Но, дражайшая сестрица, любезная пріятельница, скажите мнѣ сами, какой отвѣтъ могу я дать молодой особѣ, которая оказавъ при одномъ случаѣ, что не имѣетъ непреодолимаго отвращенія къ браку, а избѣгала онаго единственно по зазрѣнію совѣсти, не хочетъ обязать хповиноваться не есть то выраженіе, какое они употребляютъ] "своего отца, которой ее проситъ со слезами, мать, которая ей съ нѣжностію напоминаетъ тѣ прискорбія, кои за нее претерпѣвали, и обьявляетъ, что все ея щастіе отъ нее зависитъ." О! Сударыня сколь сильными доводами могутъ въ семъ послужить (позвольте мнѣ повторить точныя ваши слова;) слезы родителей; Епископъ Ноцера вашъ братецъ, духовникъ, сей человѣкъ пренабожной, другіе ваши братцы, госпожа Бемонтъ ваша нелицемѣрная пріятельница, и вѣрная Камилла! Сколь много особъ держатся противныхъ съ вами мнѣній, дражайшая Клементина? Какъ могу я подать совѣтъ въ противность имъ; что мнѣ сказать? Должноли мнѣ по вашему представленію подать его въ вашу пользу? Вы знаете, Сударыня, какую жертву принесъ я вашей совѣсти, но не моей. Я не сумнѣваюся, чтобъ родители столь добродѣтельные, столь снисходительные, какъ ваши, не преклонялись на ваши разсужденія, естьли вы туже самую причину представите противу дочерняго долга, темъ болѣе достойнаго что онаго требуютъ съ такою кротостію, или лучше сказать, что онъ предлагается съ пролитіемъ слезъ и съ обѣтами и болѣе взорами нежели устами; естьли вы оный исполните, то ваши родители сочтутъ, что наиболѣе всего обязаны будутъ своей дочери.
Клементина есть одна изъ великодушнѣйшихъ особъ; но разсудите, Сударыня, не показываетъ ли предпочтеніе собственной вашей воли хотѣнію нѣжнѣйшихъ родителей нѣкоего самолюбія, которое худо бы согласовалось съ вашими свойствами? Когда бы вы и нашли въ монастырѣ все то блаженство, коего тамъ надѣетесь, но не справедливоли, что тогда отреклись бы вы отъ своей фамиліи, какъ отъ такой части въ свѣтѣ, которуюбъ вы дали обѣтъ пренебрегать, и жилибы единственно для самой себя? А думаете ли, чтобъ передъ Богомъ и передъ людьми не велико дѣло казалось отречься отъ того, что наиболѣе намъ любезно, исполняя свой долгъ, дабы обязать тѣхъ отъ коихъ подучили жизнь?
Я хотя Протестантъ, но не имѣю отвращенія къ духовнымъ установленіям. Напротивъ того я бы желалъ, чтобъ въ моемъ отечествѣ были монастыри, учрежденныя въ благоразумныхъ и точно исполняемыхъ основаніяхъ. По справедливости я бы не желалъ вѣчныхъ обязательствъ: мое бы намѣреніе было, чтобъ дали свободу возобновлять обѣты чрезъ каждые два или три года съ согласія фамилій.
Изъ всѣхъ женщинъ, коихъ я зналъ, Клементина делла Порретта должна быть послѣдняя, которая бы оказала желаніе къ уединенію. Съ нею есть только двѣ особы, коихъ бы ея намѣреніе не могло опечалить,
Мы знаемъ ихъ побудительныя причины. Завѣщаніе двухъ ея дѣдовъ, кои теперь наслаждаются лучшею жизнію, ей противоборствуетъ; и вся ея фамилія, изключая двухъ особъ сочлабы за величайшее нещастіе естьлибъ она оставила свѣтъ и погреблась въ монастырѣ. Сердце Клементинино нѣжно и великодушно: она желаетъ, говорила она нѣкогда, отмстить своей двоюродной сестрѣ; то пусть же ея двоюродная сестра приметъ монастырскіе обѣты, причинъ къ разкаянію для Даураны довольно: ея приверженность къ свѣту, по коей она нарушила всѣ права сродства и человѣчества требуетъ обузданія, но естьли такой монастырь кѣмъ бы всѣ должности добродѣтели лучше были сохраняемы, какъ не безподобною Клементиною?
Я бы могъ гораздо болѣе разспространиться въ такомъ предметѣ., въ коемъ самомалѣйшія доводы не могутъ быть безъ силы: но такое дѣло для меня трудно, столь трудно, что я бы за оное не принялся, естьлибъ не предпочиталъ вашего и всей вашей фамиліи благополучія своему. Да благословитъ Боже, и да одобрятъ всѣ люди вашъ выборъ, какой бы онъ ни былъ! Никогда не буду я произносишь такой мольбы, въ коей бы всѣ обѣты дружества и глубочайшаго уваженія къ моей дражайшей Клементинѣ не занимали перьваго мѣста… ея другъ, братъ и покорнѣйшій…
Карлъ Грандиссонъ.
