— Да, до высадки мы не будем знать, — вместо этого произнёс нунцианец. — Однако, похоже, вы нанесли им достаточный ущерб, чтобы дать нам шанс взять их на абордаж. Что, честно говоря, — сознался он, — больше того, чего я на самом деле ожидал. Без ваших ботов у нас на подобное не было бы и шанса. Хорошая работа, лейтенант Хернс. Примите мои поздравления и будьте любезны передать их вашим людям.
— Благодарю вас, сэр. Я передам.
— А после этого, — безжалостно добавил Эйнарссон, — вернитесь и врежьте этим типам по я… э-э-э… ягодицам.
— Слушаюсь, сэр, — произнесла лейтенант Абигайль Хернс без малейшего следа веселья от того, как он поправился. — Полагаю, вы можете на это рассчитывать.
Боты продолжали энергично тормозить. Их скорость каждую секунду падала почти на шесть километров в секунду, замедляя их рывок в направлении облака Оорта системы Нунцио и окружающих его безбрежных пучин межзвёздного пространства. Их сенсоры продолжали слежение за Бандитом Три и сделанное с жестоким удовлетворением предположение Абигайль о том, что грузовик удалось успешно искалечить, превращалось практически в уверенность, поскольку его положение и спектр излучений оставались неизменными.
— Прошу прощения, мэм.
Абигайль повернулась и посмотрела на сидящего в пилотском кресле гардемарина. Лицо Рагнхильд было довольно спокойно, однако в её голубых глазах была заметна какая-то тень. Эти голубые глаза смотрели на Абигайль не просто как на временного командующего отрядом и младшего тактика "Гексапумы", а ещё и как на наставника кандидатов в офицеры — как на учителя.
— Да, Рагнхильд, — голос Абигайль звучал спокойно и ровно, а внимание её вернулось к расположенному перед ней пульту.
— Могу я задать вопрос?
— Разумеется.
— Как вы думаете, скольких людей мы только что убили? — тихо спросила Рагнхильд.
— Не знаю, — ответила Абигайль, подпуская в голос лёгкий оттенок спокойной рассудительности. — Если в обоих отсеках были обычные стояночные вахты, то в отсеке гипергенератора могло находиться два или три человека и еще четверо или пятеро в кормовом импеллерном отсеке. Положим, восьмеро. — Она повернулась и спокойно посмотрела в глаза Рагнхильд. — Не думаю, чтобы кто-то из них остался жив.
Она несколько секунд смотрела в глаза гардемарина, затем снова вернулась к изучению своих дисплеев.
— Может быть, их было и больше, — продолжила Абигайль. — Эта оценка исходила из численности стояночных вахт, однако они могли держать в обоих отсеках полные вахты, особенно если находились в готовности к быстрому уходу. В этом случае можете удвоить это количество. Как минимум.
Рагнхильд больше ничего не сказала и Абигайль стала незаметно следить за ней краем глаза. Гардемарин выглядела несчастной, но не удивлённой. Может быть, печальной. Выражение её лица, по мнению Абигайль, было таким, как будто она только что поняла, что до сих пор возможность собственной смерти в бою осознавалась ею намного лучше, чем мысль о возможность убить кого-то другого. Это ощущение Абигайль помнила слишком хорошо, с того самого холодного дня на планете Приют, два стандартных года тому назад. С того момента, когда она нажала на спуск импульсного ружья убитого морпеха и увидела не приукрашенный электронный образ попадания где-то вдалеке, а разлетающийся кровавый фонтан разорванной человеческой плоти и раздробленных человеческих костей.
"Но тогда ты командовала, точно так же, как и сейчас, — напомнила себе Абигайль. — И люди, которых ты убивала, только что убили одного из твоих морпехов… и собирались перебить вас всех. У тебя были другие обязанности, другие заботы, на которых следовало сосредоточиться. У Рагнхильд их нет, по крайней мере, прямо сейчас".
— Однако сколько бы человек мы уже не убили, — продолжила она вслух, обращаясь к молчащему гардемарину, — до того, как всё кончится, на борту Бандита Три погибнет ещё больше. — Абигайль снова повернула голову к Рагнхильд. — Если они умны, то сдадутся и откроют люки, как только мы вернёмся. Но даже если они это сделают, есть вероятность, что по крайней мере кое-кто из них — а может быть и все они — в конечном итоге умрёт.
