Съ другой стороны однако боялся еще нѣсколько Милорда Д… Мать его такъ искусна какъ Макхіавель. Онъ имѣетъ нещетныя богатства и титло. Его качества, для знатнаго господина, весьма хороши. Но видя, что и онъ не болѣе меня имѣлъ щастія и также отверженъ, говорилъ я въ в себѣ; должно нѣотменно быть такому, кого она любитъ. Фенвичъ не болѣе меня стоитъ; ето не можетъ быть Фенвичь. Ормъ етотъ бѣднякъ! Еще и болѣе не льзя статься, чтобъ то былъ смиренникъ Ормъ.
Я прошу васъ, государь мой… прервала я его речь и хотѣла было защищать Г. Орма: но онъ вдругъ пресѣкъ мои слова и сказалъ съ наглостію, что хочетъ дабы его слушали, что ето есть речь на смерть его произносимая, и что я съ обидою ему прерываю его слова. Такъ доводите ее, Сударь, сказала я съ усмѣшкою, скорѣе жъ заключительной молитвѣ.
Я вамъ прежде сказывалъ, Миссъ Биронъ, что не могу сносить вашихъ усмѣшекъ. А теперь, хоть усмѣхайтесь хоть кажетесь строгою; но я твердо намѣренъ огорчать васъ до тѣхъ поръ, пока неокончимъ начатой разговоръ.
Огорчать меня! Я надѣюсь, Сударь… Вы надѣетесь! что значитъ ваша надежда когда вы мнѣ никогда и тѣни оной не подавали? Но послушайте меня. Я буду говорить вамъ о премногомъ, которое вамъ не очень покажется нравно, и при томъ съ совершеннымъ равнодушіемъ Я продолжилъ допытываться того щастливаго человѣка. Фулеръ, етотъ второй Ормъ: нѣтъ, говорилъ я, ему имъ быть не льзя. Не новоприбывшій ли ето гость, разумной Бельшеръ? [я велѣлъ замѣчать всѣ ваши движенія, какъ о томъ васъ и предувѣдомилъ.] Нѣтъ отвѣчалъ я самому себѣ, она отвергла Милорда Д… и цѣлые легіоны домогателей, прежде возвращенія Бельшера въ Англію.
Ктожъ бы ето былъ! Но когда сей опасной человѣкъ, которой по моему мнѣнію отправился изъ отечества съ тѣмъ, дабы вступить въ супружество съ Иностранкою, возвратился обратно холостъ, и какъ я узналъ, что онъ поѣхалъ къ Севѣру; то началъ паки всего отъ него страшиться.
Въ прошлой четвертокъ я получилъ извѣстіе, что по утру видѣли его въ Дюнстаблѣ, и что онъ идетъ къ нашему уѣзду. Я лишился всей бодрости. У меня разосланы были лазутчики по всѣмъ окрестностямъ замка Сельби. Чего не могутъ сдѣлать любовь и ревность? Я увѣдомился что вашъ дядюшка и Г. Динъ ѣхали ему на встрѣчу. Ярость моя была не удобопонятна. Сколько не произнесъ я заклинаній и ругательствъ! Однако я судилъ, что при первомъ посѣщеніи не позволятъ жить моему сопернику въ одномъ домѣ съ етою прелѣстною колдуньею……
Какое названіе? Государь мой. Колдунья, такъ колдунья, въ ярости своей называлъ я ее премногими именами, Дмитрей, Фома, Егоръ принесите мнѣ тотчасъ зазжееныхъ факеловъ: я хочу поджечь замокъ Сельби и представитъ изъ того потѣшные огни для призда хищника моего блага. Я возьму крюки и вилы, и стану отталкивать ими въ пламень всѣхъ изъ ихъ фамиліи. Ни одинъ изъ нихъ отъ моего мщенія не укроется.
Отвратительный человѣкъ! Я не хочу долѣе слушать.
Вы до конца должны меня выслушать. Вы должны меня выслушать, говорю я вамъ, ета речь произносится на смерть мою: должно ли мнѣ вамъ ето повторять?
Умирающему нужнобъ было помышлять о покаяніи.
Мнѣ? А въ какомъ намѣреніи. Скажите пожалуйте. Я лишенъ всякой надежды. Чего ожидаете вы отъ нещастнаго и въ отчаяніе пришедшаго человѣка? Но я извѣстился, что мой совмѣстникъ не будетъ ночевать въ замкѣ: а сіе то и спасло вашъ домъ. Тогда вся моя злость обратилась къ гостинницѣ Норгамптонской. Тракширщикъ, говорилъ я самъ въ себѣ, крайне мною обязанъ, а даетъ однако убѣжище смертельнѣйшему моему врагу! Но гораздо достойнѣе меня дѣло есть идти самому и вывѣдать отъ него, какое участіе принимаетъ онъ въ замкѣ Сельби принудишь его отречься отъ всѣхъ требованій, такъ какъ я уже и многихъ такихъ обожателей къ тому присилилъ своими.
