемъ томъ, что ни говоритъ, не выключая и своего мужа, ближнихъ родственниковъ и фамильныхъ своихъ дѣлъ: увѣдомляетъ Миссъ Биронъ о томъ что происходитъ въ Лондонѣ или въ сосѣднихъ онаго уѣздахъ, и все къ чести Сира Карла. Она сама признается, что весьма забывается въ своихъ насмѣшкахъ и за то получаетъ равно продолжительное письмо наполненное укоризнами и обьясненіями. Потомъ паки начинаются разговоры Миссъ Биронъ съ Сиромъ Карломъ, которой вторительно настоитъ въ томъ, дабы она назначила вождѣленный ею день. Ее просятъ убѣдительно, дабы сіе важное дѣло предоставила рѣшенію своей бабушки и тетки, кои по надлежащихъ разсужденіяхъ положили противное ей опредѣленіе. Она еще противится: но примѣчается, что ея твердость, или лучше сказать ея недоумѣніе происходитъ отъ единаго воспоминанія о Клементинѣ и ожиданія писемъ изъ Италіи.
По непродолжительной поѣздкѣ, предпринятой для здравія Миссъ Биронъ, всѣ опять съѣзжаются въ замокъ Сельби. Миссъ Ормъ спознается съ Сиромъ Карломъ, и ощущаетъ къ нему, равно какъ и братъ ея, уваженіе и дружество. Напротивъ того Г. Гревиль перемѣняетъ свои расположенія и мучимый любовію говоритъ такія слова, кои повергаютъ Миссъ Биронъ въ новыя безпокойствія о Сирѣ Карлѣ. Ей представляются страшныя сновидѣнія, кои какъ кажется возвѣщаютъ ей величайшія нещастія. Всѣ таковыя обстоятельства становятся гораздо еще печальнѣе по полученному отъ Сира Гарграфа Поллексфена находящагося въ опасной болѣзни письму, въ коемъ онъ обьясняетъ Доктору Барлету угрызенія своей совѣсти, по пагубнымъ приключеніямъ и смерти Багенгаля.
Наконецъ Г. Іеронимъ въ чрезвычайно подробномъ письмѣ увѣдомляетъ Сира Карла, какимъ образомъ Клементина преодолѣла себя до того, что ни чего съ такимъ усердіемъ не желаетъ какъ его брака. Она хочетъ ѣхать въ Лондонъ, какъ скоро о томъ извѣстился. Рѣшено отложишь до другаго времени предложенія Графа Бельведере, а дабы совершенно ее успокоить, то обѣщано ей все чего ни пожелаетъ. Она такъ спокойна, что пишетъ стихами свои желанія о благополучіи Миссъ Биронъ и Сира Карла. Письмо Іеронима подписано всѣми изъ ихъ фамиліи. Сиръ Карлъ, которой по разнымъ дѣламъ долженъ возвратиться въ Лондонъ, не могши испросить, чтобъ отсрочка щастливаго его дня по крайней мѣрѣ назначена была на одинъ мѣсяцъ, и вруча Миссъ Биронъ подарки достойные его и ея, принимаетъ по сему письму случай возобновить усильнѣйшія своя прозьбы и посылаетъ его въ замокъ Сельби. Между причинами, кои приводитъ онъ Миссъ Биронъ, упоминаетъ слѣдующее: "естьли вы твердо настоите въ томъ, Сударыня, чтобъ сіе важное дѣло отложено было на цѣлой мѣсяцъ; то пожалуйте скажите мнѣ, въ какой части нашей супружеской жизни, какъ бы она щастлива быть ни должна, хотите вы вознаградить тѣ дни, кои вы насъ обѣихъ лишаете своими отлагательствами? Что касается до меня; то я единственно надѣюсь, когда мы будемъ сопряжены, дабы не могъ вамъ сказать провождая годъ за годъ, чтобъ изъ прошедшихъ и изъ будущихъ часовъ былъ бы хотя одинъ такой, которой бы я хотѣлъ изключить изъ моего благополучія.
Миссъ Биронъ написала къ нему слѣдующій отвѣтъ:
Сколь я тронута, государь мой, письмомъ вашего друга! оно меня болѣе и болѣе убѣждаетъ, что одна только Клементина васъ достойна.Сколь бы я была тщеславна, естьли бы иначе о томъ думала? А мысля какъ теперь, сколько бы оказала подлости естьлибъ того не признала. Я не могу въ худую сторону толковать вашу чувствительность: а по своей познаю я, что должна я изъявитъ вашей съ Клементиною я почитаю васъ за наилучшаго изъ человѣковъ: но честолюбіе Генріетты будетъ удовлетворено, когда она займетъ перьвое по ней мѣсто. Возможно ли, чтобъ она желала моего съ вами соединенія? Благородная и великая душа! Грандиссонъ говоритъ она, составитъ мое щастіе! Но нѣжная и добродѣтельная Клементина! Почтенія достойной образецъ мой! Можетъ ли Генріетта быть щастливою даже и съ своимъ Грандиссономъ, естьли сама ты злополучна? Вѣрь мнѣ, что твое щастіе нужна моему собственному. Боже сподоби тебя своея благодати! О семъ молитъ усердно Генріетта. Не сумнись о моемъ рвеніи: все свое тщаніе приложу я къ тому дабы содѣлать его щастливымъ. Но, превосходная и совершенная дѣвица! Чувствуешь ли ты нѣкія сожалѣнія, сожалѣнія, кои бы не могли быть умалены иннымъ чемъ, какъ радостію, которую имѣть будешь о его щастіи, щастіи устрояемомъ другого? Несравненная во благодушіи своемъ Клементина!
По что, по что остались тебѣ непреодолимыя препятствія, когда онъ предоставлялъ тебѣ свободу закона, а просилъ и себѣ подобнаго права?
О государь мой! Я не могу далѣе продолжать такихъ размышленій. По непреоборимому понужденію вступила я въ оныя. Но какъ могу я предъ нею показаться, естьли предумышляемое ею путешествіе въ Лондонъ самымъ дѣломъ исполнится? Съ другой стороны, съ какимъ бы удовольствіемъ не оказала я всего уваженія ея великой душѣ, судя во тому прелестному изображенію, которое Г. Барлетъ намъ о ней представилъ? И такъ она, ея фамиліи и вы, государь мой, желаете, чтобъ я вскорѣ соединена была съ вами? Развѣ вы недовольны положеннымъ срокомъ! Судя по столь недавнему обьявленію, мѣсяцъ времени, государь мои, не естьли короткой срокъ? И такъ вы въ правду меня спрашиваете, въ какой части супружеской жизни хотѣла бы я замѣнить предполагаемыя мною отсрочки? О государь мой! Какой вопросъ! Я отвѣчаю… Ни чемъ изъ оныхъ щастливыхъ дней! Честь моя есть честь ваша. Произнесите мнѣніе свое, великодушнѣйшій человѣкъ, въ пользу вашей