— Но если это рейдеры хевов, то они защищены Денебскими соглашениями! — возразила Рагнхильд.
— Если это хевы, действующие согласно законным приказам своего правительства, то да, — согласилась Абигайль. — Хотя лично я полагаю, что это маловероятно.
— Вы так полагаете… мэм? — Рагнхильд была явно потрясена и Абигайль пожала плечами. — Однако в обращении капитана было сказано, что мы должны предполагать, что это хевы, — неуверенно возразила гардемарин.
— Я знаю, что два других Бандита были идентифицированы как корабли хевенитской постройки и не утверждаю, что у меня есть какие-либо намерения игнорировать распоряжения капитана и действовать, исходя из того, что их экипажи не являются также хевенитами. Однако ни один из этих кораблей не нов, а мы находимся чертовски далеко от любой звёздной системы, к которой Республика могла бы проявлять закономерный стратегический интерес.
Рагнхильд выглядела так, словно хотела возразить, и Абигайль слегка улыбнулась. Несомненно, гардемарин ощущала себя пойманной в ловушку противоречия между явной уверенностью капитана и скептицизмом наставника кандидатов в офицеры. Которая, как она явно в этот конкретный момент вспомнила, сама был офицером очень маленького ранга.
— Рагнхильд, я не знаю, исходя из каких именно предположений действует капитан Терехов, — признала Абигайль. — Может быть, он еще не пришёл к однозначному выводу. Или он, в отличие от меня, может иметь доступ к информации, которая дает ему дополнительные причины считать, что это законные хевенитские рейдеры. В любом случае, на нем лежит ответственность за учёт самых неожиданных возможностей.
— Однако я помню доклад РУФ, который видела на борту "Стального кулака" в моём собственном салажьем рейсе. Одна из возможностей, которые должен был учитывать капитан Оверстейген, заключалась в том, что пираты, которых мы искали на Тиберии, могли оказаться остатками Госбезопасности режима Сен-Жюста, которые после его смерти захватили свои корабли и занялись разбоем. Разумеется, система Тиберия находится намного ближе к Республике, чем Скопление Талботта. Однако если бы я командовала отказавшимся сдаться экипажем головорезов Госбезопасности, я бы хотела убраться от Томаса Тейсмана и Элоизы Причарт как можно дальше. В конечном счёте, я думаю, намного вероятнее, что мы видим нечто в этом роде, чем то, что Тейсман решил послать два устаревших боевых корабля куда-то за тысячу световых лет от основного театра военных действий, чтобы беспокоить нас в области, которую Звёздное Королевство ещё даже официально не аннексировало.
Лицо Рагнхильд внезапно сделалось намного более задумчивым и Абигайль снова улыбнулась, уже чуть шире.
— Я думаю, что могла прийти к подобным выводам потому, что я грейсонка, а не мантикорка. Я заметила — не сочтите за обиду, гардемарин, — что вы, манти, считаете правительство Хевена, каково бы оно в настоящий момент ни было, истинным сосредоточием всего зла в исследованной Вселенной. Полагаю, это неудивительно, учитывая ваши отношения с ними в последние, где-то, шестьдесят или семьдесят стандартных лет.
— Со своей стороны, мы, грейсонцы, рассматривали в этом качестве Масаду столько лет, сколько насчитывает вся история вашего Звёздного Королевства. Мы меньше обращаем внимание на правительства и больше на идеологию. В нашем случае, конечно, вы можете сказать — на религию. И в результате Оккупации мы видели более чем достаточно свидетельств превращения сбежавших с Эндикотта масадцев в бездомных бандитов и насильников, вроде тех "Непокорившихся" фанатиков, которые в прошлом году напали на принцессу Руфь и сестру Хелен на Эревоне. Так что, со всем подобающим уважением, даже если капитан действительно думает, что они могут являться единицами флота Хевена, действующими согласно законно отданным приказаниям, то я в этом не настолько уверена. А раз так, — улыбка Абигайль исчезла и её серо-голубые глаза внезапно стали очень и очень холодны, — то Денебские соглашения к ним вовсе не относятся, не так ли?