Я во всю ночь не смыкалъ глазъ. Я на утро пошелъ въ постоялой домъ. Я утверждаю, какъ и всякой свѣтской человѣкъ, что знаю все относящееся къ вѣжливости и хорошимъ поступкамъ; но я зналъ какого свойства тотъ, съ кѣмъ мнѣ должно имѣть дѣло. Я зналъ, что онъ имѣетъ толикоже хладнокровія какъ и рѣшительности: ярость моя не допустила меня быть вѣжливымъ, а хотябъ и допустила, но я былъ увѣренъ что должно быть неистову чтобъ его раздражить. Я таковымъ былъ и не наблюдалъ ни какихъ предѣловъ. Ни съ какимъ человѣкомъ не было поступаемо съ большимъ пренебреженіемъ и хладнокровіемъ какъ тогда со мною. Я отъ того пришелъ въ неистовство. Онъ мнѣ обьявилъ что не хочетъ биться. Я твердо рѣшился его къ тому принудишь; я шелъ за нимъ до самой его коляски и столько былъ удаченъ, что заманилъ ею въ отдаленное оттуда мѣсто; но я имѣлъ дѣло не съ простакомъ: онъ предувѣдомилъ меня голосомъ показавшимся для меня обиднымъ, чтобъ я берегся и осторожнѣе бы поступалъ. Я воспользовался его совѣтомъ, но не лучшую имѣлъ удачу; ибо онъ знаетъ всевозможныя хитрости сей науки. Въ минуту увидѣлъ я себя безъ оружія, и жизнь моя стала во власти моего сопротивника. Онъ возвратилъ мнѣ шпагу, совѣтуя чтобъ я не подвергалъ себя другимъ опасностямъ, а свою вложилъ въ ножны и потомъ меня оставилъ. Тогда я видѣлъ себя въ мерзостномъ положеніи, лишась употребленія правой руки. Я скрылся подобно вору; а онъ сѣлъ въ торжественную свою колесницу и поѣхалъ къ замку Сельби. Я укрылся въ своемъ домѣ, проклиналъ весь свѣтъ, повергся на землю и грызъ ее.
Сіе продолжительное и яростное повѣствованіе приводило въ нетерпѣливость моего дядюшку. Братецъ вашъ казался въ недоумѣніи, но хранилъ ко всему вниманіе. Г. Гревиль продолжалъ.
Я склонилъ Фенвича идти со мною на мѣсто свиданія. Хотя былъ я безрукой, но желалъ бы еще его раздражить. Онъ однако не хотѣлъ раздражиться. А когда я узналъ что онъ меня не ославилъ въ замкѣ Сельби, когда вспомнилъ, что его умѣренности обязанъ я возвращеніемъ своей шпаги и дарованіемъ жизни, когда представилъ себѣ его свойства, поступокъ его съ кавалеромъ Поллексфеномъ и все что Багенгаль о немъ мнѣ ни говорилъ; то для чегоже мыслилъ я, будучи лишенъ всякой надежды, хотябъ онъ былъ живъ хотябъ я умеръ, искать успѣха въ своей страсти къ прелестной моей Биронъ? Для чего мнѣ противиться толь благородному непріятелю? Сей человѣкъ равно неудобенъ къ изьявленію гордости и къ оскорбленію другихъ. Я долженъ его перемѣнить въ своего друга, [сею мыслію обязанъ я Г. Фенвичу] дабы тѣмъ прикрыть свою гордость а тамъ пропадай Миссъ Биронъ и все…
Злой человѣкъ! За двѣ минуты предъ симъ умиралъ; а теперь… какъ я утомлена слушая ваши речи!
О! Сударыня, вы еще не дошли до конца смертоносной моей речи. Но я не хочу страшишь васъ. Нестрашитесь ли вы нѣсколько?
Весьма страшусь.
[Сиръ Карлъ сдѣлалъ нѣкое движеніе, какъ будтобъ хотѣлъ подойти къ намъ; но остановился однако по прозьбѣ моей бабушки, которая ему сказала, чтобъ далъ пройти сему жару и что Г. Гревиль всегда страненъ.]
Страшитесь, Сударыня Е! да что зачитъ вашъ ужасъ, естьли его сравнить съ жестокими ночами и несносными днями, кои я отъ васъ проводилъ? Проклятыя ночи, проклятые дни, проклятъ и самъ я! Немилосердая дѣвица! (скрежеща зубами) какія муки вы мнѣ причиняли!… Но довольно, я поспѣшу заключить свою речь изъ состраданія къ вамъ, кои никогда ко мнѣ онаго не имѣли.
Какъ! Государь мой, можете ли вы укорять меня жестокостію?
Конечно, и самою варварскою, хотя она изьявляласъ и въ прелестнѣйшихъ видахъ. Сія самая обманчивая тихость устроила мою погибель: она возраждала во мнѣ надежду; такъ, сіе хладное сердце меня погубило. О обольстительный видъ! Но время уже окончить смертоносную мою речь. Подайте мнѣ руку, я неотмѣнно ее требую. Не бойтесь чтобъ я ее съѣлъ; хотябъ въ другое время ето и могло случиться. (Онъ взялъ меня за руку, и я не противилась.)
Теперь, Сударыня, внемлите послѣднимъ моимъ выраженіямъ: вы удостоитесь славы датъ въ себѣ лучшему изъ мужчинъ наилучшую супругу. Да не отдаленъ будетъ сей желаемый день ради тѣхъ, кои до того самаго времени будутъ еще упоеваться нѣкоею надеждою! Какъ любовникъ вашъ, долженъ я питать ненависть къ сему щастливому человѣку, но буду любить яко супруга вашего. Онъ будетъ къ вамъ нѣженъ, страстенъ и признателенъ: и вы заслужите всю его нѣжность. живите оба, о украшенія человѣческаго рода! дотолѣ пока не увидите сыны сыновъ своихъ толико же добродѣтельныхъ, толико совершенны и щастливыхъ, какъ вы сами. И достигнувъ маститыя старости, увѣнчанны славою и честію да будете пренесены оба въ единый часъ въ райскія обиталища, яко въ единыя мѣста, гдѣ можете быть блаженнѣйшими, нежели будете таковыми по брачному своему соединенію, ежели вы токмо толико блаженны, сколь я того желаю и молю у Творца всяческихъ благъ!