ПИСЬМО ХС.
Тогоже числа.
Я отвѣтствую, любезной другъ, нашей удивленія достойной Клементинѣ, и для васъ положу въ семъ сверткѣ списокъ моего отвѣта.
До полученія ея письма, признаюсь, что мнѣ казалось возможно, хотя и мало имовѣрно, чтобъ ея намѣренія обратились въ мою пользу. Я предвидѣлъ, что по утвержденіи всей фамиліи вы всѣ единодушно будете ее склонять къ замужству; и какъ она увидитъ, что ее съ такою неотступностію къ тому уговаривать станутъ, говорилъ я въ себѣ; то можетъ статься, что она оставитъ свои сумнѣнія, и предлагая для самой себя договоры, рѣшится удостоить своей руки того человѣка, коего явно удостоивала своего почтенія. Болѣзнь, отъ коей она по щастію избавлена, оставляетъ иногда въ душъ нѣкую неизвѣстность. Мое отсудствіе, понуждающее меня устроиться въ своемъ отечествѣ, и съ тѣмъ можетъ быть, чтобъ никогда не возвращаться въ Италію, высокія ея мнѣнія о признательности и уваженіе ея къ моимъ чувствованіямъ, всѣ сіи причины совокупно взятыя, могутъ какъ мнѣ кажется послабить ея намѣренія: а естьли такая перемѣна случится, думалъ я; то я немогу сумнѣваться о благопріятствѣ ко мнѣ всей фамиліи. Мнѣ кажется, дражайшій другъ, что въ сей надеждѣ нѣтъ ни малой продерзости и неразумія. Я принадлежалъ Клементинѣ до послѣдней минуты, то есть до полученія письма, которое она мнѣ обѣщала. Но теперь, видя что вы всѣ одного мнѣнія и что сія любезная дѣвица хотя по принужденію должна избирать другаго, въ состояніи совѣтоваться со мною, какъ съ четвертымъ своимъ братомъ, которой по точнымъ ея выраженіямъ, не имѣетъ больше ни какого участія въ семъ происшествіи: я оставляю всю свою надежду. Въ семъ смыслѣ я и писалъ къ вашей сестрицѣ. Никто не ожидалъ того, чтобъ я придалъ вашимъ доводамъ ту силу, которую оныя получить могутъ: однако увѣренъ будучи, что она по долгу своему обязана согласиться на усильныя прозьбы всей фамиліи, послѣдовалъ я внушеніямъ чести. Никогда можетъ бытъ не бывало примѣровъ столь многихъ и трудныхъ положеній, въ какихъ вашъ другъ находится, которой не имѣя ни малѣйшей противъ себя укоризны за какое либо безразсудство постепенно приходилъ въ большія замѣшательства.
Вы желаете, дражайшій Іеронимъ, дабы я былъ въ силахъ подать примѣръ вашей превосходной сестрицѣ. Я долженъ вамъ открыть свое сердце.
Есть одна молодая особа, Агличанка, прекрасна какъ Ангелъ, но въ коей красота, въ моихъ глазахъ равно какъ и въ ея, составляетъ самомалѣйшее совершенство. Изъ всѣхъ женщинъ, коихъ я видѣлъ, она одна, одна только была бы та, которуюбъ я могъ любить, естьлибъ не любилъ Клементины. Я не отдалъ ей справедливости когда бы не присовокупилъ къ тому что ее люблю; но столь чистою любовію, сколь непорочно сердце Клементины или ее. Состояніе Клементины производило сильное во мнѣ впечатлѣніе. Я не могъ скрыть отъ себя сему причины. Ея склонность казалась ко мнѣ столь сильна, что какъ съ своея стороны могъ я взирать на нее дѣйствительно какъ на перьвый предметъ моей любви, то и думалъ не смотря на всѣ трудности, кои представлялись непреодолимыми, что честь и благодарность должны были приводить меня въ недоумѣніе, и даже возбранить мнѣ и самомалѣйшія виды къ какой нибудь другой женщинъ, доколѣ жребій столь любезной особы совершенно опредѣленъ не будетъ. Я бы показалъ только тщеславіе, и даже предъ любезнымъ Іеронимомъ, естьлибъ началъ говорить о предложеніяхъ, кои мнѣ учинены были отъ сродниковъ многихъ дѣвицъ, знатностію и породою весьма меня превосходящихъ. Честь одна могла меня остановлять въ такихъ случаяхъ, но сердце мое не прежде начало страдать отъ неизвѣстности, въ коей я о дражайшей вашей сестрицѣ находился, какъ при видѣ той молодой Агличанки, коей достоинства я выхвалялъ; не отъ того чтобъ я ласкался въ томъ успѣть, естьлибъ имѣлъ свободу стараться придти къ ней въ любовь; но когда позволялъ себѣ о томъ мыслить, по неизвѣстности моей о вашей сестрицѣ, то не безъ надежды думалъ получить въ ономъ успѣхъ, по стараніямъ моихъ сестеръ, кои соединены съ нею нѣжнѣйшимъ дружествомъ.